Keeping 13 (ЛП)
Закрыв глаза, я плюхнулся обратно и проглотил яростное рычание. — Конечно, — сумел сказать я вместо этого, сохраняя свой мягкий тон. Устраиваясь поудобнее под одеялом, я прошептал: — Я рядом, детка.
48
ПОПАЛСЯ
ШЭННОН
Мой отец уже неделю не проходил курс лечения, и у меня были проблемы со сном. Каждый раз, когда я засыпала ночью, меня бомбардировали кошмары, настолько пугающие, что я резко просыпалась и проводила остаток ночи в вызванном паникой безумии, с телом в состоянии повышенной боевой готовности, ожидая звука поворачивающегося в замке ключа. Оно еще не пришло, но это не означало, что его не будет. Это было самой страшной частью всего происходящего: знать, что наше будущее зависит от того, подчинится ли наш отец запретительному приказу, а наша мать сохранит свою решимость. Я не была настолько наивна, чтобы возлагать большие надежды ни на то, ни на другое.
Отогнав все мысли об отце на задний план, я сосредоточилась на настоящем. На мальчике, сидящем на поросшем травой краю поля рядом со мной. Отгораживаясь от остального мира, я полностью сосредоточилась на своем парне.
Мне было трудно понять, почему парень в положении Джонни, которому все шло на пользу, так охотно прикрепил свой парус к моей поврежденной мачте. Но он это сделал. И каждый день, прошедший с тех пор, становился терпимым, потому что у меня был он.
Когда Джоуи и Даррен ссорились дома, я блокировала это.
Когда мама впала в ступор за кухонным столом, я пронеслась мимо.
Когда страх перед возвращением моего отца угрожал довести меня до панической атаки, я отвлекла себя, отправив ему сообщение с вопросом о домашнем задании.
Я обнаружила, что могу делать все это сейчас, потому что знала, что мне есть на что смотреть вперед. Он стал безопасным местом, где я могла ослабить свою защиту. Я не была все время сосредоточена на своей семье. Я не зацикливалась на негативе, потому что у меня была лучшая версия позитива в виде моего парня. Этот дом стал для меня временной остановкой. Это была не та камера, в которой я проводила большую часть своего бодрствования. Это было средство для достижения цели. Место, где я могла приклонить голову ночью. Потому что утром, когда я проснулась, я знала, что меня ждет лучшее.
Так намного лучше.
Я знала, что это звучит пафосно, но для меня, человека, у которого никогда не было никого, кроме Джоуи, это было ошеломляюще. Впервые в моей жизни у меня был кто-то, кто был только для меня. Мне не нужно было делить его со своими братьями или друзьями. Мне не нужно было идти на компромисс или перепроверять. Он был моим. Только моим.
Я наслаждалась каждой минутой, проведенной с ним в школе, и даже тогда этого было недостаточно. Поцелуев было недостаточно. Держаться за руки было недостаточно. Ночи, когда я тайком выбиралась из дома, чтобы кататься с ним в его машине до восхода солнца, тоже не были такими. Казалось, ничего не было достаточно, когда мое тело и сердце непрерывно требовали большего.
Каждое утро я просыпалась в школу с надеждой в сердце, потому что знала, что смогу его увидеть. Я знала, что как только наступит 07:45, Джонни Кавана подъедет к моему дому после тренировки в спортзале и сядет на ограду моего сада, дразня маму и Даррена, пока я не выйду на улицу и не сяду в его машину. Он был как заводной, такой строгий в своем распорядке, и я находила это глубоко утешительным. Когда Джонни сказал тебе, что он будет там, он был там. Он никогда не опаздывал и ничего не отменял.
Как только я сяду с ним в машину, начнется лучшая часть моего дня. Перерывы на обед, украденные поцелуи между занятиями, запотевшие окна его Audi… это было всем, и далеко не всем сразу.
