"Фантастика 2023-171". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Когда я заглянул, пацан вздрогнул и напрягся. Я улыбнулся ему и вышел, успев заметить, что мой интерес женской половиной здорово напряг и наложниц. С опозданием дошло: они реально боятся, что новый “пано” запросто зашибет чужое дите. На кой молодому льву конкуренты в виде львят от прежнего, убитого царя зверей?
– Дите порогу не преступит! – тонким голосом выдавила Азалия. Дескать, ребенок мешать не будет, не трогай его. Пацан, скорее всего, ее, судя по темным волосам и азиатским чертам.
Я подумал, что вздумай Гришан или другой Отщепенец, будучи не в духе, завалить пару детей или наложниц из категории “маглов”, ему за это не будет ровным счетом ничего. Здесь нет ни судов, ни омбудсменов. Все права у Отщепенца, а наложницы – его собственность, с которой он вправе поступать так, как приспичит его левой пятке.
В становище быть Отщепенцем хорошо. Но что тут держит этих несчастных маглов? Я бы на их месте просто ушел в Поганое поле.
Ладно, не все ведь как я. Значит, у них есть причина оставаться и терпеть сословную несправедливость.
Я вышел из шатра на свежий воздух и обнаружил, что Кира показывает местной ребятне, как кататься на скейте по утоптанному грунту. Зачем, кстати, она таскает доску с собой? Мы уже давно не на ровных улицах Князьграда-1.
– Ну и как там? – спокойно спросила она, когда я приблизился.
Возможно, я навыдумывал про ее эмоции по поводу моего нового статуса от избытка фантазии. Кире в общем-то плевать на такие мелочи. Она сама из дикого племени, поклоняющегося огню. У них традиции могут быть похлеще, чем у Отщепенцев.
– Варварство. У наложников без магических способностей нет никаких прав. Они как собственность.
– Люди всегда – чья-то собственность, – неожиданно выдала Кира. – Просто некоторые про это не подозревают и думают, что свободны.
– Откуда такая мысль?
– В книгах прочитала.
Я не нашел, что сказать. Кира молчала и смотрела, как трое ребят катаются по очереди на скейте. Колесики выдавливали на мягком дерне глубокие бороздки. Нормально не покатаешься, но детвору это не останавливало. Воздух наполнился синевой сумерек, а с реки потянуло прохладой.
– Пойми меня правильно, Кира... – начал я. – Я хочу получить новые допарты... То есть магические штуки, понимаешь? А потом мы уедем отсюда в Республику Росс. И дальше видно будет.
– Хорошо.
– Хорошо?
Кира посмотрела на меня.
– Я ведь говорила, что человек никогда не бывает полностью свободен. Он всегда – чья-то собственность. Своей семьи, Председателя, Президента, хозяина, работодателя, традиций, обычаев... или идеи – идеи вернуть того, кого не вернешь, как это в твоем случае, Олесь.
Я нахмурился.
– Это не навязчивая идея, Кира! Я поклялся! И это – моя цель.
– Допустим, ты вернешь Витьку, – серьезно сказала Кира, и у меня сердце пропустило удар. “Вернешь Витьку” – звучит-то как! – Что будешь делать дальше? Поставишь новую цель и будешь носиться за ней по всему Поганому полю?
– Видно будет, – буркнул я, подумав, что в глубине души не сильно-то и верю в возможность вернуть Витьку. Иначе прикидывал бы, что делать дальше. А я совсем не думал об этом. – Построим дом и будем жить. Или отправимся в путешествие. Или осядем в Республике Росс.
– Или здесь, – добавила Кира.
– Или здесь, – упрямо повторил я. – А что? Что плохого в целеполагании? У тебя тоже есть цель – найти библиотеку и зарыться в книги. Тоже мне...
– Это не цель, – перебила Кира. – Это самообман. Книги – способ убежать от реальности в выдуманные миры. Духовный эскапизм. Но сейчас я думаю, что пора принять мир таким, какой он есть, а не бегать кругами, как цепной пес вокруг будки. Это место ничуть не лучше и не хуже любого другого.
– Не для тебя.
– Зато для тебя это место лучше многих. Ты ведь ведун. И не самый слабый, раз победил Гришана.
– Я не понял: к чему ты клонишь?
– К тому, что ты не обязан идти в Республику Росс. Ты волен остаться.
Я смотрел на нее некоторое время. Дети вопили вдалеке.
– Ты что, хочешь меня покинуть?
