"Фантастика 2023-171". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Так и не узнав ответ на этот вопрос, Акси стала с нетерпением ждать появления человека из их поселка. Теперь уже бывшего, покинутого. Надолго ли? Не придется ли сейчас постоянно кочевать по лесам Атлантиса? Или ее отец с соседями решат где — нибудь обосноваться окончательно? Денег, чтобы неплохо обстроиться на новом месте, теперь в достатке. Вот они, двести пятьдесят три золотых монеты. Хотя нет, пятьдесят из них придется вернуть. Это залог за ее старшего брата. И почему он ее не навестил в Каркеле? Наверное, держат в каком — нибудь баронском замке. У того же Хелга. Надо же, ровесник ее Риума, а уже барон. И родом почти из простых. Не совсем, конечно. Хелг из дворян, но всего во втором колене. И Ксандр, он еще моложе Хелга, а говорят, столько повидал и натерпелся. Она сама же видела его спину. Вот ужас — то! Бедненький. Граф, а совсем не высокомерный.
Его старшего брата, графа Дарберна, она немного побаивалась, а брата его жены, маркиза Ильсана, сразу же невзлюбила. Чувствовалось, что это взаимно. Очень даже было заметно. Возникало стойкое убеждение, что этот маркиз считает ее каким — то пустым местом. И нижнюю губу постоянно выпячивает. Презирает что ли? Но несколько раз замечала, что взгляд маркиза менялся, его глаза как — то по — особенному смотрели на нее. И не сколько на лицо, сколько на фигуру, а губы вдруг как — то плотоядно оскаливались.
Вот Хелг, тот вел с ней совсем по — другому. В первые дни — сухо и деловито, а потом, когда опасность для жизни графа явно пошла на спад, стал заметно веселей. В Каркеле и вовсе часто шутил. А вот граф Ксандр для нее остался загадкой. Понятно, что вначале ему было не до чего, с такой — то раной, а потом, когда дело пошло на поправку, был то общительным, то почему — то замыкался. Мог быть веселым, а мог и грустным. Но чего не было в отношении нее, так это гонора. У Хелга, кстати, тоже. Странно. И удивительно. Но и Хелг сейчас тоже изменился. Как только выехали из каркельского замка, его как подменили. Мрачный стал и, как ей показалось, почему — то нервный. Из — за того, что приходится ехать по чужим землям? Или думает, что ее отец его обманет, деньги возьмет, а их парня не вернет?
Так, в размышлениях, прошла седьмица, наконец, на постоялом дворе появился Эрнус — парень из их поселка. На дело с собой его не брали по причине того, что правая рука почти не работала — последствие встречи с медведем полтора года назад. Тогда нашли берлогу с залегшим на зимнюю спячку медведем, думали, что всем скопом запросто его одолеют, но пущенные стрелы только разозлили медведя, тот бросился на охотников, выставивших рогатины, и Эрнусу не повезло, сил справиться с такой тушей оказалось мало. С тех пор Эрнус на охоту, что на зверей, что на людей, не ходил. А как посланец вполне был уместен.
Эрнус увел Акси с постоялого двора, к новому месту их поселка шли долго, до самой темноты. Новое место Акси не понравилось. И поляна была меньше и избы еще не обжиты, весь скарб с собой взять не удалось. Акси боялась, что из — за переезда потеряется ее рогатый шлем, но нет — вот он, Вири им играет. И еще таскает за собой новую игрушку — маленькую фигурку рогатого воина, ее нашли в подсумке у графа Ксандра. Отец, помня, что рогатый шлем, на который положил глаз ее младший брат, пришлось отдать Акси, на этот раз новую игрушку отдал Вири.
Известие, что Риума оставили заложником, Ламинт встретил хмуро. Хотя что — то такое он мог предположить. Не любят эти аристократы, когда играют не по их правилам. Вот и сейчас, видимо, решили показать, что они такие важные господа и всё должно быть по их слову. Пятьдесят золотых монет, полученных в качестве залога за Риума, Ламинта немного успокоили, даже не немного, ведь за простого лесовика получить сумму, равную сумме, даваемой за графа, это же здорово. Именно так отреагировали на полученные в залог деньги их соседи, тоже присутствующие при встрече. А как иначе? С двухсот золотых за Эйгеля семье Ламинта должно достаться шестьдесят монет, а остальные деньги — это доля их соседей. Удачно они провернули это дело, пусть и ценой ухода с насиженного места.
