!Фантастика 2024-114". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Откуда такие предположения? — насторожился я.
— Да предыдущий тоже… — начал Недо-Потрошитель, но тут же получил затрещину от директора.
— Так, — насторожился я. — Предыдущий. Я, типа, догадывался, что были и предыдущие. Что с ними стало?
— Ну… хм… — директор Джеронимо поджал губы. — Скажем так, они расторгли наш контракт срочного найма.
— Расторгли? — я начал закипать. — Разумеется, по единственно-уважительной причине, да? Летальный, мать вашу, исход⁈
— Тише будь, красавчик Чан, — осадил меня директор Джеронимо. — Давай скажу на чистоту. Один вернулся, молча забрал вещи, и больше не возвращался. Второй вообще не явился в контору. Но я и наши коллеги потом его трижды в пригородах видели. Живой, стало быть. А вот третий… третьего мы не видели, это да.
— Допустим, я вам поверил. И что, каждый раз вы водили кандидатов к Ботаникам?
— Таков договор, по которому они поставляют нам горбобыков. По факту, мы ими всеми не владеем — находимся в состоянии бессрочной безвозмездной аренды. Мафия, одним словом… Все важнейшие действия, касающиеся животных, согласовывать с ними.
— Се…рьо…жа, — сказал Недо-Потрошитель. — Последний был. Русский. Зверь-машина! Он полторы недели наза…
И снова получил подзатыльник. Ну, отлично. Полторы недели назад какой-то русский парень ушёл во Вторую Национальную — и не вернулся. Отлично просто!
— Слушай, ну хорошо, — поморщился Джеронимо. — Пятьдесят эпикоинов. Благодарность от мэрии. Безлимитные поездки всей семье на горбобыках до старости… до старости твоих внуков.
— Сто эпикоинов! — поднял я ставку.
— Сто пятьдесят! — добавил Недо-Потрошитель, получив третий подзатыльник.
Сторговались на девяносто пяти, составили договор. Но телефон после такого оставлять точно не хотелось. Но я поступил умнО — наплевал на запрет, озвученный директрисой ботаников и написал Сян, Дзянь и Янсену отложенные сообщения на завтрашнее утро, в которых указал точные координаты деревни.
После положил телефон в сейф (разумеется, проверив, насколько он заряжен и насколько устойчиво ловит сигнал), и забрал оттуда уздечку. Ай, до чего ж красивая была уздечка! Бархатная, с помпонами и золотыми драконами на пуговицах. А в середине удила зиял инкрустированный пурпурный камушек. Взглянул на него — и чот как-то даже застыл, пока не получил лёгкой пощёчины от Фыонга. Следом был короткий инструктаж по взнуздыванию горбобыка, а после я оседлал уже свою электрическую возницу и отправился на разведку.
Ну, это я так думал, что на разведку. По факту — вышло всё совсем не так.
По центральным магистралям я доехал до большой полунедостроенной развязки на северной окраине города. Потом спустился по мосту по ту сторону пруда, оставив Центральный парк за спиной. Дорога пошла в холмы, мимо тянулись промзоны и склады, некоторые — полуразрушенные после одного из нападений через Поток. Видимо, тот великан, четвёртое юбилейное чудовище, изрядно здесь покуролесил.
Техники на трассах становилось всё меньше и меньше, деревья по краям дороги подступали всё теснее, а играющие детишки на обочинах становились всё грязнее и неопрятней. Я проехал мимо чайных плантаций, затем сверился с картой и свернул на совсем-таки узкую просёлочную дорогу. На одном из изгибов серпантина остановился, взглянул на город. Вид, конечно, с горки был эпичный — столб Основного Потока в небеса, вокруг — блин города, а дальше — полоска моря до горизонта.
Но наслаждаться видом было некогда. Ради интереса попробовал метнуть Адскю Звезду как сюрикен. Я запускал ее безо всякой подпитки собственного ци, и по идее она должна была затормозиться из-за вязкости ци. Так и случилось — но уже чуть дальше, чем обычно должно было бы.
Что ж, в крайнем случае — может хоть как-то пригодиться.
Следующим пунктом была Первая Национальная Деревня. Деревня стояла на склоне небольшой крутой горы, красивые старинные деревянные домики на сваях — лепота! Только вот людей было как-то слишком мало. Я уже проголодался, магазин был закрыт, и я откопал один-единственный придорожный лоток, где бабушка продавала рисовые пирожки.
 
