Порочный союз (ЛП)

Внешне я была совершенно спокойна, но внутри опьяняющее чувство восторга бурлило в венах. Словно монстр Франкенштейна, которого ударила первая молния, я почувствовала, как мое тело оживает. Ситуация была опасной. Я не должна была наслаждаться происходящим, но какая-то часть меня хотела ухватиться за это чувство обеими руками и никогда не отпускать.
— Не думаю, что что-то может довести тебя до слез, — размышлял Кейр как бы про себя.
Лезвие нежно скользило по моей шее, замедляясь в точке пульса. Мое дыхание становилось все более поверхностным и частым, с каждым разом впуская в себя все больше его пьянящего аромата старой кожи и моторного масла, окутанного следами дорогого одеколона. Это было странное сочетание ароматов, которые каким-то образом прекрасно дополняли друг друга.
— Я уверена, что ты справишься, но я бы предпочла, чтобы ты этого не делал.
В его груди раздалось восхищенное урчание, затем он медленно переместил руку, отпустив мою и осторожно перехватив нож. Он обезоружил меня таким образом, что скорее требовал моей капитуляции, чем заставлял подчиниться. Я могла бы вырваться и порезать ему пальцы, так как рукоятка ножа все еще была крепко зажата в моей руке. Но его действия говорили о том, что он не хочет причинить мне вреда, поэтому я последовала его примеру и выпустила оружие.
Он бросил нож на прилавок, затем медленно отпустил меня, стараясь встать между мной и ножом. От его прикосновения я ощутила холод.
— Если ты не хотел причинить мне боль, почему ты просто не отошел? Или тебе нравится мучить людей?
Кейр уставился на меня. Я воспользовалась возможностью сделать то же самое, пытаясь понять этого нервирующего человека.
— Я мог бы сделать гораздо хуже, если бы хотел помучить тебя.
— Тогда почему?
Молчание.
— Потому что я мог.
Его запоздалые ответы были стратегической игрой власти. У меня возникло ощущение, что он привык контролировать ситуацию, даже властвовать над темпом разговора.
Я отказалась играть по его правилам.
— Нет.
Я покачала головой.
— Ты сделал это, чтобы показать мне, что ты можешь. В этом есть разница.
Он слегка кивнул.
— Тогда у тебя есть ответ.
Возможно, но это не внесло никакой ясности. Все в этом человеке было окутано тайной. Мне хотелось взять нож и снять с него маску, чтобы открыть то, что скрывалось под ней.
Мое любопытство выводило меня из себя.
Это означало, что я испытываю какой-то интерес к тому, что узнаю, а это было бы бессмысленно. Кейр явно жил во вселенной, выходящей за рамки моей собственной, где-то там, где царит безрассудство и опасность гибели. Я не хотела участвовать в этом, а значит, не должна была хотеть его участия.
— Думаю, будет лучше, если ты подождешь снаружи, — пролепетала я, скрестив руки на груди.
Сузившийся взгляд Кейра, казалось, вертел меня, как кубик Рубика, в поисках решения. Однако его усилия были прерваны звуком открывающейся входной двери. Мы повернулись к входу, но никто не появился. Мне вдруг пришло в голову, что они ожидали, что сигнализация будет снята, и не знали, что я зашла. Скорее всего, его сотрудник службы безопасности приступил к отработанному протоколу действий в чрезвычайной ситуации.
— Папа, это я! Я на кухне.
Приглушенные голоса проникли в дом, прежде чем мой отец появился в поле зрения.
— Привет, Ро! Мы тебя не ждали.
Его движение замедлилось, когда он увидел нашего гостя.
— Да, извини за это. Я забыла написать.
Я посмотрела на Кейра, который теперь стоял рядом со мной.
— Эм, это Кейр. Он пришел к тебе.
У меня не было времени подумать о том, что я скажу папе, когда он вернется домой. Я могла бы побежать к нему и рассказать, как мужчина ждал меня в доме, когда я пришла, но я этого не сделала, и я не была уверена, почему. Чтобы не устраивать сцену? Возможно. Чтобы предотвратить арест Кейра? Эта мысль звучала громче, чем остальные, что только больше раздражало меня.
