Путь воина (СИ)
Дед Степан ловко свернул с главной улицы в какой-то проулок и еще минут десять крутился по невзрачным улочкам, утопающим в черемухе, боярышнике и яблоневых садах, пока не остановился возле одноэтажного дома, срубленного из добротной лиственницы.
— Держи вот, — водитель обернулся и передал Владимиру связку длинных ключей с хитрыми бороздками и загогулинами. — Я сейчас съезжу по делам, а вы располагайтесь, отдыхайте.
— Ты так один и живешь?
— Куда мне семью с таким ремеслом? — без грусти ухмыльнулся старик. — Ну все, государь, веди гостя в дом. Живности у меня никакой нет, окромя кота Ферзя. Если будет подлизываться, накорми его. В холодильнике кастрюлька пшенной каши с рыбным фаршем стоит.
Когда ночные гости скрылись за высоким деревянным забором из плотно пригнанных отесанных досок, они услышали негромкий рокот двигателя и шорох гравия. Старик уехал.
— Государь, ты обмолвился, что в колонне ехали наши двойники, — сказал Никита в спину Владимира, подбирающего ключ к металлической двери. — А как с ними будем решать вопрос?
— Князь Абу-Хан и Михаил Михайлович знают, что мы добираемся до Углича своим ходом, — Великий князь провернул подошедший ключ три раза и распахнул дверь. — Двойники поселятся вместе с делегацией в особняке Паршина. Их будут охранять так, как положено по протоколу. Какое-то время мы выиграем и подберемся ближе к противнику.
— Не жаль человека, играющего мою роль?
Молодые люди зашли в летний пристрой, откуда в дом вела еще одна дверь. Она не была закрыта на ключ, поэтому внутрь попали без труда. Сразу в глаза бросилась большая тщательно побеленная печь, отапливающая сразу две комнаты. Небольшая прихожая с аккуратными шкафчиками, сразу за ней, отгороженная ситцевой занавесью — кухонька. Направо — вход в комнату побольше. В углу возле окна, выходящего в палисад, стоит холодильник. На нем в позе сфинкса развалился большущий черный кот. Его зеленые глаза настороженно смотрели на незнакомцев, а встопорщенные усы сигнализировали о беспокойстве. Сейчас котяра решал, сигануть ли ему в открытую форточку или остаться на удобной позиции.
— Никита, ты же военный человек, — Владимир положил ключи на обеденный стол, выдвинул табурет и сел на него, тяжело вздохнув. — Наша стратегия состоит в том, чтобы лишить Всеслава самого серьезного и разрушительного оружия. Из моих боевых офицеров никто никогда не сталкивался с демонами, кроме полковника Одоевского и капитана Лиходеева. Именно они рассказали, на что способны твари…
— Когда они через портал вышли на Гиссарское плато? — догадался Никита.
— Да. Одоевский видел концовку боя и красочно описал его. Поэтому я ни за что не позволю Всеславу выбить из моих рук самый сильный козырь — тебя. А твой двойник… Он, к сожалению, совершил не самый благовидный поступок по отношению к своему государю и приговорен к смерти. Поэтому сделал правильный выбор, осознавая, на что идет. Зато семья получит прощение и не будет изгнана с родовых земель.
— Речь идет о дворянине?
— Да, — коротко бросил Владимир и стал разглядывать кухню в поисках чайника.
— Ну что ж, ты снял с моей души камень, — Никита выглянул в окно, выходящее на улицу; местные бабы выгоняли коров на пастбище, перекрикиваясь друг с другом, словно соскучились за ночь. Неторопливое солнце осветило крыши домов робкими алыми мазками. На небе появились легкие перья облаков, окаймленные желтоватой бахромой. — Но зарубка осталась.
— А вот я, Никита, закрыл свое сердце броней, — Великий князь наполнил чайник водой с помощью ковша из оцинкованного бочонка. — Иначе боль за всех, кого я вынужденно бросаю в лапы смерти, сожрет с потрохами.
Кот требовательно мяукнул, сообразив, что его никто не собирается тискать или прогонять, поэтому решил выпросить для себя еды.
— Ферзя надо накормить, — Никита улыбнулся коту и по-хозяйски залез в холодильник, где нашел кастрюльку с кошачьей едой.
Ферзь сразу вскочил, выгнул спину дугой и ловким обходным маневром через подоконник спрыгнул на пол, бесстрашно уселся перед пустой миской, ожидая, когда ее наполнят. Никита щедро навалил коту каши, после чего уселся за стол.