Кира ответила не сразу. Смущенной она не выглядела, разговор ее не напрягал. Она обдумывала свои слова.
 
– Олесь, ты будто чувствуешь вину передо мной. А ты ни в чем не виноват. Я с тобой по своей воле, никто меня не заставлял. Если ты думаешь, что я буду ревновать к твоим наложницам...
Я скривился, как от зубной боли.
– ...то мне все равно. Мужчинам надо изливать избыток своей мужской силы... как, собственно, и женщинам, но мужчины хуже умеют терпеть неудобства, скажем так. Так что развлекайся как хочешь, я тебе не помешаю. Поставлю здесь шатер и заодно посторожу машину.
Не скажу, что ее “разрешение” и было тем, чего мне недоставало. Я подозревал, что это очень тонкий троллинг, на какой только способна начитанная женщина без особых комплексов цивилизованного человека. Мы ведь и не было парой, чего я заморочился с этими наложницами? С чего вообразил, что Кире это не понравится?
У женщин, насколько мне известно, вообще гипертрофирован инстинкт собственника. При виде потенциальной соперницы у них на бессознательном уровне поднимается шерсть на загривке, вылезают когти, и они начинают шипеть. Но я сужу по дамам из первой четверти двадцать первого века – точнее, по “квесту к буржуям”, после которого у меня амнезия и одновременно обширная ложная память.
Я почесал бороду и мотнул головой:
– Пойдем, поедим. Там на стол накрывают.
Кира особо не колебалась и не ломалась. Мы уселись по-турецки за низкий стол, заполненный тарелками с холодным вяленым мясом и жареной рыбой, деревянными чашами с кашей, пирогами и квашеной капустой. Вся эта еда была приготовлена, видимо, загодя, а сейчас просто выложена на стол без подогрева. Не знаю, где они хранили снедь на этой жаре – наверное, где-нибудь у воды или даже прямо в воде. Или у них есть холодильник с надписью: “Сделано в Республике Росс”.
Кира “официально” – моя наложница, но Азалия и Катерина не стали ее тянуть к себе в сераль, чтобы господин потрапезничал в гордом одиночестве. Сами эти двое ускользнули в “пристройку” и не давали о себе знать ни единым звуком. Гришан хорошо их выдрессировал. Появлялись они лишь для того, чтобы подлить чаю, убрать грязные тарелки и зажечь свечи, когда совсем стемнело. Причем мне чудилось, что они владеют телепатией: до того вовремя появлялись.
В этом тоже было что-то от вышколенного обслуживающего персонала эпохи буржуев.
После ужина Кира удалилась возводить свой маленький шатер возле “гарбовоза”, и меня снова на минуту охватило бесячее чувство вины. Но я сумел от него отбрыкаться, напомнив себе аргументы самой Киры. За нашу безопасность я тоже не особо волновался. Кодекс бусидо Отщепенцев, или как он у них называется, соблюдался железно, и мертвый Гришан обеспечил меня и всю мою собственность, в том числе живую, определенным иммунитетом.
Конечно, если я повздорю с кем-нибудь из местных татуированных магов, разговор приобретет новые нотки, но за весь вечер ко мне в шатер не пожаловал ни один гость, чтобы с ним можно было поругаться. Или тут не принято ходить в гости без приглашения, или я первым должен обойти соседей... Я решил повременить с хождением по гостям – по крайней мере, до завтра. Вот представлюсь Совету, заявлю о своих целях, и видно будет...
За шатром размещались “удобства” в виде обычного деревенского туалета с дырой в полу, но с камышовыми стенами, душ с нагретой водой в жестяной цистерне и простой рукомойник. Я почистил зубы и помылся в душе, где нашлись огромный кусок мыла, будто отрубленный от еще большего куска, и шампунь в стеклянном бутыле без наклеек. Мыло, несмотря на устрашающий вид, пахло приятно и не щипало глазки. И шампунь оказался достойным, чтобы привести мою растительность в порядок.
Я хотел предложить и Кире помыться, но она уже забралась в шатер.
Для помывочных процедур я распустил волосы и этим лишил свой волосяной допарт экранирующих свойств. Хрен пойми, как он работает, но от телепатических атак меня защищают собственные патлы, непременно собранные в хвост или (как я предполагал) заплетенные в косу. Для косы длины волос пока не хватало, но это вопрос времени. Сейчас волосы достигали плечей – еще пара месяцев, и я обзаведусь косой, как у Отщепенцев.