Отвлекшись от своих мыслей, я повернулась и посмотрела на Джонни. Мы сидели после школы на холмистом берегу, том самом, на котором он сбил меня с ног несколько месяцев назад, наблюдая за тренировкой команды, и я знала, что он расстроен. Он весь день был молчалив. Я могла чувствовать это. Никакие улыбки в мире не смогли бы этого скрыть. Не от меня. Для него прошлая неделя тоже была тяжелой. Томмен проиграл финал Левитту, и я знала, что он чувствовал эту потерю глубоко в своих костях, когда в смятении наблюдал за происходящим со стороны. Взяв его под руку, я прижалась щекой к его плечу и прошептала: — У тебя все получится, Джонни.
— Не ставь на это деньги, — тихо ответил он, положив руку на бедро. — Я не думаю, что это случится со мной, Шэн, — добавил он голосом чуть громче шепота, поправляя повязку, которая, как я знала, была прикреплена к его бедру под школьными брюками. — Не этим летом.
— Да, — возразила я, скользя ладонью вниз по его руке, чтобы соединиться с его. — Я знаю это. — Переплетя наши пальцы, я ободряюще сжала его руку. — У тебя завтра назначена встреча с врачом, верно?
Джонни кивнул, поникнув плечами. — Но даже если она подпишет мне контракт на игру, у нас недостаточно времени, чтобы отступить…
— Джонни, тебе не от чего отступать, — настаивала я. — Ты и так лучший. — Отпустив его руку, я повернулась боком так, чтобы мои колени касались его бедер, и вернула себе его руку. — Возможно, у тебя осталось всего шесть недель на тренировки и подготовку — или что бы вы там ни делали, ребята, — я сморщила нос при мысли о том, что он потерпит поражение на поле, прежде чем быстро выкинуть ужасный образ из головы и продолжить: — но вы уже проделали всю тяжелую работу. Ты уже произвел впечатление на тренеров и на несколько недель опережаешь график своего восстановления. Ты заслужил это. Это твое. — Сжимая его руку, я лучезарно улыбнулась ему. — Ты получишь это место в команде и будешь блистать. Я это знаю.
Его губы приподнялись, и он выгнул бровь. — О, ты знаешь это, не так ли?
— Да. — Я кивнула в подтверждение. — Я очень мудрая.
Посмеиваясь, он погладил меня по щеке большим пальцем. — Боже, ты такая очаровательная.
— Очаровательная? — Я поморщилась. — Сьюки очаровательна, Джонни. Я должна быть…
— Быть? — поддразнил он, наклоняя свое лицо ближе к моему. — Кем ты должна быть, детка?
— Более чем очаровательно, — выдохнула я, теряя концентрацию внимания теперь, когда его губы были так близко к моим.
— Симпатичная? — промурлыкал он, запустив пальцы под подол моей школьной юбки. — Красивая? — Ухмыльнувшись, он наклонился ближе и потерся своим носом о мой. — Сексуальная?
Кивнув, я прерывисто выдохнула. — Последнее.
Внезапно, без малейшего предупреждения, Джонни крепко поцеловал меня и притянул к себе. Закинув ноги по обе стороны от его бедер, я устроилась у него на коленях, наши губы не разлучались, пока мы целовали друг друга почти неистово. Его колени не были мягким местом для сидения; фактически, наоборот. Он был разодран с головы до ног, и это было болезненным испытанием для моей силы воли — не прикасаться к нему. Особенно когда все внутри меня требовало, чтобы я сделала именно это. Прикасаться, гладить, тереться…
Не в силах остановиться, я запустила руку в его волосы и потянула. Он вознаградил мою храбрость небольшим движением бедер. Его руки лежали на моих бедрах, уговаривая и подбадривая. Казалось, ни для кого из нас не имело значения, что мы находились на территории школы, а его товарищи по команде были в двух шагах от нас на поле.
— Ты такая чертовски сексуальная. — Его голос был глубоким и хрипловатым, и от его слов у меня перехватило дыхание. — Ты сводишь меня с ума, Шэннон, как река, — прошептал он мне в губы, прижимая мои бедра к своим. — Я так сильно хочу тебя, что больше не могу ясно мыслить.
Восхитительная дрожь пробежала по моей спине, и я прижалась к нему, давление в моей груди было слишком сильным, чтобы выдержать, его слова уводили меня дальше по темному и ужасающему пути, по которому я шла с ним. — Джонни?