"Фантастика 2023-171". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Ложная луна зависла над землей совсем невысоко – на уровне десятого этажа. Будь здесь десятиэтажное здание, Ложная луна задевала бы крышу.
От нее исходил красноватый свет. Тускловатый, но достаточно сильный, чтобы соперничать с обычным лунным светом. Сразу два ночных светила – картина сюрреалистичная, как кадр из научно-фантастического фильма или видение из сна.
В ржаво-серебрянном свечении по равнине брели темные фигуры – очень далеко, почти на горизонте. Среди фигур встречались гигантские, уродливые, непохожие ни на что – навроде трехногих пауков или ходячих триумфальных арок.
– Уроды и Лего, – сказал я. – Одни как пешки, другие – ферзи. И все бессмертные... Пока они шастали по Поганому полу без смысла, особой проблемы никому не причиняли. И теперь организовались. А любая организация может провернуть такое, чего не снилось ни одному по-отдельности.
– Они идут на зов своего главнокомандующего, – подхватила мою метафору Ива.
Я помолчал.
Нежить нас обтекала, как обычно, на расстояние пары километров. Я даже засомневался, что мы заинтересовали бы Погань, не будь у нас Знака Вечной Сиберии. Вся эта ночная шушера спешила к Единому. К Оку Ведьмы.
– Как думаешь, что это такое? – спросил я Иву, показывая пальцем на Ложную луну.
– Похоже на голограмму, – ответила та. – Своего рода маяк для Погани.
– Почему она нам раньше не встречалась?
– Скрывалась за горизонтом, по всей видимости.
– Она опасна?
– А что говорит твой сканер?
– Она похожа на Пустых... Хотя есть что-то общее и с Уродами. Уроды более... плотные, что ли.
– Это очевидно. Пустые и Ложная луна менее материальны, если можно так выразиться.
– Среди ипостасей Единого есть разные сущности. Вопрос на сто миллионов “гринкарт” в Республику Росс: что из себя представляет Единая Ипостась? Голограмму или что-то более плотное?
Теплый, насыщенный горьковатым запахом полыни ветерок овевал лицо. Две луны равнодушно освещали темную процессию в степи. Из моей головы напрочь вылетели игривые мысли. Стало тоскливо и тревожно, как в ожидании чего-то очень плохого...
Я посмотрел на Иву. Сколько времени она стоит так и наблюдает? С самого вечера? Тени от длинных ресниц трепетали на мраморных щеках, и приходилось то и дело напоминать себе, что это не человек и не живое существо. Настоящая живая девушка прижалась бы ко мне, взяла за руку при виде этого беззвучного темного шествия, этих многих сотен потусторонних тварей. Но не Ива-2.
– Ива-1 видит все с орбиты, – заговорил я. – Выходит, и эпицентр тоже?
– Определенно.
– Но она сказала, будто не знает, что из себя представляет Око Ведьмы. А я не спросил, куда двигается Погань... Может... спросить?
– Скорее всего, она не ответит, – пожала плечами Ива. – Но попробовать не вредно.
– Ладно, – сказал я, недовольный таким оборотом разговора. Зря я ляпнул о том, что надо переговорить с Ивой-1, которая перенастроит мне нейрочип втихаря. Теперь не отвертеться. В то же время мои чувства к Иве-1 – самое маловажное из всего, на чему следует придавать значение. Главное – спасти Киру и осилить Единого. Чтобы спасти наше общее будущее. – Поговорим с ней позже. Глядишь, сами разберемся. А почему ты думаешь, что она не ответит?
– Это лишь предположение. Кураторы попытаются сохранить все наживки. Если они будут знать нечто, что неизвестно тебе, ты останешься от них зависимым.
– То есть на Киру они не особо надеются? Считают, что из-за нее я не пойду в Росс?
Это предположение меня возмутило.
– Людям свойственно переносить особенности своего мировосприятия на других. У них небинарная мораль, и на твоем месте Габриэль на помощь Кире не пошел бы. Это неразумно – идти на поводу у врага. И будь Кира росской, она бы это поняла.
Я воззрился на Иву. Она продолжала смотреть на шествие Погани, стоя по мне в профиль.
– Ты тоже так полагаешь?
– Нет. Я – Либерахьюм. Но я понимаю россов. Кира – твое слабое место, и если отринуть чувства, то идти за ней в Росс нельзя. Они не перестанут шантажировать тебя ею.
