«Сварщик» с Юноны 2 или Медведь просыпается (СИ)
И только в ночь на 28 апреля, когда девочка уже не могла кричать, а только вся, пылая, кряхтела в бреду, отчаявшаяся царица, увещеваемая супругом, под словесным напором поддалась уговорам. Со смесью мольбы и ужаса от предстоящей "шарлатанской" процедуры, как ей нашептал Франк, встретила появление индианки.
Заботливая Утка не стала жевать ивовую кору, чего страшилась Императрица. Чтобы смазать дёсны страдающей Великой княжны, теперь в нашем распоряжении был салицил, выделенный Евгением Васильевичем Базаровым в виде кристаллического порошка. А сама индианка прошла курсы медицинских сестёр милосердия у Вилие при военном госпитале. Бывшая знахарка моментально переоделась в стерильное, тщательно вымыла руки с мылом, да ещё протёрла спиртом, растворила в дистиллированной воде лекарство и ватным тампоном сноровисто и нежно смазала дёсны страдалице.
У домашнего доктора Императрицы лицо вытянулось, глаза полезли на лоб и он дёрнулся было помешать, в его понимании, столь святотатственному поношению медицинской науки. Но личный врач Александра I Виллие схватил прыткого датчанина за рукав, отрицательно покачал головой и тот, надувшись, отвернулся.
Спустя томительные полчаса дыхание маленькой царевны стало ровнее. Индианка ещё дважды повторяла лечебную процедуру на глазах безутешной матери. И только когда девочку перестало лихорадить, пропал липкий пот, ушел жар и она наконец спокойно уснула, царица облегченно выдохнула. А затем решительно вытолкала всех собравшихся вон из детской спаленки, на время превращенной в больничную палату. Всех, кроме Заботливой Утки.
Император покидал комнату со счастливой улыбкой. Выйдя в прихожую, обвёл взглядом присутствующих, нашёл меня и жестом пригласил следовать за собой.
Глава 22: Радиовещание
в которой Савелий создаёт газету без бумаги и расстояний
В кабинете Александр I кивнул мне на кресло, быстро прошёл к столу, опустился на стул и, бросив вороватый взгляд на дверь, открыл тумбу, вытащил небольшой подносик с маленькой бутылочкой коньяка и стопкой, поставил на столешницу, нагнулся, кряхтя запустил глубоко руку, вытащил ещё одну стопку. Пояснил со вздохом:
- Елизавета Алексеевна не поощряет, ворчит, когда я, - он кивнул на натюрморт, - Но иногда бывает надо... А сейчас отпустило... Давайте, Николай Петрович, всё-таки Вы к этому благому делу руку приложили.
Он снайперски наполнил маленькие рюмочки, поднял ближнюю и, дождавшись ответного жеста, стукнул об мою.
- Ну, что же Ваше Величество, за здоровье Великой княжны! - произнёс я тост.
Он благодарно кивнул, закинул в себя содержимое тары, пожевал губами, мотнул головой, разлил ещё раз, стукнулся, сказал:
- Ну, за Вашу проницательность! - глотнул, поставил стопку, - Ффуу, у меня прямо как гора с плеч. Как она ловко! Как, Вы говорите, зовут вашу, - царь покрутил ладонью, подбирая слова, - вашей... врачевательницы что ли. Даже не знаю, как женщину доктора назвать. - Засмеялся, крутя головой.
-Она ещё не доктор, но усердно учится у Виллие, а зовут её Заботливая Утка.
- Да? - вскинул ресницы Император, - А, ну да, Вы же рассказывали, что она индианка. Так она, что же, некрещёная что-ли? - он нахмурился.
- Ну как некрещёная. Из Испанских владений, католичка, - сказал я первое, что пришло в голову, торопясь успокоить набожного самодержца. Хотя и сам толком не знал её вероисповедание и попенял сам себе, что мог бы заранее уточнить.
- Заботливая Утка, говорите... - задумчиво произнёс царь. - А что, - он взглянул на меня, - а ведь ей подходит. Правда, как утка с утёнком, она с Лизонькой нашей: Итак, её повернёт, и так положит. А что это за стеклянную трубку она под мышку Лизоньке сунула?