Отец снял пиджак и повесил его на барный стул на кухне, не сводя глаз с Кейра.
— Почему бы тебе не подняться наверх, милая, пока я поговорю с мистером Байрном.
 
— У нее нет причин уходить, — неожиданно для меня сказал Кейр. — Я здесь только для дружеской беседы, и после того короткого времени, которое я провел с Роуэн, я бы сказал, что ее женская чувствительность не находится под угрозой.
Его глаза переместились на меня, в них блеснул юмор.
Он… дразнил меня? В какой странный и непонятный мир я попала?
Я понимала, что он высмеивает архаичную мужскую потребность защищать невинных женщин, но это выводило меня из равновесия. Он вел себя так, как будто мы знали друг друга. Как будто у нас было достаточно взаимопонимания, чтобы использовать личную шутку. Конечно, я не сдала его, но это не делало нас друзьями.
Я изо всех сил старалась сдержать свою реакцию, когда поняла, что отец изучает мое лицо в поисках понимания того, что произошло между мной и Кейром.
— Чувствительность моей дочери — не ваше дело. Насколько вы понимаете, их не существует.
Резкий ответ отца удивил меня. Он был защитником, но его статус общественного деятеля означал, что он редко проявлял агрессию.
Надеясь разрядить обстановку, я налила себе стакан молока из пакета, о котором почти забыла, и молилась, чтобы отец не заметил нож, наполовину спрятанный за упаковкой.
— Мама на одном из своих собраний? — Спросила я небрежно.
— Да, но она должна быть дома с минуты на минуту, так что будет лучше, если мы поторопимся. Что привело вас так далеко от Moxy, мистер Байрн?
Moxy? Что это было? Я сделала мысленную заметку посмотреть, что это такое.
Двое мужчин стояли друг напротив друга, между ними была белая мраморная стойка, а я, как рефери, находился в стороне. Конечно, в стороне стоял начальник папиной службы безопасности, но это ничего не меняло. Эти двое были готовы сразиться лицом к лицу.
— Я вижу, ты провел свое расследование, — ровно сказал Кейр.
— Я предчувствовал, что от вас так просто не отделаться, хотя я уже сказал вам, что не заинтересован в ведении дел с вашей… организацией.
— Очень самонадеянно с вашей стороны отказываться от нас, не выслушав меня. Я думал, что вы известны как один из хороших людей, непредвзятых и открытых.
— Говорите то, что хотели.
Приказ отца повис в воздухе.
— Как вы знаете, мэр близок к тому, чтобы объявить о том, что он назначен на место уходящего в отставку комиссара полиции. Человек, которого он планирует поставить у власти, еще более коррумпирован, чем сам мэр, что говорит о многом.
Тень гримасы омрачила лицо моего отца.
— Вы не хуже меня знаете, что как губернатор, я не могу контролировать, кого назначают на эту должность.
— Ну же, Александр.
Кейр наклонил голову.
— Вы были в игре достаточно долго, чтобы знать, как это работает. То, что это не входит в ваши должностные обязанности, не означает, что вы не имеете никакого влияния.
— Я построил свою карьеру на честности.
Отец оскалился.
— Я не собираюсь сейчас это терять.
— Вам не нужно переходить границы, чтобы оказывать влияние. Скажем, у вас есть какая-то очень личная информация о мэре — информация, которую он предпочел бы скрыть от прессы. Это знание может дать ему повод пересмотреть свое решение.
Отец сверкнул глазами.
— Это шантаж.
— Это политика, и Вы это знаете.
Кейр сохранял невозмутимое спокойствие на протяжении всего разговора, как будто его мучила вечная скука. За ним было интересно наблюдать.
— И вы предоставите мне эту информацию, чтобы помочь установить кого? Кого-то столь же коррумпированного, но более соответствующего вашему образу действий?
Кейр наклонил подбородок.
— Таких достойных людей, как вы, трудно найти, но это не значит, что мы не сможем найти кого-то более подходящего для этой работы. Кого-то, с кем мы оба могли бы договориться.
Отец покачал головой, его губы сжались.