«Сварщик» с Юноны 2 или Медведь просыпается (СИ)

Посетитель оторвался от разглядывания возведения невиданной по размаху магистрали, вопросительно сложил брови и я пояснил: - После отказа в Госфинансировании железной дороги я принялся искать иные источники. Ибо знаю, что у любой задачки всегда больше одного решения: жизнь не арифметика, а алгебра.
Канкрин с живейшим интересом выслушал меня, поинтересовался: - И что Вы придумали?
- Эта трасса возводится на частные капиталы. И она, по самым скромным подсчётам, даст двойную прибыль. А Государь обещал при успехе частично финансировать последующие линии, - я виновато взглянул на министра русского правительства, памятуя, как он опасался неподъемности бремени строительства железных дорог для России и, об их бесполезности, поскольку грузов у страны для перевозки по ним мало.
Но главный русский финансист задумчиво ковырял носком лакированного штиблета в куче песка, навезенного для укладки в балласт под щебень и шпалы. Я вспомнил о долге гостеприимства: - Егор Францевич, что же мы с Вами на ветру, пойдёмте, я Вас хоть чаем угощу, - и повёл гостя к одному из вагончиков, стоявших на уже возведенной насыпи на временных рельсах, в котором размещалась контора, где по утрам десятники получали наряды, по вечерам закрывали сделанное, а в дни зарплат выдавалось жалование.
В передвижном городке из таких вагончиков жили строители. Но сильнее всего дотошного немца поразили вагончики клуб, библиотека, баня, прачечная и лавка с товарами. В последнюю он поднялся и приценился к материи и мылу. Который дотошно крутил и даже обнюхал, выискивая подвох, а напоследок вознамерился купить. Но продавец потребовал жетон строителя, и я пожал плечами: - Товары только для железнодорожников, даже мне не продадут, тут всё строго, как в Германии, - подмаслил я гостю разочарование.
На стене клубного вагона Канкрин прилип взглядом к картинкам. Словно ребенок из моего времени, разглядывающий диафильм.
- Ай да Мартын! Надо же, - он ткнул пальцем в один из плакатов, где в череде сценок изображены похождения незадачливого подпаска по имени Мартын, нанявшегося на постройку железной дороги с короткими пояснительными подписями, - даже я понял, как безопасно работать с тачкой. Это Вы придумали такие истории в картинках?
- Моя жена, Кончита, - у меня потеплело на душе от удовольствия, а губы сами растянулись в улыбку, - Грамоте-то, увы, наши трудники далеко не все обучены. Вот моя благоверная увидела лубок на базаре, пришла в восторг, да и тут предложила поучительные картинки вместо заумных надписей. Среди рабочих нашлось трое умелых рисовальщиков, ну и вот, - я обвёл рукой ряд больших листов с рядами рисунков, висящих на крючках на наружной стенке вагончика. В моём мире такое искусство возродится в виде комиксов. - Ну, а грамотных, кто желает, по вечерам учим на десятников, смежным профессиям, очень нам недостает умелых работников, - вздохнул я.
С обратной стороны будущей дороги стояли туалеты типа "скворечник" на равном удалении друг от друга, а впереди бочки с питьевой водой.
Чиновник с любопытством ступал по дощатому настилу, а я по ходу пояснял, что по такому удобно ходить и ездить: в сушь без пыли, в слякоть без грязи, лежат на камнях, чтоб вода стекала и не гнили зазряв щели тоже для стока влаги, и ходить и тачки с телегами идут ровно, а при перемещении фронта работ разбираются да перевозятся на новое место.
Когда шли вдоль выемки внимание гостя привлекли цепные транспортеры, движимые важно пыхтящими паровратами. Корзины с грунтом из-за бруствера выползали одна за другой, наверху их споро подхватывали по двое рабочих и тут же переваливали в короб телеги и пустую ловко вешали на крюк цепи, уходящей обратно, вниз.
Но живейшее любопытство высокопоставленного посетителя вызвал осушитель болотца подле выемки. Устройство ритмично хлопало, порциями выбрасывая струю за водозащитный бруствер. Обойдя два раза вокруг, приседая на корточки, он заглядывал то с одного бока, то с другого, щупал, наконец, отряхнув руки, недоуменно спросил: - Николай Петрович, а как работает сия штуковина? Где насос спрятан?