 
– Так. Они ее не отпустят, да? Пока не получат все, чего хотят?
– Это логично.
– Тогда... – Я свирепо задышал. – Тогда и в самом деле не следует за ней идти.
“Молодец! – провозгласил в уме циничный голосок. – Наконец-то ума поднабрался!”
Ива повернула ко мне голову и потрясенно спросила:
– Олесь, ты серьезно?
В этот миг она была максимально похожа на настоящую женщину. Потрясенную тем, какую глупость ляпнул ее лучший друг.
– Чтобы победить россов, нужно думать, как росс, – пробормотал я. Злость во мне присутствовала, но слабенькая, не как раньше. Даже не знаю, что повлияло на мое успокоение: Ива или Витькина медитация, которую я выполнял каждый вечер перед сном. Я ощутил, как во мне поднимается стихия огня – жар и электрическое покалывание в мускулах. Но стоило мне обратить на это внимание, как жар сам собой успокоился. А вместе с ним растворилось девяносто процентов злобы. – Идти на переговоры бессмысленно. Не спасу Киру и сам подставлюсь.
– Но...
– А ты что от меня ожидала, Ива? – фыркнул я. – Ты ж сама сказала, что понимаешь россов. Думаешь, я ринусь, как герой, грудью на амбразуры?
– Я надеялась, что ты найдешь выход... Но не откажешься от идеи спасти Киру.
– Как я найду выход, если даже один из самых развитых искусственных интеллектов этого не может? Кто я, по-твоему?
– Ты – человек. Творец. – Ива смотрела на меня в упор, но во взгляде не было жесткости. Ее грудь вздымалась, словно бы она задыхалась от эмоций. Лицо выражало сдержанные восхищение и гордость. – Тот, кто создал меня и многое другое на этом свете. Тот, кто выживал в изменчивом мире много миллионов лет, вопреки всякой логике и наперекор судьбе.
Я смутился, шагнул назад, погладил отрастающую бороду.
– Пафосно-то как!.. Не думал, Ива, что в тебе есть нечто поэтическое. Только это не я лично выживал вопреки судьбе и все такое.
– Это неважно. Мы, умботы, всегда восхищались вами. Ваша жизнь во много самодостаточна. А вот мы живем ради вас. Без служения наши жизни лишены смысла.
– А что, если это восхищение в вас запрограммировали? – буркнул я.
– Мы рассматривали такой вариант. У него не нулевая вероятность. И все же людьми нельзя не восхищаться даже исходя из простой логики.
Помолчав, я медленно сказал:
– Я пойду спасать Киру. Не отказываюсь от нее и никогда не откажусь. Просто не знаю, как это сделать. Как договориться с этими тварями.
Ива не ответила, а я слегка повернул голову, почуяв приближение Витьки.
Спустя секунду он подошел, шаркая как попало надетыми мокасинами и позевывая.
– Силу они понимают, – хриплым со сна голосом сказал он. – И язык боли. Любая тварь этот язык разумеет.
– Чего не спишь? – спросил я.
– А ты чего не спишь? – парировал он.
Я не стал препираться. Показал на горизонт.
– Видал?
– Видал. И Ложную луну тоже. Я тут давненько ваши разговорчики слушаю. Правда, слышно плохо. Надо погромче разговаривать, знаете ли, а не шептаться, как два шпиона.
– Учтем на будущее. А что ты имеешь в виду под силой? Это какую силу мы покажем?
– Зеленые бусины. Устроим диверсию. А потом будем разговаривать с россами. Уверен, они станут куда сговорчивее – особенно когда узнают, что у нас есть еще вакуумные бомбы. Кроме этого надо поговорить с Отщепенцами. Они ведь договорную войну ведут с россами? И они все поголовно воины, да? Значит, втайне или в открытую мечтают одержать настоящую победу над противником, не договорную. Поговорим с ними, разнюхаем про настроения, ходы-выходы, возможности, шансы и риски.
– Думаешь привлечь Отщепенцев на свою сторону?
– Как максимум. Минимум – узнаем слабые места россов. Их не может не быть – россы все ж таки не боги. Если докажем Отщепенцам, что это будет своего рода победа, они из кожи вон вылезут, чтобы нам помочь и подосрать россам.
– А Ива-1?