"Фантастика 2023-171". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Что хочешь за нее?
— Ничего.
— Так отдашь?
— Нет!
— Я его застолбил, — обратился мужичек к остальным, — если не будет выполнять урок, то помогать буду я.
— Да, бери, нам она мала.
Стоявшие вокруг мужчины стали быстро расходиться: в их сторону шел дородный мужчина с плетью на поясе. Посмотрел на вновь прибывших, скривился и распорядился: «Спать будете там», указав рукой на свободные лежаки. Лайсу с братьями досталась лежанка на втором ярусе, откуда они могли наблюдать за жизнью обитателей барака. Кто–то лежал, некоторые уже храпели, кто–то в углу что–то стирал, кто–то играл в самодельные кости.
Прошло некоторое время, и Бримо ударил в маленький медный гонг. Все разом зашевелились, спящие тотчас проснулись, обитатели барака потянулись в сторону входной двери. Там на нескольких широких полках лежали глубокие миски, которые и стали разбирать. Пошли вслед за всеми и мальчишки. Въехала повозка с большим котлом на ней. Бримо большим деревянным черпаком стал разливать похлебку в миски, выдавая каждому по большому куску все того же внешне непритязательного хлеба. Получили свою порцию и мальчишки.
А похлебка, к удивлению Лайса, оказалась неплохой. Или это он так изголодался по горячей пище за все дни пути с их однообразной едой в виде черствого хлеба? В похлебке даже оказались кусочки мяса. Прежде чем начать есть его, он спросил у сидящего рядом на корточках подростка, чуть постарше его:
— А это что за мясо?
Тот перестал есть и поднял на Лайса усталые серые глаза.
— Ты ешь, не бойся, не человечина. Это точно.
— Спасибо, — вежливо ответил Лайс.
Еще совсем недавно, несколько седьмиц назад разве он был способен на такие слова простолюдину? Он же баронет! Сейчас уже нет, баронетом был раньше, до смерти отца. И тут его вдруг озарило, и как это он не додумал раньше? Ведь в момент смерти отца он из старшего баронета стал бароном. Бароном Венсан. Недолго он был бароном, но — был! Бывший барон Венсан, а сегодня Лайс, мальчишка–раб. Раб у храмовников. Такой же, как и все вокруг него. А еда была сытная, он впервые за несколько седьмиц наелся.
Сдав пустые миски, люди стали расходиться по своим лежанкам. Улеглись на своих местах и мальчишки. Но уснуть не удалось. Неожиданно в противоположной стороне раздался мальчишеский голос:
— Пожалуйста, не надо!
Присмотревшись, Лайс увидел того самого мальчика, которого он спрашивал про мясо в похлебке. Мальчишку тянул в сторону какой–то рослый мужчина, а тот продолжал всхлипывать. Он завел его за блок лежанок, и Лайсу не стало видно, что там происходит. Но он отчетливо слышал стоны, а спустя некоторое время появился всхлипывающий мальчишка, утирающий рваным рукавом слезы. Он забрался на второй ярус и Лайс видел как у того долго вздрагивали плечи.
— А что это там было? — спросил он у молодого парня, лежащего на лежаке через небольшой проход от их лежанки.
Тот пожал плечами и равнодушно ответил:
— Задолжал.
— Чего задолжал?
— Работать надо, урок выполнять, — сказал парень и повернулся к Лайсу спиной.
Лайс ничего не понял, но дальше спрашивать было не у кого.
Утром после плотного завтрака их погнали на работу. Лайса пристроили в пару в молодому рослому мужчине, который первым делом скептически осмотрел его.
— Меня зовут Длинный Бак, будешь делать то, что я покажу. И не смей лениться. Урока нам не дают, но если ленишься, получишь плетью от загонщика. Легонько. Но в конце седмицы если накопишь провинности, то получишь плетей всерьез.
— А что делать–то?
— Доски подбирать по размеру. Твоя задача их подтаскивать.
Первый рабочий день бывшего барона Венсан, а ныне раба храмовников Лайса начался. Не с привычки было тяжело, но сказались уроки в замке, когда Лайс по полдня бегал в кольчуге по двору замка, размахивал мечом, скакал на лошади, одним словом рос не хлюпиком.
Когда солнце поднялось к зениту, Длинный Бак остановил работу.
— Отдых.