 
- А нет там никакого, точнее привычного нам, насоса, Егор Францевич. Сие есть гидравлический таран, которому довольно малого перепада воды. С высоты даже вершка вода падает и того довольно, чтобы открыть клапан и протолкнуть порцию ввысь. Ну, это по-простецки, а по науке это надобно к артемию Николаевичу, инженеру нашему.
- Поди, ж ты! - мотнул головой Канкрин.
К нашему подходу на единственном, простом, но основательном столе пыхтел самовар. Это я кивнул поварихе, проходя мимо кухни, а пока Канкрин, которого Карташев заманил-таки полюбоваться на стройку через теодолит, вертел объектив, принесли всё потребное.
Гость отпил из неказистой глиняной кружки, почмокал: - Знатный у Вас чай, Николай Петрович.
- Так свой, Русско-Американской компании, на рабочих не экономим, - отхлебнул и я с удовольствием.
- Вы хотите сказать, что такой же пьют трудники? - Канкрин втянул ноздрями аромат из кружки.
- Именно. Разве что сахар у них по норме, по два куска на брата или сестру, да не калачи и пряники, как у нас с Вами, - я пододвинул сотрапезнику глиняную же тарелку с выпечкой, - а добрый пшеничный хлеб с порцией коровьего масла. Но если кому маловато, могут тут же прикупить добавки по закупочной цене - мы на своих не зарабатываем.
- Шутите? - взглянул на меня Канкрин с видом, мол: "Я оценил ваш юмор, давайте смеяться".
Но я улыбнулся: - Да такими вещами с рабочими шутить - себе дороже. Люди-то большей частью свободные, как постоянные работники Русско-Американской компании. Но и временных, крепостных крестьян, нанятых у помещиков, кормим также, мы людей на сорта, как чай, не делим. А у Вас ведь дача неподалёку от дачи Михаила Михайловича Сперанского?
- Ага, - отдуваясь после очередного глотка, ответил гость, - вот по дороге подумал, "дай-ка к Вам заверну". Хорош чаёк! Как завариваете?
Я улыбнулся: Так заворачивайте сюда в любое время и сами убедитесь в рационе рабочих. А хотите на тему заварки анекдот?
Лицо Канкрина приобрело заинтересованное выражение, и я начал: - Умирает старый еврей. У смертного одра сгрудились домочадцы, родственники, друзья. Все интересуются: "Абрам, ты вот-вот покинешь сей мир, раскрой рецепт твоего восхитительного чая, не уноси секрет с собою в могилу! - Нагнитесь ниже, - шепчет холодеющими устами умирающий, - те пригибают уши и старый еврей признается: - Не надо заварку экономить, граждане евреи!"
Канкрин поперхнулся напитком, прокашлялся, рассмеялся: - Да, Николай Петрович, секрет Вашей заварки понятен. Ну, коли у вас так кормят-поят трудников, то и я, пожалуй, у Вас поработал бы. - Сказал он повеселевшим голосом, поднимаясь, вытирая ладони о простое домотканое, но чистое полотенце, выходя на улицу.
А я поддержал его озорной настрой: - Приходите, Егор Францевич. Правда, лишней лопаты для Вас не найдётся, - и, отвечая на вскинутые недоуменно брови приезжего, продолжил: - Лопатами у нас необразованных крестьян копать-кидать хватает. А вот бухгалтером без разговоров возьмём. Подобных Вам бухгалтеров в России, боюсь, больше нет.
Канкрин повернулся ко мне: - Николай Петрович, теперь я убедился в Ваших благих для России помыслах и целиком приму Вашу сторону. Но свыше семисот верст по нынешним расценкам стране не потянуть.
- А и сие хлеб, - меня распирала радость. - Но на частные капиталы можно строить сверх того сколь угодно, идёт?
Министр финансов Российской Империи согнулся пополам и расхохотался, ударяя себя по ляжкам: - Идёт, идёт, Николай Петрович, - просипел он, утирая выступившие слёзы, - Да Вы не русский, торгуетесь как еврей!
Манчестер, Британские острова, 4 ноября 1807 года