Колхозное строительство 6 (СИ)

Ну так что главное у советского человека? Квартира — не твоя. Машина в 1968 году — ещё не средство передвижения. Две вещи. Сейчас смешно даже. Книги. Библиотека. Банально купленная в магазине? Не тут-то было! Каждая книга — целая история. Вот Стругацких добыл за три цены с рук, вот этого Дрюона — за червонец на Шувакише. Вот собрание Бажова — три тоненькие книжки. Эти разыграли в цехе — приложение к журналу «Огонёк», а нужно ведь ещё и сам дорогущий журнал купить. Совершенно дебильный. Разве что кроссворд есть, да и тот без «вики» не разгадать. А «вики»-то и нет. Облом.
Теперь пылятся. На даче, в гараже, на антресолях. Портятся от сырости. Вот выйдем на пенсию и будем читать! Вот дети вырастут и будут читать. А проклятый Стив Джобс и не менее проклятый Стив Возняк уже сидят, ссуки, в гараже и на коленках паяльником дешёвым собирают. Собирают смерть мечте. Собирают крах тысячам вложенных рублей. Собирают убийцу книг. 
Руки бы вырвать. Или паяльник им засунуть…
Ну, не соберёт Возняк — соберёт другой. Прогресс! И всё же Пётр успел накопить. Теперь грузил в ящики. Ведь испачкаются! Промокнут. Дожди там, в Алма-Ате.
И ещё есть один фетиш у советского человека — МЕБЕЛЬ. Она дорогая, и её ещё пойди купи. В старых фильмах показано замечательно, как московская элита перебирается летом на дачи. Грузовик, полный мебели, аж сыплется. Даже у элиты нет двух комплектов стульев. У Брежнева в Завидово — и то разномастная. Танки строим — не до этажерок. 
У Петра к тому же — очень не из того времени, и сделана под размеры квартиры. Вписана. Но сколько ждать, пока сделают новую? Хватило одного раза. Потому — разобрать, очень аккуратно упаковать (сплошные зеркала и резьба тончайшая по дереву) и рычать на грузчиков. С контейнером Тишков решил не заморачиваться: организовал товарный вагон, а внутри — милиционера-отставника, но с оружием. Так, на всякий случай. 
Ещё с машинами полный армагеддец. Их ведь четыре! Нахапал, придурок. И ведь ни на одной не катается. Есть служебная «Чайка» — и её вполне хватает. А «Мерин» («Крыло чайки») стоит на даче — хорошо ещё, там гараж. А «Чайка», что подарил Тарасов? В подземном гараже в высотке. А «Волга», что проиграли спорт-чиновники? Тоже в гараже, но министерском. А «Турья» с ламбо-дверями? В гараже на даче у Петра Оберина. Их теперь куда? Пока оставил как есть. Нужно сперва приехать, осмотреться, как живут в той Алма-Ате. Может, надо обратно в «Верный» переименовать? Да нет. «Три яблони» — правильное название. 
Стоп! Опять. Ещё ведь один пунктик есть у советского человека. Совка. Ну, уж какими воспитали. Да правильными воспитали! Это «совки» запустили в космос Гагарина, а первый американец, что побывал в космосе, сделал это в 1981 году. Через двадцать лет. И хрен с ним, с КАМАЗом. Сами построим, но «лунная афера» в этой реальности у пиндосов не пройдёт. Уже обговорили с Шелепиным — и Кубрик сейчас то же самое снимает у нас. Пётр на это дело денег не пожалел. Космос — это рубеж, который нельзя сдавать. Буквально через пару месяцев у них намечен первый шаг «аферы». Посмотрим.
Так, про последний пунктик советского человека. Хрусталь. И Пётр не избежал: раз уж завод в Гусь-Хрустальном ему подчинили, то заполнил сервант эксклюзивным товаром. Такое и у чехов не купишь. Это массовая продукция в СССР не получается, а шедевры — легко. Ну, теперь и с массовой будет получше. У чехов купить не получилось оборудование — упёрлись. Воспитывают в себе русофобию. Не впрок урок. Думать надо, как побороть эту черту у поляков и чехов — и не в оккупации ведь дело. Вот ушёл СССР оттуда в девяностом, что — лучше с этим стало? Да хуже! И хуже в разы. Надо думать. 
Не удалось купить у чехов — без проблем приобрели у французов. И качественней, и дешевле. Всей и разницы, что пришлось Петру свои вкладывать — ну да благо есть что, в могилу с собой не заберёшь. «Челси» покупать пока не надо. Пусть будет линия по изготовлению фужеров разных. 
И вишенка на торте. Как без них? В полиэтилен закрутили ковры. Не те, что в магазине — картины. Не одному Брежневу на оленей смотреть. 
 