Пока пили чай с медом и баранками, вернулся дед Степан. Несмотря на возраст, он легко ступал по крашенным половицам, и ни одна из них предательски не скрипнула. Хозяин дома принес еще один табурет и присоединился к молодым гостям. Владимир налил ему горячего чаю.
— Съездил я к особняку Паршина, покрутился там с часок, — доложил старик, с хрустом сжав в ладони сушку. — Делегация отступника уже приехала и размещается в левом крыле дома. Сам Охрим крутится как уж, старается угодить и вашим, и нашим.
— Кого-то узнал? — поинтересовался Владимир.
— Нет. Сплошь незнакомцы. Молодые, крепкие. Охрана, видать.
— Корнея не было?
— Тоже волнуешься? — хмыкнул старый вояка. — Не было волчары этого. Странно, что не участвует в таком мероприятии. Чую, где-то здесь он. Прячется со своей стаей.
— Кто такой Корней? — заинтересовался Никита.
— Полковая разведка, диверсии, — взглянул на него Степан Афанасьевич. — Переметнулся к Всеславу в первые дни мятежа. Сдается мне, он руку приложил к гибели Юрия Ивановича. Почерк больно знакомый. Я же потом ездил на то место, Володя, все пронюхал. Было две закладки. Внешняя — магическая, «сфера». Внутри, под полом — динамит. Если бы не «сфера», создавшая закрытое пространство, может, кто и выжил бы. Сам взрыв слабенький, но за счет магического давления он разнес всю штабную комнату в клочья.
Старик закряхтел и сунул в рот, еще полный зубов, обломок сушки, задумчиво захрустел.
— Если Корней прибыл в Углич с той целью, о которой мы подозреваем, значит, твоего двойника будут пасти, — кивнул Владимир. — Теперь вопрос: нужно ли ему дать возможность добраться до него?
— Ты же сам хотел поймать Всеслава на горячем, — пожал плечами Никита, а дед Степан одобрительно кивнул. — Дай возможность диверсантам сделать свою работу, а мы их сразу же ликвидируем, пока идут переговоры.
— И как будем их ловить? — Владимир переглянулся с хозяином, на колени которого запрыгнул Ферзь и стал тыкаться своей головой в ладонь старика. Дескать, гладь меня, да получше!
— Как обычно, на живца, — Никита взглянул в зеленые глаза Ферзя, и тот сыто прищурил их, словно соглашался с планом молодого волхва. — Пусть мой двойник погуляет по городу, а я буду в сторонке наблюдать за ним. Сразу на него охотиться не станут, глупо тут же вести отстрел. Предполагаю, дождутся вечера и ликвидируют в своей комнате с помощью снайперской винтовки. Тихо и незаметно. Когда намечаются переговоры?
— Завтра. Крайний срок — послезавтра. Мы этот момент обговаривали.
— Ну что ж… Думаю, к вечеру мы будем знать, в городе ли диверсионная группа Всеслава, и где базируется, — Никита допил чай. — Степан Афанасьевич, побудешь моим гидом по славному Угличу? Городок-то красивый, уютный. Покатаемся на машине, осмотримся.
— Да с удовольствием, — ощерился боевой дед. — Давно пора Корнею салазки загнуть. А ты, сынка, в одного-то сумеешь головенки его волчатам скрутить? Больно уж интересная у тебя аура. Даже «кольчужка» просматривается. Никак, Берегинюшка твоя постаралась?
— Ага, перед отъездом укрепила, — улыбнулся Никита.
— Серьезный ты паренек, — хмыкнул Степан Афанасьевич. — Ну ладно, тогда собирайся. Времени у нас мало, сколько еще в засадах придется посидеть. А Володька пусть дома побудет. Не время ему светить свою персону. Я потом тихонько шепну нашим, что ты уже в городе.
— Обижаешь, дядька Степан, — Владимир раздосадовано поглядел на оживленного наставника. — Я бы тоже пригодился. Хочу Корнея как следует про отца расспросить.
— Если только удастся его живым скрутить, — напомнил Никита. — Судя по вашим словам — это профессионал своего дела. А такие обычно в плен неохотно сдаются. Так что извините заранее…
— Да нехай с ним, — отмахнулся старик. — Сдохнет — туда и дорога. Поехали, сынка. Познакомлю с городом.