Путь воина (СИ)

— Ты о Пророке намекаешь? — взметнул брови Великий князь.
— Есть такое подозрение.
— А-аа, — махнул рукой Владимир. — Не Пророк это. У дядьки лет десять назад Ведун прижился. Кузьмой кличут. Ему уже лет далеко за шестьдесят, если не больше. Интересно, что его дар прорезался с началом мятежа, а до этого Кузьму не раз ловили на обмане. Слабенький Ведун, слабенький. Из десяти предсказаний дай боги три исполнится, и то с разными вариациями.
— И все же нам придется учитывать этот фактор, — напомнил Никита. — Если нетрудно, государь, найди мне информацию по Кузьме. Любую. Даже слухи подойдут.
— Сделаю, — кивнул Владимир. — В Твери, оказывается, есть люди, знавшие его в молодости. Организую встречу, поговоришь с ними…
…Проходя мимо застывших на невысоком крыльце охранников, он кивнул им как старым знакомым, про себя улыбаясь. Больно уж растерянными и озадаченными выглядели бойцы, ненароком ставшие свидетелями утреннего приветствия Перуну. Взбодрившись после хорошей разминки, Никита принял душ и стал обдумывать, как бы ему съездить к Сабуровым. Самому принимать решение не с руки, Владимир обидится, что гость раскатывает по Твери как ему заблагорассудится.
Поэтому первый вопрос, который он задал Великому князю перед завтраком, зайдя в его кабинет, был о возможности навестить родителей жены.
— А я и запамятовал со всеми событиями, что Сабуровых нужно предупредить о твоем возвращении, — поморщился Владимир, энергично расхаживая по открытой террасе, примыкавшей к его рабочему кабинету. — Конечно, обязательно съезди. Отец в свое время с Александром Павловичем поступил не слишком приятно, отодвинул от всех государственных дел. Но я сумел ему найти службу в администрации. Он заведует материальным обеспечением тыловых подразделений.
— Пропуск в Затверечье по-прежнему требуется? — улыбнулся Никита.
— Да, я дам распоряжение, — кивнул Владимир. — После завтрака отпущу тебя. Все равно еще сутки придется от дядьки ответа ждать.
Свое обещание Великий князь сдержал. Никита еще не успел сменить военную форму на гражданский костюм, готовясь к визиту, как в его комнату постучали, и молодой посыльный в чиновничьем мундире младшего секретаря принес знакомый уже пропуск с магическими печатями, просматривающимися в золотистой голограмме, если смотреть под определенным углом.
Мало того, Владимир Юрьевич выделил для него солидный автомобиль с водителем и телохранителем, а в сопровождение прикрепил военный внедорожник. С такой охраной он быстро доехал до Затверечья, прошел на мосту через Волгу процедуру проверки и только потом спокойно въехал на территорию боярского поселка.
Сердце его трепыхалось как испуганный воробей в человеческих руках, когда он увидел знакомые очертания особняка Сабуровых. Сразу бросилось в глаза, что на воротах стояли пожилые бойцы, имевшие опыт войны.
— Каждый Род обязан был предоставить людей из боевого крыла, — пояснил телохранитель, который представился как Серьга. Именно так, настоял он. — Из них сформировали несколько отрядов. Кто-то остался в городе для охраны стратегических объектов, кому-то меньше повезло: бросили под Углич и Ростов. Аристократам пришлось набирать людей из ветеранов, чтобы совсем без охраны поместий не остаться.
Остановившиеся возле ворот машины с великокняжеским гербом заставили мужчин в камуфляжных костюмах напрячься. Один из них, одернув куртку, как бы недвусмысленно скользнул рукой по бедру, где висела тактическая кобура, и неторопливо подошел к легковому автомобилю, не обращая внимания на появившихся из внедорожника крупногабаритных бойцов с автоматами. Те с ленцой встали полукругом, держа на прицеле обоих сторожей.
— Барон Назаров к Александру Павловичу, — доложил Серьга, опустив дверное стекло.
Охранник наклонился и цепким взглядом обшарил салон машины, задержался на Никите. Белесая стежка шрама, протянувшаяся от подбородка до левого уха, сразу бросилась в глаза волхву. Давнее ранение было тяжелым, тут и гадать не надо. Повезло, что мужчина остался жив и обошлось без тяжелых последствий.
