Keeping 13 (ЛП)
— Это плохая идея, — сказал Джонни хриплым голосом, прежде чем его рот обрушился на мой, его язык сражался с моим почти яростно. — Я должен остановиться, — прорычал он, увеличивая скорость своих пальцев, когда входил в меня. — Худшая гребаная идея на свете.
— Мне нравятся твои плохие идеи, — прошептала я, потянувшись к поясу его спортивных штанов. — Не останавливайся. — Когда он не двинулся, чтобы остановить меня, как делал обычно, я спустила их вниз по его бедрам. — Я хочу тебя.
Он застонал и погрузил свой язык мне в рот, приподнимаясь на локте, чтобы я могла провести им по его эрекции. — Я, блядь, люблю тебя, — прошептал он, полностью сбрасывая с себя спортивные штаны. У меня перехватило дыхание, когда я провела рукой по его боксерам спереди и почувствовала, какой он толстый и длинный. — Ты большой, — прошептала я, тяжело и быстро дыша. — Рчень, очень большой.
— Черт, не говори так, — прорычал он, осыпая мою шею голодными поцелуями. — Ты заставишь меня взорваться.
— Но ты такой, — выдохнула я, раскачиваясь в его прикосновениях, когда знакомые толчки удовольствия прокатились по мне. — И я собираюсь… — Закрыв глаза, я покачивалась в его руке, когда волна блаженства охватила все мое тело, обжигая кожу и заставляя мышцы сокращаться в спазмах. — Джонни…
— Шшш. — Зажав мою нижнюю губу зубами, он нежно потянул, прежде чем просунуть язык мне в рот, пальцы двигались в идеальном ритме, пока мое тело медленно расслаблялось под ним.
— Не волнуйся, — прошептал он, прикасаясь губами к моей шее. — Я буду держать свой член в штанах.
— Я не хочу, чтобы ты носил это в своих штанах.
Он напрягся. — Что?
— Я хочу тебя.
Он на мгновение замер, затем приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на меня. — Ты серьезно?
— Да.
Его глаза искали мои, неуверенность промелькнула на его лице, когда он вынул пальцы из меня и потянулся к поясу своих черных брюк Calvin Kleins. — Ты уверена?
— Я уверена. — Я кивнула, чувствуя, как мое сердце бешено колотится в груди. — Я хочу тебя всего.
55
НЕ ОТКРЫВАЙ ДВЕРЬ!
ДЖОННИ
Что я делал?
Какого черта я делал?
Я не мог ясно мыслить. Все, что я мог видеть, была Шэннон, растянувшаяся обнаженной на моей кровати, и все сомнения, страхи и беспокойства, которые, как я знал, я должен испытывать, вылетели в окно.
— Ты уверена? — Я спросил ее снова, нуждаясь в подтверждении. — Ты действительно, действительно уверена?
Дрожа подо мной, она кивнула, широко раскрыв глаза и покраснев. — Я готова, Джонни.
— Но тебе больно, — прохрипел я, когда мой член напрягся в моих ягодицах, отчаянно желая добраться до нее. — Я не хочу причинять тебе боль.
— Ты не причинишь мне боли, — прошептала она, протягивая руку, чтобы обхватить мою челюсть. — Я хочу этого.
Черт.
Черт!
Прерывисто выдохнув, я слез с нее и встал, понимая, что еще слишком рано, но все равно смирился с этим. — Ты можешь сказать "нет", — сказал я ей, засунув пальцы за пояс своих спортивных штанов и стянув их вниз. — Ты всегда можешь сказать "нет", — добавил я, выходя из них и возвращаясь к ней. — И я тебя услышу, хорошо?
Кивнув, Шэннон приподнялась на локтях, ее внимание было приковано к моему члену, который стоял во весь рост.
— Да… эм, это мой член, — заявил я, а затем мысленно вышиб из себя все дерьмо за то, что сказал что-то настолько чертовски глупое. Как будто мне нужно было наклеить ярлык на член и яйца.
Иисус Христос.
— Да, — Шэннон прерывисто вздохнула и выпрямилась. — Это твой член, все в порядке. — Я затаил дыхание, когда она протянула руку и погладила пальцем головку, и, конечно же, мой член дернулся от этого контакта. — Он двигался. — Ее взгляд метнулся вверх, чтобы встретиться с моим. — Сам по себе.
— Ты поощряешь это, — выдавил я, чувствуя слабость в коленях, когда сделал шаг ближе. — Прикоснись к нему, и у него появятся всевозможные гребаные идеи.