Старший напарник принес кувшин, жадно напился, и откуда–то достав кусок хлеба, стал его жевать. Лайсу ужасно хотелось пить, даже проснувшийся голод не чувствовался из–за жажды. Но он только облизал потрескавшиеся губы и отвернулся от напарника.
 
— А ты чего не пьешь? — вдруг спросил тот, не переставая жевать?
— А можно?
— Конечно. Эта вода для всех.
Лайс с жадностью набросился на теплую воду, но она казалась самой вкусной из всех, что он пил раньше. Длинный Бак отломил кусок от своей оставшейся краюхи и протянул Лайсу.
— Бери. Без отдачи.
— Спасибо. А днем здесь не кормят?
Напарник лишь рассмеялся.
— Ты откуда свалился, парень? Купеческий сынок, одежда богатенькая. А?
Лайс только молча покачал головой.
— А это остров?
— Угу.
— А что здесь все делают?
— Корабли.
— И много?
— Очень.
— А для кого корабли? Для Хаммия?
— Почему для Хаммия?
— В Атлантисе на кораблях плавать не принято. Я что–то не слышал.
— А много ты слышал? Сколько тебе лет? Пятнадцать, шестнадцать?
— Четырнадцать.
— Ого. А выглядишь старше. Или крепкий такой. Не сын кузнеца, часом?
— Нет. А правда, что отсюда не сбежать?
Длинный Бак с насмешкой посмотрел на Лайса и сказал:
— И не думай, парень. Кто пытался, сейчас лежат на площади с одним глазом.
— А если кто–то смог сбежать? Как узнать: сбежал или поймали, разве храмовники скажут правду? Может пробовали сбежать больше людей, чем те шестеро?
— Другие, кроме этих, тоже убегали. Только им повезло — или утопли, или акулы сожрали, или сами убили себя, чтобы обрубками не жить.
— Акулы?
— Угу. Их здесь много. Храмовники специально подкармливают. Вплавь на бревне не уплыть. Нужна или лодка или плот. Видел полоску земли на севере?
— Видел. Это Атлантис?
— Нет, до Атлантиса ой как далеко. Там остров, узкий и очень длинный. Если бежать, то его не миновать. А там храмовники ждут.
— А если взять далеко в сторону и его обогнуть, чтобы не видели?
— Умнее всех что ли? Такие же умники пробовали, и не раз. Но плот всегда прибивает обратно. Плывут день, другой на запад, а оказываются снова здесь. Почему — никто не знает.
— А если на юг?
— Нет там пути.
— Как нет?
— А так. По кругу получается.
— А если на восток?
— Там тоже остров, его отсюда не видно, но с другой стороны видно хорошо. Остров небольшой. Обитаемый.
— И что там?
— Никто не знает. Те, кого прибивало туда, возвращались без языков. Чтобы не рассказали, что они там видели. Все, хватит болтать, а то схлопочешь от загонщика.
Плетью Лайс все–то получил один удар. Было больно, но кожа не лопнула. А вот Энрик получил за день целых четыре удара, один из которых кровянил. В барак они с Длинным Баком вернулись вместе с основной группой. Но некоторые появились только перед раздачей пищи. И тот мальчик тоже. Он шел, тяжело передвигая ноги, а рядом с ним тот мужчина, что бил его накануне. Лайс узнал, что его зовут Гриф. После ужина повторилась вчерашняя сцена.
Когда на следующий день в полдень он спросил об этом у Длинного Бака, тот злобно выругался и сказал:
— Малец не жилец.
— Как?
— Он стоит на заготовке гвоздей. Там урок положен, а он такой, что не каждый взрослый сможет выполнить, куда там мальцу. Вот он и остается сверх времени, но куда там.
— А урок это что?
— Это сколько гвоздей надо отделать за день. Попробуй помахай целый день молотом.
А через несколько дней в полдень к Лайсу подошел мужчина с бородой, густо обсыпанной опилками, работал, значит, на пилке досок.
— Пару фиников хочешь получить?
— А что надо делать?
Мужик хищно усмехнулся и сказал Лайсу то, отчего у него потемнело в глазах.
— Ах ты, негодяй! — и удар кулака свалил мужика с ног.
Лайс с побагровевшим лицом нависал со сжатыми кулаками над мужиком, а тот испуганно отползал.
— Что здесь такое? — И раздался громкий, но холостой щелчок плети. Это был старший их загона, Гризли.