 
— Не знаю такого, — довольно бесцеремонно ответил он, с трудом ворочая языком. Нет, последствия все же были, и они серьезно повредили речевой аппарат. — По какому поводу?
— Не поверю, милейший, что для Назаровых дверь этого дома закрыта навсегда, — полушутя ответил Никита и решительно распахнул дверцу. Вышел наружу, потом аккуратно извлек из салона букет белоснежных роз. В другую руку он взял узкий длинный пакет, в котором находился коллекционный выдержанный коньяк из подвалов князя Аматун и, чье представительство находилось в Твери уже больше ста лет. Сам Владимир подсказал, где можно купить хороший напиток, более чем подходящий для подарка Главе Рода. — Если вас не затруднит, скажите, что у меня есть весточка от Дарьи Александровны.
Что-то во взгляде пожилого мужчины изменилось, лицо обмякло. Он не стал ничего говорить, только кивнул и показал жестом напарнику, чтобы тот открыл ворота.
— Я проведу вас в дом, — сказал охранник. — Пойдемте, сударь. Вахромей о государевых бойцах позаботится. Не на улице же им стоять.
— Верно, — Никита обратил внимание, что его сопровождающий слегка прихрамывает, поэтому сбавил шаг. — Как вас величать?
— Прокопом, — почему-то отмахнулся мужчина. — Мы тут уже с самой замятни служим, как только молодые под знамена Великого князя встали. Пригодились вот.
А вот и знакомый бассейн, наполненный водой с порхающими над поверхностью стрекозами; парадные лестницы трехэтажного особняка, обхватывающие здание словно лебединые крылья. Никита сдерживался, чтобы не пуститься бегом по мраморным ступенькам — а сердце продолжало прокачивать кубометры адреналина. Как его встретят? Желанен ли он здесь до сих пор или внесен в число людей, которым не место на пороге дома? Увел младшую дочь и с тех пор ни ответа, ни привета.
— Прокоп, что у нас во дворе творится? — послышался голос из глубин комнат, когда Никита в сопровождении охранника вошел в парадную. Откуда-то выскочила молоденькая горничная, испуганно ойкнула, увидев Никиту, и рванула в глубины особняка.
— Тьфу ты, егоза легконогая, куда понеслась! — едва не сплюнул Прокоп и громко, по-командирски, доложил в пустоту парадной. — Барон Назаров прибыли, хозяин! С весточкой от Дарьи Александровны!
Отец Даши изменился сильно. Последние годы, прошедшие по нему тяжелым волоком, поистрепали холеное лицо и опустили плечи. Вернувшись к государственной службе, он хоть немного, но стал смотреть на мир куда эмоциональнее и увереннее. Сабуров стремительно вышел в парадную, тщательно застегивая пуговицы пиджака, и замер на месте.
— Что с Дашей? — омертвело зашевелились его губы.
— Александр Павлович! — с укоризной произнес Никита, не ожидавший такого вопроса. Как будто он лишь неделю ушел из этого дома. — Да в порядке все, в порядке! Жива-здорова!
— А почему она не с тобой? — шагнул к нему Сабуров.
— Дома осталась, нельзя сейчас к вам, пока мятеж не подавлен.
И лишь теперь тесть обхватил волхва за плечи и притянул к себе с осторожностью, чтобы не помять букет. Прокоп ловко выхватил его из рук Никиты, как и пакет с подарочным коньяком, и благоразумно отошел в сторону.
Теперь ему ничто не мешало обнять Александра Павловича с пылкостью давно не видевшихся родственников.
— Извини старого болвана, Никитушка, — пробормотал тесть. — Растерялся от неожиданности…
— Никита! — голос Надежды Игнатьевны он бы не спутал ни за что. — Никита, сынок!
— Матушка! — улыбнулся волхв, нежно обнимая за плечи женщину, которая по сравнению с мужем сохранила статность и осанку. Даже прическа аккуратная, с тщательно прибранными у висков волосами. Серебристые заколки вспыхнули, попав под свет ламп.
Глаза ее влажно набухли от слез, он она их быстро, как-то незаметно сморгнула, чтобы на щеках не было ни одного следа. Обхватив голову Никиты, теща троекратно поцеловала его.
— Вам, матушка! — розы, наконец, попали в нужные руки, и были благосклонно оценены.