Десять тысяч часов (СИ)
— Эка хрень, — поморщился мужчина. — Пробовал я уж тутошние борщи. Моя жёнушка, конешно, варит лучше. И хлеб сама пекёт. А этовона — картон? Тьфу, — мужчина разочарованно открутил крышки тюбиков и вылил содержимое в рот.
Сабира наличию жены удивлялась. Вернее, её поражало то, как хвостиком за Микаилом бегает Бинни, зная, что у него есть другая.
— Вы прямо по старинке блюда готовите? — спросила Сабира.
— А как же! У нас и печь стоит! Газовая. Сам баллоны таскаю. Жена страшалась сначала. Опасно. Бахнуть может. Но мы приноровились и сделали всё по уму.
— Ого, вы молодцы. Я только один раз несинтетическую еду пробовала.
— И чего же?
— Самса.
— Эко чудо. А шо такое-то?
— Такие… Вроде пирожки с мясом и луком.
— Надо Марие моей попробовать сделать! А чего б! — загорелся энтузиазмом Микаил, но Сабира ответила тяжёлой улыбкой. — Хмурая ты сегодня. Чего-то с другом?
— С Пулатом? Нет, он спит.
— И чего ты-то грустишь?
— Я… — Сабира подложила руку под щёку, — наверное, по дому скучаю.
— С языка сняла, сплю и вижу просторы родные, так землю взять такую чёрную и мягкую, об щёку потереть. А ты откудова?
— Я из Таджикистана.
— О-о-о, далече, ты, небось, вообще с ума сходишь. Я хоть в Россиюшке остался своей, а ты и страну поменяла.
— Микаил, а откуда ты?
— Ну, как тебе сказать. Глубоко под Воронежем дом мой.
— Под Воронежем? — Сабира задумалась. Ей вспоминалось, что кто-то уже упоминал этот город, но боль в висках не давала сосредоточиться.
— Ага, земляк нашего Воробьёва, — добавил Микаил, заметив, что Сабира тщетно пытается его о чём-то ещё спросить.
— Неужели?! — воскликнула она.
— Так оно так. Он меня и забрал сюда. Кто б меня такого дуралея приволок бы в саму Московию. Сказал, едь, чё, денег для семьи заработаешь.
Сабира значительно помотала головой, но лишь для того, чтобы как-то скрыть шок. Она смутно начала догадываться, что происходит. Но пока ещё не верила даже самой себе.
— Удивительная история. Я бы сказала фантастика. Не врёшь ли ты мне случаем?
— Чего говоришь такое! Я христианин! Вот те крест, шо не вру, — Микаил перекрестился.
Но Сабира прищурилась и продолжила игру. Она намеревалась вытянуть из простодушного Микаила побольше сведений о Воробьёве.
— Странно это всё. Он из села так поднялся, а ты нет. При том, что вы ещё и друзья, как я понимаю. Сколько вы уже знакомы?
— Двадцать лет! Клянусь! — Микаил стукнул кулаком по столу.
— Вот и фантастика, — Сабира не дрогнула.
— Ты знаешь, там история такая… — мужчина занервничал, на что Сабира и рассчитывала. Такие люди, как Микаил, очень боятся, что их посчитают врунами. — Ему ведь богатство просто с неба упало. Не то шо он много трудился и своими силами всё. А с неба тут уж кому падает, кому нет.
— Да ну. Прямо-таки с неба?
— Точно тебе говорю. Жил он с матерью. Хорошая женщина была. Конфетами всегда меня угощала, хотя сама бедна была страшно. А потом раз! И куча денег появилась у Кости. И щеголять стал. Говорит, отец его оказался богачом и, мол, наследство оставил. Мать до того не дожила только. Умерла. Слаба была.
— Чего же раньше отец не объявился? — давила Сабира. — А наследство оставил. Да и сколько ж ему было-то лет? Богачи долго живут.
— Почём я знаю? Не спрашивал. Мож, совесть отца заела
Сабира быстро выдавила оставшиеся витамины в рот, поблагодарила Микаила за компанию и пулей ринулась к Пулату. Она уже чувствовала, что дальнейший разговор только отвернёт здоровяка от Сабиры. А ей он ещё мог понадобиться.
Она влетела в комнату друга, споткнулась о ковёр и плашмя упала на пол. Пулат присел на кровать и потёр ладонями лицо. Он недоумённо смотрел на девушку — она отряхнулась и, сделав глубокий вдох, выдала ему все свои догадки.