Затем она провела кончиками пальцев по моим шрамам и еще раз громко выдохнула. — Ты такой красивый, Джонни. — Наклонившись вперед, она поцеловала неровную линию на моем тазу, прежде чем оставить еще один поцелуй на шраме гораздо ниже. — Я так сильно люблю тебя.
Черт. — Я тоже тебя люблю, — выдавил я сквозь стиснутые зубы, руки сжаты в кулаки по бокам. Не было слов, чтобы объяснить ощущения, которые затопили мое тело, когда она прикоснулась ко мне губами. Решив присесть, прежде чем упаду в обморок, я опустился на кровать и потянул Шэннон вниз, так что мы оказались по бокам, лицом друг к другу. — Нам не нужно ничего делать, хорошо? — Сказал я, обхватив ладонью ее щеку. — Я счастлив просто быть здесь, с тобой.
— Джонни? — прошептала она, повторяя мои движения, обхватив ладонью мою щеку.
У меня перехватило дыхание. — Да, Шэн?
— Тсс.
А потом она поцеловала меня.
И я потерял это.
Толика самоконтроля, за которую я цеплялся, лопнула в тот момент, когда она решила, что было бы неплохо прижаться своими губами к моим. Толкнув меня на спину, Шэннон забралась на меня сверху, ни разу не прервав наш поцелуй, запустив руки в мои волосы, проделывая пальцами то, что сводило меня с ума.
Я не мог этого вынести.
Она была слишком велика для меня.
Перекатив ее на спину, я устроился между ее ног, глубоко целуя ее, протянул руку и потянулся к своему прикроватному тумбочке. Бесцельно слоняясь по комнате, я случайно уронил руку на пульт от стереосистемы, в результате чего провода Athlete громко затрещали из динамиков. — Дерьмо, — прорычал я, потянувшись за пультом. — Я выключу это…
— Нет, все в порядке, — выдохнула Шэннон мне в губы. — Оставь это.
Застонав ей в рот, я выдвинул ящик стола и схватил коробку с презервативами, одновременно вознося безмолвную молитву небесам, благодаря Иисуса за моего чертовски фантастического лучшего друга и его дальновидность.
Хороший человек, Гибс…
Пошарив одной рукой, мне удалось разорвать упаковку и вытащить презерватив. Бросив коробку на пол своей спальни, я устроился между ее ног, руки дрожали, как лист плюща, под стать всему остальному моему телу. — Ты уверена, Шэн? — Спросил я, отрывая свои губы от ее, когда разорвал обертку и натянул презерватив. — Ты действительно этого хочешь?
— Я действительно хочу тебя, — прошептала она, кивая мне, и, клянусь, мое сердце екнуло в груди. Я не мог вынести вида ее, лежащей на моих подушках. Она была слишком велика для меня.
— Я так сильно люблю тебя, — выдавил я сдавленным от эмоций голосом, устраиваясь между ее ног и опершись на локоть. — Я буду осторожен, — добавил я, крепко целуя ее и медленно прижимаясь к ней. — Я обещаю.
— Я доверяю тебе, — выдохнула она, положив руки мне на бедра. — Я хочу этого с тобой.
— Это может быть больно, — признался я, прижимаясь своим лбом к ее лбу, в то время как мое сердце так сильно билось о грудную клетку, что я мог слышать его. — Я не хочу причинять тебе боль.
— Я не боюсь, — прошептала она, обнимая меня за талию и приподнимая бедра.
Я мог чувствовать ее; такая теплая, горячая и чертовски совершенная, и, Господи Иисусе, как же мне было страшно. Я никогда в жизни так не боялся что-нибудь сломать, как в этот момент с этой девушкой. Она была девственницей, но я был единственным, кто дрожал так сильно за нас обоих. Я слишком сильно переживал за нее. Я любил ее больше, чем это было безопасно для меня.
— Я хочу этого, — прошептала она, обвивая руками мою шею и притягивая мои губы к своим. — Я обещаю, — добавила она, прежде чем прижаться своими губами к моим. Ее язык вторгся в мой рот, поглаживая меня тем сладким, пробным прикосновением, которого я так жаждал.
Глубокая дрожь прокатилась по мне, и я зажмурил глаза, прежде чем войти в нее одним уверенным толчком. Шэннон захныкала, и я застыл, сердце бешено забилось в моей груди. — Ты в порядке?