"Фантастика 2023-171". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Эти мечты умиротворяли, и я начал потихоньку засыпать, несмотря на покашливание тети и лай неугомонной собаки. Перед тем, как окончательно провалиться в сон, я подумал, что хорошо бы завтра проснуться в своей арендованной квартире... ищущим работы молодым эникейщиком без денег.
***
Но проснулся я в барачных апартаментах трудоустроенным мусорщиком. Ничего не изменилось, сон продолжался – если это сон. Некоторое время я валялся в постели и вспоминал вчерашнее.
Несмотря на некоторые опасения, употребление дури не оставило особых последствий, кроме жажды. Ее я утолил в туалете, напившись прямо из-под протекающего крана. Вода оказалась вкусной и чистой, несмотря на плачевное состояние труб.
Вчерашний пофигизм улетучился, и я с неприятным сосущим чувством в груди осознал, что Модератор рано или поздно до меня доберется, и надо с этим что-то делать. Не стоит попадать в карцер до того, как свалю в лес.
Сегодня осмотрюсь и сбегу. Засиживаться себе дороже. Правда, нестись сломя голову резона нет – схватят и запрут в карцере. Поэтому самый оптимальный вариант – разнюхать обстановку, а после делать ноги.
Тетя уже встала и хозяйничала на кухне, аппетитно пахло. Через тонкие стены слышалась ругань соседей – они словно бы и не переставали ругаться со вчерашнего дня.
– Смольяниновы никак не угомонятся, – сказала тетя, жестом приглашая меня садиться за стол. – Как кошка с собакой... Бедный Витька – слушает это каждый день...
Витька, насколько я понял, – это вчерашний пацан.
Тетя выложила передо мной разнообразную снедь: пирог с творогом, печенье, чашку с вареньем, яичницу с луком.
– А разве мы не в столовой питаемся? – спросил я.
– В столовой, – подтвердила тетя Вера. – но я люблю домашнее. И ты тоже. Я от работы швеей по болезни освобождена, чем еще дома заниматься?
Некоторое время мы молча ели. То есть в основном ел я, тетя же потягивала чай.
– Не вспомнил? – наконец спросила она, хотя и так было понятно, что нет.
– Не вспомнил, – виновато ответил я.
Она закашлялась, и я подумал, что ей нужны антибиотики и полноценное квалифицированное лечение. Если бы не Рептилоиды со своими играми и экспериментами...
Кое-что вспомнилось.
– Тетя Вера, у тебя есть мои фото?
Она вздернула тонкие брови.
– Откуда же? Только Модераторы фотографируют людей. Да в Князьграде, говорят, фото делают.
Вот так незадача! Не выйдет у меня выяснить свой “предыдущий облик”. Почему-то я загодя предполагал, что это не будет простой задачей.
После завтрака, когда тетя вышла из барака по какой-то хозяйственной надобности, я пошарился в шкафу в спальне, посмотрел “свою” одежду. Все впору. Что ж, мой предшественник определенно был моего телосложения и роста.
И трусы все же были его, а не мои.
***
Тетя показала, где мой мусоровоз – в гараже в сотне метров от барака. Дала ключ, который висел на гвоздике в квартире (буду называть нашу барачную халупу квартирой). Это была металлическая перфокарта размером раза в полтора больше обычной банковской карты, вся изрешеченная дырками разной формы. Судя по поверхности, ключ-перфокарта одновременно была микросхемой – в Вечной Сиберии самые большие микросхемы в мире... Перфорированная поверхность вкупе с микросхемой не позволит просто так запилить дубликат.
Я пошел к гаражам, зажимая в ладони необычный ключ и поглядывая по сторонам. Людей маловато, вдали на поле работают люди, возле нашего барака движения вовсе нет. Вероятно, наш барак заселен не весь, но жильцы все равно теснятся в крохотных “номерах” – зимой теплее.
Мне предстояло собирать мусор в нескольких Посадах, причем начинать нужно с асфальтированных улиц.
Пока шел к гаражам, обратил внимание, что бараки раскиданы, на первый взгляд, без всякого порядка, на значительном удалении друг от друга. Но если присмотришься, то увидишь во многих местах проросшие травой и бурьяном каменные кладки фундаментов разрушенных или сгоревших зданий. Раньше здесь было, по всей видимости, куда больше построек и, соответственно, населения. Из земли тут и там торчали арматурины и мотки ржавой проволоки, огромные рифленые покрышки грузовых автомобилей и полусгнившие бревна.
