!Фантастика 2024-114". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Мозг тем временем переключился в боевой режим. Вспомнилось то, что в своей прошлой жизни я помнить не должен был, но помогла память доставшегося мне тела, двигательные рефлексы.
Одна из стратегий боя одного против нескольких, преподанных мне, — точнее не мне, конечно, а малышу Чану его старшим братом Чжао, — это постоянное смещение с линии объединенного натиска противника, загибание общей линии, при постоянном физическом контакте с одним врагом на фланге. Именно так я, точнее еще юный Чан лично, накостылял этой троице в средней школе, да так, что те подтянули старших братьев, и против них эта стратегия уже не проканала.
Формат этих самых ранговых боев позволяет… Очень много чего позволяет, понял я. Собственно, два прямых запрета рефери озвучил, хотя запрет на стрелковку, учитывая плотность ци в данной местности — это для идиотов, но, видимо, такие всё ещё не перевелись.
А цель же этих боев, похоже, действительно не публику собрать и бабла поднять. Не медаль получить на шею, не место в рейтинговой таблице занять, хотя это все есть. Цель рангового боя — вынудить хотя бы одного из участников подняться над собой, прожечь путь на следующий энергетический уровень. Зажечь новый шаодань. И поэтому тут позволено практически все.
Короче, я не удивился, увидев в лапах здоровяка Шана по разводному ключу, цепь с крюком у долговязого Ю. И две дубовые дубинки тонфа, те, что с дополнительными ручками под прямым углом — у коротышки Пенга в руках. Я даже удивился, неужто этот петрушка набитый умеет ими пользоваться?
Впрочем, пофиг, умеет или нет, один хрен — пора и начинать, пожалуй, а то они сами что-то молчат и тормозят.
— А чего вас только трое? — закинул я психологическую плюху. — Где же ваш лепший корешок, Потрошитель? Вы же обещали!
— Ты так доприкалываешься, Чан, — процедил Пенг, как всегда в своей дерзкой кожаной ковбойской шляпе, помахивая то правой, то левой дубинкой. — Хрен Великолепный.
— Ну, да, Великолепный, — я не стал спорить с очевидным. — Всё — не клоун погремушечный.
— Вломи им, Чан! — проорали с трибун.
Там Дзянь дирижировала моей группой поддержки, и там же сидел в ярком халате тот мстительный мужик, что подогнал мне пару перчаток с циановыми шаоданями. Он тоже что-то орал невнятное, воздев кулаки к небу.
— Я смотрю, парни, народной любовью вас не обделили, — хохотнул я.
— Да похрен, что говорят — пока боятся, — процедил Ю покачивая свободным концом звякающей цепи.
— Да ты страшный человек, Резкий Глаз, — подмигнул я. — Ну, что тянете? Давайте, начинайте, кидайтесь! Ну?
Они продолжали тянуть, и я внезапно даже для себя сделал в их сторону обычный «детский» подскок, как подростки пугают, даже толком к ним и не приблизившись. И эти трое отскочили от меня разом! На трибунах взревели от хохота! Да что же это такое. Детский сад какой-то. Они это серьезно?
— Ну, вы чо, парни? — я уже не мог остановиться. — Вы ж позавчера еще были такие дерзкие, а что с вами случилось с утра? Мамка наругала?
Я приплясывал вдоль их строя, выбирая кого пробить первым, да не просто, а так чтобы «Брык с Копыт» провести, чтоб его! И они это чуяли и мялись, постоянно откатываясь.
— Хорош, порхать, Чан! Пробей с ноги! — проорали с трибун.
И то верно, надо закруглять эти предварительные ласки, пора поставить первую точку в этом троеточии…
Но первый мой удар не достиг цели. И второй тоже. Пожалуй в этот момент я и почуял неладное. Но мне это уже ничем не помогло.
Я смещался влево, стараясь достать Шана на фланге, они вправо, и в какой-то момент я оказался в углу, а все отходы оказались перекрыты. Их же трое, а я один!
Вот тут все и ускорилось. Они резко пошли на сближение, в воздухе замелькали разводные ключи и дубинки, Ю пока только нес тяжелую цепь, растянув ее меж кулаков, зорко высматривая ситуацию своим Зорким Глазом. Тонфа Пенга звонко щелкнула меня по предплечью. Больно! И я едва уклонился от прогудевшего мимо головы разводного ключа. Что-ж я с собой ничего длинного-то не взял, балбес? Расслабился…
Они напирали, грамотно разделив сектора, ни разу не столкнувшись в асинхронной ритмике сплошных выпадов. Едва успевал отбиваться.