По мнению Сабиры, Константин Воробьёв был одним из игроков в «Десять тысяч часов», что подтверждало его бедное происхождение и внезапное богатство. Необычным кажется и внезапное появление сына, который ничего не помнит (как удобно). И вот ещё одна странность: он не проявлял никакого интереса к «Море», даже отговаривал их играть, а потом оказалось, что он наблюдал за свиберами, пока они играли. У Константина есть свой секрет, который он бережёт. Иначе его подозрительные правила бессмысленны.
— Почему нам нельзя выходить на улицу? — спросила Сабира. — Как будто мы побежим докладывать всем на свете, что Воробьёв работает на чёрный рынок киберсвинины. Но даже если… Кто нам поверит?
— Мне надо обмозговать, но я думаю, ты права, — Пулат взглянул на время. — В любом случае мне надо прийти в себя, скоро пойдём играть. Отложим ненадолго этот разговор.
***
В игровой уже сидели Микаил и Бинни. Девушка накручивала волосы на палец, а мужчина рассказывал ей, по всей видимости, что-то про мораль и христианство. Поздоровавшись, Сабира легла на диванчик. А почему бы и нет? Она снова планировала использовать консоль, несмотря на риск проблем со здоровьем. В прошлой катке они поиграли в «Завет» совсем не долго, поэтому Сабиру не мучали ни головокружение, ни галлюцинации, даже сны не снились. Но сейчас-то ребята планировали поиграть подольше. Впрочем, ещё не факт, что случится плохое.
Без лишних разговоров компания вновь зашла в «Завет». Началась фильм-сцена второй главы. Грег сидел на камне. У него были красные опухшие, но сухие глаза. Парень дышал глубоко и ровно, словно настраивал себя на длительный марафон. Все стояли в ожидании.
— Я спасу сестрёнку, — наконец произнёс Грег
— Но если гульм её съел, как маму? — эти слова вырвались у Сабиры непроизвольно. Девушка столько лет играла в игры, но до сих пор не могла привыкнуть к тому, что иногда губы двигаются независимо от её желания, если того требует сюжет.
— Значит, я уничтожу этого гульма. Я заставлю его поплатиться за все несчастья, которые он принёс моей семье, — он сурово посмотрел в сторону ворот.
— Я пойду с тобой! — заявила Бинни.
— Даже не думай, за воротами не место для девчонок.
— Откуда ты знаешь? Ты там не был никогда.
— Да уж… Но если станет опасно, то ты тут же даёшь деру.
Сабира сделала шаг вперёд (опять непроизвольно).
— Я тоже иду спасать сестрёнку.
— Невозможно! — воскликнул Грег. — Я не переживу, если ещё и с тобой что-то случится. Ты ведь у меня только и осталась…
— Это не обсуждается. Я твоя старшая сестра.
Грег тяжело вздохнул, отчего Сабира вздрогнула. Было в этом вздохе что-то настолько человеческое, что по коже пробежали мурашки.
— Я тоже иду, — скрипя зубами, сказал Микаил, Сабира решила, что мужчине противоестественны подобные игры. Они противоречат идеям его религии, хотя так практически в любой игре происходит. Религии и виртуальные миры оказались несовместимы. — Я приду на помощь, если кто-то поранится. Да и я обязан перед твоей мамой. Она спасла мне жизнь, так я верну ей долг.
— Раз такое дело, то и я пойду, — лениво протянул Пулат.
— Ты?! Ни за что! — воскликнул Грег. — С чего бы тебе идти со мной?!
— А я не с тобой, мне просто в ту сторону.
— И в какую же? — спросил Грег.
— Туда, — махнул Пулат и двинулся к железным воротам. Все остальные побежали за ним, и недовольство Грега вскоре утихло.
Компания подошла к огромным воротам. Было хорошо видно, что уже очень давно никто их не открывал. У входа дежурил напуганный солдат. Пулат подошёл к нему и отдал честь.
— Приветствую. Как пост?
— Приветствую. Сейчас-то уже тихо, но меня сюда специально поставили. Мало ли… Вдруг эти твари снова вернутся. Тот, кто будет у ворот, хорошо это услышит. Правда, у меня будет всего две минуты перед тем, как гульмы вышибут двери…
Солдат очень нервничал, он переминался с ноги на ногу. И в этом не было ничего удивительного, уже многие годы гульмы никак себя не проявляли, а тут вдруг такое.
— Как же они прошли через железный занавес?
— Не знаю, — ответил солдат. — Я-то и сам думал, что они не способны перелетать через него из-за созданного поля и энергетической силы самих ворот… Но, видно, нашли способ… В любом случае, вам лучше уйти, потому что здесь никому нельзя находиться.