Брежнев в коме — искусственной. Боятся врачи выводить. Чазов гарантий не даёт — да и какие гарантии? Обширный инфаркт. Жив-то случайно остался. Если это жизнь. 
  
Глава 2
 
Событие третье
Директор во время урока встречает в коридоре Вовочку: 
— Ну, а теперь за что тебя выгнали из класса? 
— Я — классовый враг.
Пётр шёл по переходам Кремля за полковником и даже не гадал — знал, что идут к Шелепину. В его кабинете и не был ни разу. Какие могут быть общие дела у «главного по тарелочкам» и министра сельского хозяйства? Ну, по тарелочкам — потому, что профсоюзы у Штелле всегда ассоциировались с банкетами. Они устраивали и башляли. Наполняли тарелки пюре с котлетами. А Шелепин — председатель ВЦСПС. Значит, главный по тарелочкам. 
Что знал о «Железном Шурике»? От генеральского звания при назначении руководителем КГБ отказался. Скромен? Позёр? Работая в КГБ, занимался пересмотром дел врагов народа. Выпускали всех подряд. Теперешняя Украина — наполовину вина этого человека, это из-за него хлынули из лагерей десятки тысяч бандеровцев. Как сказал Хрущёв: «В КГБ нужен свежий человек, который был бы нетерпим к любым злоупотреблениям со стороны чекистов». Повыгонял всех, кто работал при Берии и Абакумове. Серьёзно сократил штаты, хотел заняться ловлей шпионов чужих и отправкой за кордон своих. Хрущёвская оттепель. Хорошо, когда можно рассказывать анекдоты про Брежнева или Хрущёва и знать, что тебе ничего за это не будет. Хорошо? А повальная безответственность чиновников за порученное дело, неподсудность партократии — Тоже хорошо? 
И вот с любым делом, порученным «Железному», так. Не знает меры. Хорошее начинание доводит до абсурда. 
Вышедшие на свободу осуждённые по подложным обвинениям люди должны молиться на него. А ещё на него должны молиться работники ЦРУ. Всё для них. Велком! 
В интернете муссировался рассказ о том, что ему отремонтировали квартиру, а он за это заплатил — а до него в руководстве партией так никто не делал, и начали на бедного честного Шурика косо поглядывать. Ах, он «совесть партии»! Были же в то время такие люди. Хрен на блюде!
Он, мать его, возглавлял Комитет партийно-государственного контроля, одновременно являясь заместителем председателя Совета Министров СССР. Он не терпеть косые взгляды должен был, а заставить платить всех. Ликвидировать все 200-е секции. Вместо этого пьяного дебошира, мужа-партийца, с женой, побитой тем, мирил. Нет, работа-то, конечно, нужная! Выхлопа только нет. 
Незадолго до переброски сознания Штелле в Петра Тишкова была в «Московском комсомольце» статья. Там про Шелепина было написано вот как: «…страшно возмущался тем, как плохо живёт народ. Целый месяц по его поручению мы готовили записку в Политбюро о том, что надо сделать уклон на производство товаров народного потребления, начать техническое перевооружение. Но безрезультатно». Вот — в этом весь он! Безрезультатно!
Ну, и главный минус. Он протащил в руководство страны кучу «комсомольцев». Они практически нигде не работали, они с самой юности были оторваны от народа и от настоящих людей. Они варились в своих ячейках, собраниях, съездах, конференциях. Они ничего не умели. Брежнев разогнал недавно. Теперь вернут. 
Вот сейчас останутся один на один. И что? Попытаться ему глотку перегрызть? А кто сядет в кресло? Ну как очередной Хрущёв! Вообще хана стране. 
— Подождите, — полковник подошёл к двери и постучал.
 
Выглянул майор. Оглядел оценивающе Петра и кивнул. Посторонился. Тишков зашёл в приёмную. Стандартная обстановка для Кремля: красно-кирпичная ковровая дорожка. Неудобные жёсткие стулья. Лакированный стол с кучей телефонов. Портрет Ленина. И вдоль стен — шкафы с папками. 
Дверь в кабинет двойная. Шумоизоляция? Безопасность. Майор открыл одну и постучал во вторую. 
— Александр Николаевич, тут Тишков Пётр Миронович.