Что? Какого? Черта? Происходит⁈
Меня продолжали теснить в угол, грамотно и четко.
Удивил — победил. Я был удивлен.
Делай что-то. Быстро! Делай!
И я пробил Пенга.
Уклонился от разводного ключа, цепи, принял удар тонфа на предплечье — сука, больно! И пробил Пенгу в пузо с ноги, высвободив из шаоданя полусандаликпа ревущую циановую энергию, отправив Пенга в высокий полет над трибунами, задом к небу.
Так-то, суки!
Выбитые из его рук дубинки со звенящим стуком попадали на площадку. Ю с отвисшей челюстью проводил вытаращенными глазами улетающего Пенга беспомощным взглядом. Пенг приземлился где-то там, в гуще толпы, ковбойская его шляпа взлетела в воздух после удара о скамейки и была поймана покрытой шрамами натруженной рукой. Мстительный мужик поймал свой приз, и, скалясь во весь рот, помахал мне пойманной шляпой.
Есть один из трех!
Выбывший соратник замешательства у оставшихся двух не вызвал. Просвистевшая рядом с головой цепь вернула меня к бою.
Дела мои тут продолжали стремительно ухудшаться.
Ю проделал трюк, какого я еще в жизни не видел. С душераздирающим криком он расщепил пурпурный шаодань Острого Глаза у себя в голове на две синих шаоданя мечников, манипуляторов предметами, которые стекли в кулаки, один в правый, другой в левый. И цепь, распрямившись как палка от могуче ускорившейся инерции вращения, просто взревела раскрученным винтом самолета!
Я знал, что слияние двух одинаковых шаоданей дает один более высокоэнергетического цвета, но даже не слышал, что один высокоуровневый шаодань можно расщепить на исходные!
И вот поэтому я теперь был в глубокой жопе.
Ну, еще и потому, что здоровяк Шан, взревев медведем, напрягая огроменные грудные мышцы, выдавил из единственного своего шаоданя над даньтянем огромный исходящий молниями шипастый силовой шар, окруживший его тело целиком и явно намеренный прокатиться этим шаром по мне, как танк гусеницами.
Эта парочка собиралась растоптать меня в лепешку.
Да чтоб вас всех!
И я уже не успевал, ничего не успевал, чтобы себя спасти. Ю всадил конец своей ураганной цепной палки мне в живот.
Удар отозвавшийся вспышкой алого цвета в груди подбросил меня в небо, высоко-высоко, чувства в голове спутались, и когда гравитация поймала меня в свои ласковые объятия и потащила вниз, вместе со мной с потемневшего неба посыпались звезды.
Поверхность арены отозвалась слабым гулом, принимая удар моего тела, который я даже не почувствовал, только с удивлением следил за струей крови, вылетевшей у меня изо рта.
А потом сверху по мне проехал громовой шар со здоровяком Шаном внутри. И вот это я уже почувствовал. Это было очень тяжело и очень больно. Я забился, пытаясь свернутся эмбрионом, спастись от этого нечеловеческого давления, шип шара продавил циановый шаодань у меня на запястье, мой собственный шаодань, бесславно и бесполезно погасил его.
Боль была невыносимая. И от этого вторая половина двухкамерного шаоданя, что пряталась за циановой, синий шаодань моего второго энергетического тела, отозвался ярчайшей вспышкой, разлился синей линзой между мной и громовым шаром, спрятав меня от разящих молнией шипов.
Это был щит, надежный и непробиваемый, а я даже не знал, что так можно.
Сквозь слой двух искрящих от столкновения эффектов я разглядел перекошенное от ярости лицо Шана, он орал, разинув рот, а я не слышал ничего.
Шан присел и вздернув руки вверх, прыгнул вместе с шаром, а затем обрушился вниз, мой щит сотрясся от удара, меня вбило в пол, но молнии бесполезно скользили по синему зеркалу моего щита.
И я понял, что я еще живой.
Шан подпрыгнул еще раз, но в этот раз меня хватило, чтобы выкатится из под шара, вместе с моим щитом и шар Шана приземлился на площадку выдрав из поверхности лохмотья покрытия.