Клан Волка. Том 3. Турнир

Но когда поединок достиг пика, Лёва неожиданно отступил и опустил меч.
– Ты чего? – уставилась на него Исидора. – Ты почему остановился?
Он поднял голову, вытер мокрый лоб ладонью и с большой благодарностью посмотрел мне в глаза.
– Потому что всегда есть тот, кто сильнее.
Я сощурился и добавил:
– Но это не значит, что нужно перестать сражаться.
Это были не мои слова, а слова моего отца и тех, кто учил меня драться в Корпусе.
Лёва посмотрел на остальных. Не знаю, что он увидел на их лицах, но через секунду наш бой продолжился – Лёва кинулся в атаку с новой силой.
Нет, в этом поединке он не победил, но к другому поединку был готов, как никогда до этого.
И вот через два дня наступил долгожданный понедельник – тот самый день, на который был назначен бой между Саблиным и Зверевым.
Уже с утра два наших шутника, Тарас и Яков, принимали ставки, а заодно приглашали всех подряд на «Битву двух слабаков! Неслыханное противостояние! Приходите, не пожалеете! И захватите носовые платки для рыданий от восторга!».
Поединок должен был пройти прямо на занятиях Адриана Коровина.
Правда, он ещё об этом не знал.
И вот когда настало время урока, и Коровин вместе со своим секретарём Лизой появился на площадке для тренировок, то они оба замерли от недоумения.
Вокруг площадки собрались Витязи-первокурсники, человек двадцать – те, у кого был свободный вечер. Никто не хотел пропустить такое зрелище – уж слишком его разрекламировали Тарас и Яков.
Но Коровин, конечно, подумал, что студенты явились посмотреть на его урок, потому что его ведёт заслуженный артист недавно открывшегося столичного театра.
Учитель приосанился, а его поведение стало ещё более театральным.
Он позволил нам взять мечи со стеллажей с оружием, а затем гордо и громко объявил, оглядывая группу:
– Ну что же, дорогие ученики! Начнём!..
***
И всё началось.
Саблин рванул в атаку первым. Он уже с утра был нервным и в удар вложил всё своё напряжение. Казалось, одним взмахом меча он собирался рассечь противника надвое и закончить на этом.
Лёва успел лишь поставить блок и отшатнулся назад, а лучше сказать – отъехал: его ноги скользнули по площадке, но он устоял.
Разница в росте между противниками была приличная.
Высокий худощавый Саблин и коротышка (теперь сильно похудевший коротышка) Зверев. Их бой начался не просто стремительно и жёстко, но и на равной силе, так что разница габаритов сразу отошла на второй план. Теперь всё решали мастерство и выносливость.
– А что, собственно… – открыл рот Коровин, – а что, собственно, происходит?.. А?
Он посмотрел на парней, сцепившихся в поединке, потом уставился на своего секретаря и снова недоумевающе пробормотал:
– А кто, собственно, объявил поединок? Я не объявлял… а вы?
Лиза захлопала ресницами, мотнула головой и на всякий случай проверила бумаги в папке, что держала в руках, будто искала там ответ.
Коровин снова глянул на Саблина и Зверева.
До него, конечно, дошло, что просто так он не сможет их урезонить, поэтому оставалось лишь сделать вид, что так и задумывалось:
– Ах да, – сказал Коровин уже увереннее, – мы же на прошлом уроке говорили, что следующее занятие начнём с поединка этих двух учеников. Вон того, высокого… как же его фамилия… хм… и вот этого… Зверев, кажется, да? Ну вот. Всё правильно.
Исидора, что стояла рядом со мной, тихо засмеялась и спрятала лицо за моим плечом.
А вот мне было не до смеха – я следил за каждым шагом Лёвы, за каждым его движением и поворотом головы. По его лицу пытался угадать эмоции и готовность драться до победного.
Теперь от этого зависело, будем мы участвовать в турнире или нет.
Пока я готовил Лёву весь этот месяц, то ни разу не замечал, чтобы Платон Саблин хоть как-то тренировался. Он всё так же просиживал выходные в таверне «Четыре лотоса», всё так же не особо старался на занятиях у Коровина (хотя на его занятиях никто не старается), да и вообще не проявлял интереса к поединку с Лёвой.
