"Фантастика 2023-171". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

   Случай познакомиться представился на следующее утро. Эйгель, так звали мальчика, сам подошел к Сашке, стоявшего на террасе со скучающим видом. Встал рядом и молчал. Сашка чувствовал, что тот посматривает на него искоса, но не хочет, чтобы Сашка догадался об его интересе к Сашкиной персоне. Что же, на ловца и зверь бежит. Сашка повернулся к мальчику, приветливо улыбнулся и сказал: 
   - Добрый день. 
   Тот заулыбался и ответил: 
   - И вам добрый день. 
   Надо же, как у этих аристократов все сложно: на вы называют друг друга. 
   - Меня зовут Ксандр, я виконт Парижский, - Сашка назвал наобум первое, что ему пришло в голову - кто будет проверять? 
   - О, милорд! - Мальчик вежливо поклонился. - А я Эйгель, младший баронет Севир. 
   Что же, получается, Сашка назвался виконтом и поэтому он, оказывается, выше титулом этого мальчика. Надо срочно исправлять положение, иначе близкого контакта не будет. 
   - Баронет, давайте будем проще. Я здесь чужой, вероятно, вы заметили у меня акцент? 
   - Да, милорд, акцент есть, но очень небольшой. 
   - Может быть, перейдем на ты? Я здесь жду своего дядю, он уехал по каким-то своим делам. А ты? 
   - Я здесь с отцом, бароном Севир. 
   - Может, пойдем где-нибудь погуляем? 
   - Давайте... то есть давай. 
   Как это часто бывает, мальчики подружились, хотя, пожалуй, правильнее сказать, стали вместе проводить время. Тех отношений, какие у Сашки сложились с Даром, с Эйгелем не получалось. Может быть, потому, что Сашка чувствовал себя обманщиком: придумал титул, да и познакомился ради получения информации. А может быть, часть причины была в самом Эйгеле, тот очень высоко ценил титулы, а простолюдинов презирал, называя их чернью. Такое отношение к простым людям Сашку коробило, хотя он старался не подавать виду. 
   Отец Эйгеля, барон Севир, владел замком на севере Гендованского герцогства и владения явно не отличались богатством. Одежда Эйгеля хотя и была хорошей, но не столь изысканной, как у Сашки. А на Сашкин кинжал маленький баронет и вовсе запал. Он так долго бросал на него вожделенные взгляды, хотя и старался делать это незаметно, что Сашка не вытерпел и предложил Эйгелю подержать кинжал в руках. Баронет вспыхнул, лицо его слегка покраснело, но не отказался, а наоборот, взял кинжал с каким-то особенным восхищением и держал, любуясь им, так, как будто кинжал был хрупкой вещью. После этого случая некоторая отчужденность между мальчиками почти исчезла. 
   У Эйгеля был старший брат, родившийся от первой жены барона, но давно умершей. Брат уже был взрослым, или почти взрослым, и как мог понять Сашка, отношения у братьев были плохими. Матерью брата была дочь барона, вторым же браком барон Севир взял в жены женщину без титулов, из простых дворян. И старший брат в отношениях с младшим это подчеркивал, возможно, отсюда у Эйгеля и появилось не совсем понятное Сашке почтительное отношение к вышестоящим по титулам людям и столь же пренебрежительное к простолюдинам. Хотя в этом мире такие отношения были правилами, и Сашка просто их до конца еще не воспринял. 
   Несколько дней спустя произошел один показательный случай. Сашка и Эйгель шли из террасы в обеденный зал. Им навстречу быстро шел гостиничный мальчик, по выбритой полоске на голове - раб, хотя и хорошо одетый. Мальчик нес поднос с кувшином вина. Увидев входящих юных господ, мальчик резко притормозил и, задев плечом стену, покачнулся. Кувшин соскользнул на пол и разбился, забрызгав все вокруг вином. На шум выглянул хозяин гостиницы. С побелевшим от ярости лицом он подскочил к мальчику и с размаха ударил того в ухо. Мальчишка отлетел на пару метров, упав на пол. А хозяин, сжав кулаки, крикнул вглубь зала: 
   - Витти, неси быстро плеть! 
   Мальчик взвизгнул и сжался в клубок. Глаза у него остекленели. Сашка, недолго думая, шагнул вперед и сказал хозяину гостиницы: 
   - Мальчик не виноват. Это я толкнул его. Вино и кувшин включите в счет. 
   Хозяин зло обернулся, но быстро взял себя в руки. Поклонился юному виконту и ответил: 
 
   - Как прикажете, милорд. 