Служитель правопорядка нарисовался тихо и совсем-совсем незаметно, как раз когда я жадно поглощал пирожок с какой-то местной местной дичью.
И это — серьёзно, за все те недели, что я уже вышел из комы — был мой первый контакт с полицией.
— Городской? Чего тут ошиваешься? Это национальная деревня. Место… дипломатической работы.
— У меня договор.
— С кем договор? — нахмурился полицейский. — Ты же из этих… Из Троицы, да?
— Не-а. Я у них байк одолжил. А сам я по поручению таксистов… Вот.
Я выудил из кармана и показал наш договор и расписку. Я ожидал дальнейшие вопросы и разбирательства, но полицейский неожиданно сухо и коротко отдал честь и сказал:
— Не смею задерживать. Вон та дорога.
А глаза разом стали какие-то грустные-грустные. И, главное, все здесь прекрасно знали, где искать банту! От этого было ещё более стрёмно.
Я въехал во Вторую Национальную деревню спустя минут сорок. И судя по тому, что дорогу никто не думал прибирать, а на въезде мне преграждал здоровый упавший эвкалипт, через который я с немалым трудом перетащил электроскутер — я был в деревне первым посетителем за долгие недели, если не месяцы.
А ещё на въезде висела табличка, написанная старым стилем каллиграфии:
«Если дорога жизнь и разум, о скиталец — возвращайся назад».
Я смутно припомнил, что это была цитата из школьного курса классической литературы. То ли из «Тихих заводей», а может, из «Сна в алом тереме».
А еще ниже вполне современным маркером приписано:
«Осторожно, похитители тел».
А вот это точно было из неклассической литературы.
Ну, офигеть теперь! И, что это все означает?
  
Глава 39
 
Младший муж Серебристой Поросли
 
Деревня стояла в небольшой долине между гор, посреди странного эвкалиптового леса — без подлеска, явно посаженного в прошлом столетии на месте какого-то пожара. Деревня сначала мне показалась вымершей, хотя ровные кучки мусора собранные метлой вдоль дороги говорили о том, что здесь точно кто-то живёт. Я припарковал байк, прошёлся между деревянных домиков с изогнутыми крышами… А затем увидел во влажной почве цепочку следов — это точно были копыта горбобыка, причём, неподкованного, большие, «розочкой» от растопыренных пальцев. Незаметно и тихо достал уздечку из сумки. Во вторую руку взял короткий нож-мачете.
Я был уверен, что сейчас за домом увижу горбобыка. Тихо, стараясь не наступать на сучки и мусор, завернул за угол большого дома, а там…
А там меня ждало всё народонаселение деревни.
Люди разного возраста, пола, в разной одежде — от праздничных национальных хонфоков и лохмотьев до дорогих пиджаков, — чёрт, даже разного цвета кожи — я заметил несколько европейцев и одного негра… молчали и пристально смотрели на меня.
А в их глазах была тьма. Точно та же тьма, что и у мрачного голого мужика, сидевшего в клетке у ботаников.
Тут же начался мелкий, противный дождь. Давно у меня уже не было такого инстинктивного, глубокого желания дать дёру. Я даже слово потом вспомнил — гиперкинетический рефлекс. Где-то в глубине души звучало: «беги, сражайся, или поговори с ними, или хотя бы громко заори…» Но я оцепенел и тупо не мог пошевелиться, как будто мне вкололи какой-то токсин-парализатор. Как при сонном параличе.
— Хорошие сапоги, — вдруг сказала одна молодая женщина. — Не ношенные. Не зря пришли.
— Хорошие сапоги, — повторили нестройным хором остальные. — Не ношенные. Не зря пришли.
— … Не зря пришли.
Толпа расступилась, разделившись на две половины. По центру остался старик — лысенький, кривенький, в старенькой кепке в дешёвых сельских шмотках, с клюкой. Он не спеша, шаркающей походкой пересёк пустое пространство, деловито поставил клюку к стене дома, а затем приковылял ко мне.
Подошёл вплотную — ростиком он оказался на полголовы ниже меня. Засочил рукава, протянул руки и…