 
Но сейчас выкладывался на полную катушку.
А драться Платон Саблин умел. И не только кулаками, но и фехтовал неплохо. Он совсем не скрывал, что его раздражает стойкая настырность противника – коротышки, которого всего месяц назад сам Саблин с лёгкостью унижал и заставлял рычать.
Исидора перестала смеяться над Коровиным и тоже с тревогой начала следить за боем.
– Я вчера за Лёву молилась Бартлу, – прошептала она мне. – Молилась прямо перед статуей Бога Бури и Правосудия у Главной Башни.
Я покосился на девушку.
Исидора… что делала? Молилась?
– Думаешь, он проиграет? – спросил я тихо.
– Либо проиграет, либо нет, – ответила Исидора. – Не хочу делать ставок. Просто пожелаю ему удачи.
Я нахмурился, не сводя глаз с Лёвы и Саблина.
Нет уж, обычной удачей тут не отделаешься.
Мечи противников звенели друг о друга и глухо стучали о защиту, каждый то наступал, то оборонялся. Поединок набирал обороты, становясь всё более опасным, и если бы не кожная броня Витязей, то обоих противников уже унесли бы в больницу.
– О-о-о-о… – услышал я изумлённый, но сдавленный возглас Коровина, наблюдающего за поединком. – А уроки-то не зря прошли. Лиза, вы только гляньте, как они сражаются. Даже этот… как его… дерётся, как зверь! Обязательно отметьте успехи моих учеников в речи для открытия зимнего театрального сезона. Это же надо. А я отличный учитель. Вы только посмотрите, Лиза! Вы видите? Ай да я!
– Вы бесспорно великолепны, господин Коровин, – закивала девушка и быстро пометила что-то в блокноте.
Хмурое небо неожиданно решило запорошить землю первым снегом: крупные хлопья, подхваченные ветром, закружили над головами студентов, начали осыпать крыши теплиц, ипподром, жухлые кусты у дорожек.
Но на поединок погода никак не повлияла – никто из противников снега будто не заметил.
Тем временем злость Саблина достигла предела. Его удары стали резкими и торопливыми – он будто отмахивался от надоевшего Лёвы, ну а тот всё настырнее атаковал. При этом он старался сохранять хладнокровие и разумно оценивать возможности противника.
Лёва отлично знал свои недостатки: низкий рост, короткие руки, мелкий шаг. Мы с ним это прорабатывали раз пятьсот, чтобы из изъянов, в конце концов, сделать преимущества. И наблюдая за тем, как Лёва использует наши уроки и выбивает противника из колеи, я испытывал гордость – а этот пацан оказался крепким и смышлёным.
С каждой секундой Лёва входил в раж – он будто не сражался, а вытанцовывал: молниеносно переносил вес с ноги на ногу и ловко уходил от ударов, кружился вокруг противника, при этом умудрялся сохранять железное равновесие. Он сросся со своим мечом и ролью возможного победителя.
Это и придавало ему сил.
Собравшиеся вокруг площадки студенты-Витязи, пооткрывав рты, смотрели, как с виду неуклюжий коротышка удар за ударом уделывает своего оппонента.
Ну а потом несколько девушек начали хором скандировать, хлопать и вскидывать руки:
– Лё-ва Зверь! Лё-ва Зверь! Зве-е-е-ерь!
Их кричалку подхватили остальные, и уже через несколько секунд толпа начала дружно орать и хлопать:
– Лё-ва Зверь! Лё-ва Зверь! Зве-е-е-ерь!
Не знаю, что именно ощутил сам Лёва, но на его вспотевшем лице появился румянец.
«Только не отвлекайся…», – прошептал я себе под нос.
Но он отвлёкся.
Всеобщая поддержка, такая для него непривычная, оказала ему паршивую услугу. Он засмущался, стал ошибаться. Хитрый Саблин моментально почуял слабину противника и использовал момент, проведя грамотную атаку.
И стоило Лёве чуть потерять равновесие, как его тут же снесло с ног.
Он плюхнулся задом в мокрый снег и замер, как пришибленный – его падение случилось в том самом месте площадки, где Лёва уже шлёпался задницей в лужу. Ещё месяц назад. Тогда он просто сбежал.