 
Эйгеля, находящегося под запором в свежесрубленной баньке, на следующее утро отправили к ларским солдатам, так и стоявшим близ дороги неподалеку от постоялого двора. Эйгель был сам не свой. Получается, что за него выплатили двести золотых монет! Он совсем на это не рассчитывал. Эйгель, конечно, слышал обещание Хелга, но ведь Хелг совсем не решал такие вопросы. Решать мог Ксандр, но он тяжело ранен. Эйгель первым делом, когда его отправляли на свободу, спросил о состоянии Ксандра, ведь тот был в очень тяжелом состоянии, когда Эйгеля увели лесовики. Если не Хелг и не Ксандр, значит, деньги дал милорд Дарберн. Больше некому.
Эйгель регулярно видел ларского графа, ведь парень состоял на службе в личной сотне графа, пусть и на самой низшей должности. За все время милорд Дарберн ни разу не обратился к нему, хотя для солдат своей личной сотни время находил, пусть и изредка, но перебрасывался парой слов. Эйгель помнил, с какой неприязнью отнесся граф к Эйгелю два с лишним года тому назад, когда казнили его старшего брата. И, кстати, милорд Дарберн, обещал казнить и его, Эйгеля. Но передумал. Ксандр заступился, ясное дело. Но неприязненное отношение к себе Эйгель если и не замечал, то чувствовал. Или хотел чувствовать. И вот теперь, получается, граф Дарберн заплатил за него, простолюдина, сумму, равную сумме цены за четырех графов.
Эйгель хотел расспросить про подробности у милорда Хелга, но взглянув на его мрачное лицо, передумал. Сердится за то, что ему пришлось пообещать заплатить такой выкуп? И нагоняй, наверное, получил от графа. Эйгель ограничился только вопросом о самочувствии милорда Ксандра.
— Идет на поправку, — коротко ответил Хелг, отдав солдатам приказ быстро собрать лагерь и, несмотря на то, что наступал вечер, двинуться в обратный путь.
Ехали быстро, насколько это было возможно. Ведь дорога превратилась в сплошную грязь, осень стояла в самом разгаре, мелкий нудный дождик моросил, почти не переставая. Из — за этого, несмотря на то, что торопились, до Каркела добирались две седьмицы. Хелг вернул в казну сорок с лишним монет, оставшихся от поездки, граф Дарберн хмуро выслушал его отчет, и уже прощаясь, неожиданно сказал:
— Как мне теперь все рассказать Сашке? Не знаю.
Хелг, направляясь к выходу, остановился и, взглянув на осунувшегося графа, ответил:
— Милорд, разрешите?
— Да, конечно. Ты ведь теперь барон. Слушаю.
— Милорд, я знаю его светлость уже давно, хотя и не так хорошо, как вы. Сказать правду надо. Только что будет потом? Милорд Ксандр в последнее время, как я его видел, изменился. Это не бросается в глаза, но это так. Милорд, не подумайте, что я пользуюсь случаем и хочу как — то навредить милорду Ильсану, ведь у меня с ним не очень хорошие отношения, но…
— Я и не думаю. А то, что ты пытаешься сейчас сказать, я и сам это знаю. Сашке нельзя встречаться с Ильсаном после того, как я ему все расскажу. Так?
— Да, милорд.
Дарберн тяжело вздохнул.
— Вначале поговорю с Ильсаном. Тебе, кстати, не встретился отряд из Гендована?
— Нет, милорд.
— Отец Ильсана и… Эльзины… послал в помощь еще четыреста солдат. Люди как раз нам нужны, но, боюсь, что может быть плохо, если они успеют добраться до Каркела. Их будет уже пятьсот солдат, большая сила. И если Сашка сцепится с Ильсаном…
— Милорд, простите за бестактность и наглость… Ильсана надо отправить обратно в Гендован и как можно скорей.
— Да, — снова вздохнул Дарберн…
На следующий день в послеполуденное время графский замок пришел в движение. Гендованская сотня садилась на коней. Маркиз Ильсан, раскрасневшийся и возбужденный, покрикивал на мешающихся солдат, а барон Унгин мрачно покусывал усы. Вскоре гендованцы рысью выехали за ворота замка, возвращаясь к себе в Гендован.
А днем следующего дня Дарберн решился на разговор с братом.
— Что, действительно, гендованцы уехали к себе? Я думал, что они только до Ларска. А ты почему снова такой мрачный? С каждым днем все мрачней и мрачней. Ну — ка говори, что там у тебя!