- А это мы с Яковом Васильевичем придумали прибор, больному температуру мерить. Градусником назвали. - И, видя непонимающий взгляд Александра I, поспешил растолковать: - Градусник потому, что Градусы измеряет. Температура в градусах измеряется. Вот мы его по-простому градусник и нарекли. И оччень полезная вещь для нашей медицины вышла, доктор ненахвалиться. Мы сделали несколько опытных штук, проверяются в госпитале, так очень хорошо контролировать больных. Так-то не всегда поймёшь: жар у больного или озноб, от опытности доктора и диагноз, и лечение зависят. А когда воспаление, у человека повышается температура, что по градуснику тут же видно, это уже однозначно. Сразу Ясно - человек больной, надо лечить.
- Ууу, - покивал головой царь, - дааа. Ну, так Вы думаете, выздоровеет Лизавета? - он смотрел с надеждой. В глазах читалось желание, чтобы я его успокоил.
- Да я ведь не доктор, Ваше Императорское Величество, - начал я вставать, - но он махнул рукой и поморщился: - Сидите, сидите. Да я знаю, - он тяжко вздохнул.
- Ну, если судить по Мигелю, - поспешил я успокоить тревогу отца маленькой царевны, - насколько помню, достаточно быстро пошёл на поправку. Тут самое главное, чтобы зубки прорезались. Надеюсь, что так и будет.
- Я тоже на это надеюсь, - вздохнул Император и вновь поднял бутылочку.
В этот момент на приставном столике звякнуло внутри ящика из красного дерева. Царь вздрогнул, едва не расколол горлышком рюмку, отставил, осторожно, словно опасаясь нечаянно поломать хрупкую вещицу, снял трубку с рогулек рычажка, с благоговением поднёс к уху и неуверенно молвил: - Аллё.
Переговорив, столь же нежно опустил обратно, рычажок просел, в коробке мелодично тренькнул сигнал отбоя, виновато улыбнулся: - Никак не привыкну.
- Ваше Величество, звуконос чтобы Вам спокойнее было. Помимо дальнописца. По тем же проводам. Для быстрой связи. Знаете, молодцы Бориса Семёновича Якоби на опытном производстве уже сделали пару десятков. У меня тоже стоят в кабинете, мы проверяем, слышимость превосходная.
С этим устройством, в моём мире именуемом телефон, долго бились из-за трудности с упрощением и уменьшением угольного микрофона. В середине февраля решение-таки отыскалось.
- Да-да, кивнул самодержец, Якову Васильевичу звонил как раз по оному.
- Пока что абонентов небогато, но, уверен, вскоре значительно умножатся.
- Да? - загорелся царь. - Было бы замечательно. Мне бы и в сенат, и в адмиралтейство, и в министерства порою позарез требуется переговорить, а посыльный пока добежит, да пока ответа дождётся, - Император в сердцах махнул рукой.
Спустя неделю у маленькой принцессы прорезался первый зубик и она совершенно выздоровела, была бодра и весела, и совершенно не походила на того болезненного ребёнка, которую наперебой пытались залечить иностранные доктора. И 5 мая радостный Александр I, который никак не мог наиграться с телефоном, позвонил мне и позвал нас с Кончитой отпраздновать выздоровление наследницы престола в Царское село.
Погода стояла прекрасная, пахли распускающиеся листочки, солнце грело по-матерински, но ещё не пекло. И в том же самом парке, в котором мы с ним познакомились, пока наши благоверные обсуждали, как я краем глаза ухватил, бюстгальтер из двух шелковых чашечек с бретельками, который с дуру ума заказал портному и подарил возлюбленной со-владельца тела, а детишки с няньками играли на лужайке, мы с Императором прогуливались по аллеям. Александр I был полон идей, весел, бодр и рассказывал мне о своих задумках и начинаниях:
- Представляете, Николай Петрович, - недоуменно мотнул он головой, - На днях... Третьего дня, кажется, на приёме у меня чуть было французский и английский послы не передрались. Они каждый хотят больше верфей поставить у нас здесь! Ну, вот и заспорили. Сейчас-то поровну и судов со стапелей спускают примерно одинаково. Французский хотел ещё две, тогда и возмущённый англичанин тоже потребовал прибавить две. Нуу, чуть не до драки дошло! Если бы Вы видели: Француз раскраснелся, парик съехал, а невозмутимое лицо, как у породистого коня право-слово, англичанина исцарапано лорнетом оппонента!