От оставшихся бараков, включая наш, тянулись провода, их поддерживали столбы.
День с самого утра выдался теплым, почти жарким. Я не шарю в климате Сибири, но почему-то подумалось, что это не совсем нормально. Пусть даже на дворе июнь.
Возле гаражей отирался давешний пацан – Витька Смольянинов. Возле его ног сидела крупная рыжая дворняга с длинной мордочкой и торчащими ушами, чем-то похожая на колли.
– Привет! – поздоровался Витька.
– Привет. Ты – Виктор?
Пацан перестал лучезарно улыбаться.
– Ты чего, Олесь, прикалываешься? Не узнал?
Пришлось объяснять про глюк. Хорошо, что здесь все в курсе глюков и не задают лишних вопросов. Это как если б я был алкашом и объяснял приятелям-выпивохам, что вчера малость перебрал и поэтому бросался с ножом на бронзовую статую в центре города, приняв ее за живого человека. Или был бы наркоманом и оправдывал потерю памяти передозом. Полагаю, в обоих случаях меня понимали бы с полуслова.
Стукнула идея, что в Вечной Сиберии все, по сути, и есть наркоманы, но по части квестов и немножко “Тишь-да-глади”. Наверное, оба этих наркотика помогают отвлечься от беспросветной жизни.
– Чего гуляем? – спросил я мальчишку. – Дома неохота сидеть?
– Неохота, – помрачнел тот. – Предки лаются с утра. Они всю жизнь лаются.
Грустил он недолго – секунды две. Повеселев, снова заулыбался и предложил:
– Давай, я тебе помогать буду, раз ты ничего не помнишь? Мы ведь с тобой друзья! Часто катаемся вместе на твоем мусоровозе.
– Да ну? – протянул я, а сам подумал, что помощник не повредит. На всякий случай полюбопытствовал: – А тебе в школу не надо?
...Если в этой заднице мире вообще есть школа, договорил я про себя.
– Сейчас каникулы, ты че? – сказал Витька. – И это забыл?
– Ах да. Июнь на дворе. Ладно, поехали. Но пса оставь.
Все это время, пока мы общались, пес спокойно сидел и смотрел на меня круглыми умными глазами, высунув язык. Витька потрепал его по макушке и извиняющимся тоном произнес:
– Кими, тебе придется остаться...
Пес будто понял человеческую речь, поднялся и затрусил прочь, размахивая хвостом.
Ворота гаража не запирались на замок, просто закрывались на щеколду, чтобы случайно не распахнул ветер. “Мой” мусоровоз – единственное транспортное средство в гаражах, где хватает места на пять большегрузных авто.
Я залюбовался мусоровозом – прежде мне никогда не попадались машины с таким необычным дизайном. Он был больше похож на инопланетный вездеход, чем на мусоровоз. Приплюснутый, многогранный, на четырех крупных и широких колесах. Впереди кабина на двоих, позади закрытый кузов с задней загрузкой (вручную) и боковой (с помощью гидравлического манипулятора, который хватает контейнеры).
Желтая краска на манипуляторе облезла, но в целом манипулятор смотрелся внушительно и современно. На кузове сбоку от манипулятора находилась панель управления с испачканными в масле рычажками и клавишами.
В помещении была яма, вдоль одной стены – полки с инструментами, вдоль другой – длинный щит с шестью прямоугольными гнездами. В трех торчали металлические коробки с прорезиненными красными рукоятями, три оставались пустыми. В глубине пустых гнезд поблескивали три медные клеммы.
– Неплохой манипулятор, – одобрил я. – Смотрится новее всей остальной машины.
Витька отчего-то хихикнул:
– Еще бы!
Я не вкурил, отчего он веселится, но выяснять не стал. Позже.
Я сунул карту-ключ к щель подходящего размера в двери кабины, потянул за ручку, и дверь, лязгнув, открылась. Автоматически разблокировалась вторая дверь, со стороны пассажира. Мы забрались в кабину, уселись на обшитые мешковиной кресла. Руль самый обыкновенный, а вот рычаг переключения скоростей вызывает недоумение: двигается в проеме не так, как обычно, а только вперед и назад, застревая в пазах напротив обозначений “0, 1, 2, 3, 4”. Сейчас рычаг был в положении “0”.