   Из глубины зала показался дородный мужчина, несущий в руках плеть. Хозяин взглянул на него и бросил: 
   - Не нужно, иди обратно. 
   А затем, обращаясь к по-прежнему сжавшемуся мальчику, сказал: 
   - Подотри здесь всё и побыстрее, пока я не передумал. 
   Затем снова поклонился Сашке и Эйгелю и ушел к себе обратно. 
   - Зачем ты это сделал? - спросил Эйгель, когда мальчики остались наедине. 
   - Он бы его запорол до полусмерти. Видел, как у хозяина глаза налились кровью? 
   - Но это же раб. И он виноват. 
   Сашка замолчал. Потом все же решился. 
   - Пойдем. 
   - Куда? 
   - Ко мне в комнату. 
   Когда мальчики поднялись в комнату Сашки, тот запер дверь и снял рубашку. Затем повернулся спиной к Эйгелю. 
   - Ну, как, видишь следы от плети? 
   Юный баронет ошеломленно молчал. 
   - Ну? - повторил Сашка. 
   - Откуда это? 
   Сашка, конечно, не мог рассказать всю правду, иначе стало бы ясно, что рассказ про его виконтство вымышлен, и он был бы разоблачен. Поэтому ему пришлось сочинять на ходу, соединяя правду с вымыслом. 
   - В начале весны на нас с отцом напали бандиты. Отца убили, а меня продали в рабство. 
   - Тебя?! 
   - А ты что же, думаешь, благородных не продают? Еще как продают. Они для рабовладельцев ничем не отличаются от простолюдинов, от черни, как ты их называешь. Те же две руки, две ноги, голова и спина для плетей. Меня успел выкупить дядя. В самый последний момент. Еще день, даже полдня, и я сейчас был бы в Хаммие, работал на рисовых полях. Или на рудниках, корзины с рудой таскал. 
   Эйгель потрясенно молчал. Он явно не задумывался над возможностью таких вот капризов судьбы. 
   - А на моем месте мог быть любой другой. Ты, например. И если бы тебе повезло, и тебя не купили на рисовые поля или в рудники, а купил бы какой-нибудь хозяин гостиницы для работы на кухне, то не этот мальчик, а ты, разбив кувшин, сидел бы на полу в ожидании плетей хозяина. 
   - А плети - это очень больно? 
   - Да, и... мне не очень приятно об этом вспоминать. И я... там сломался. 
   - Но благородные... 
   - Попробуй пройти несколько дней в одной рубашке по зимней дороге. А потом несколько дней в рабском бараке без еды и воды, зато с плетьми и что будет с твоей благородностью? 
   - Я... я не знаю. 
   - А я узнал это на своей спине. И вот что, Эйгель. Дай слово, что ты никому про это не расскажешь, не хочу, чтобы все об этом болтали. Дашь слово? 
   - Обещаю... 
   На следующий день при встрече с Сашкой Эйгель был очень смущен, чувствовалась какая-то напряженность в их отношениях, но случай, произошедший в тот же день, растопил эту отчужденность. 
   Перед обедом мальчики гуляли по одной из главных улиц города. Неожиданно Эйгель затормозил и тяжело выдохнул: 
   - Венц! 
   Им навстречу шли три мальчика, хорошо одетые, у каждого кинжал на поясе. Тоже дети местных аристократов. А Эйгель совсем сник. 
   - А вот и маленький Эйгель! - старший из трех мальчиков, заметно выше Сашки и Эйгеля радостно и в то же время презрительно преградил им дорогу. Сзади его пристроились два его спутника. Один тоже старше и выше, а другой худощавый мальчик, ровесник Сашки. 
   - На постоялом дворе остановился? Сочувствую, в Севире совсем денег не стало. 
   Эйгель по-прежнему угрюмо молчал, глядя на Венца чуть исподлобья. 
   - А отец твой где? В наемники приехал записываться? Хоть какие-то деньги. - Венц посмеивался. - А ты сам еще не устроился к кому-нибудь? В пажи или слуги? А вижу, устроился к этому рыжему. 
   Сашка понял, что Венц говорит про него. 
   - Нет, Эйгель ко мне не устраивался. Но слуга мне нужен. Ты, я думаю, подойдешь. Серебрянку в седьмицу хочешь? - Сашка злился сам и злил наглого Венца. Тот от неожиданности даже опешил, открыв рот. - Ты рот-то прикрой, мухи летают, в рот залетят.