"Фантастика 2023-171". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Но остальные явно сделают выводы.
Старик был плох, ему ещё хуже, чем когда я видел его в последний раз. Он сидел в мягком кресле Ульдова, держась за свою трость скрюченными пальцами. Он так хрипло дышал, будто умрёт вот-вот, уже в ближайшие минуты.
— Выйдите все, — сказал он слабым голосом и посмотрел на меня. — Рад видеть, что ты ещё жив, генерал Загорский. Радич говорит, что этот кабинет никто кроме него не прослушивает. Я прибыл по делам, но несколько минут у нас есть. Так что поговорим.
— Ну давай…те, — я сел в кресло. — Ваше Императорское Величество.
— Вспомнил манеры? — старик издал жуткий хрип. Кажется, это был смех.
— Не очень. Они мне всегда плохо давались.
Император смотрел на меня своими серыми глазами. Кожа на лбу уже покрылась тёмными старческими пятнами. От него ещё сильнее пахло лекарствами и смертью. Но он упрямый, как все Громовы, держится.
Перед ними на столе лежал большой конверт с красной печатью, на который старик положил руку.
— Ты… сработал хорошо, — сказал он.
— А ты не предупредил меня, что я играю роль наживки. Мог бы ради приличия.
— Бинхайский гамбит, — император хитро на меня посмотрел. — Это же ты такое придумал во время обороны Дакуна. Я читал твою биографию.
— Тот отвлекающий манёвр? — я напряг память. — Да никак я его не называл. Просто ложная атака с неожиданной стороны, чтобы все думали, что там я, а сам напал с другой стороны.
— Значит, прозвали позже. Это не важно. Вижу, ты не особо на меня зол. И сам понимаешь, для чего я так сделал. Даже большая часть моей охраны думает, что ты мой сын и внук, который служил в гвардии. Кроме самых доверенных.
Он тяжело и хрипло вздохнул, потом продолжил:
— А тюрьма Вертекс была лишь прикрытием. Почти никому нельзя верить. Раньше я думал, что так ведут себя только параноики. Но когда сам оказался на их месте… — старик усмехнулся.
— Давай уже к делам, — сказал я. — Я всё ещё пользуюсь привилегий говорить с тобой на равных, верно?
— Верно. Всё рушится у меня в руках, — он поднял скрюченные пальцы и посмотрел на них. — А я не имею право сдохнуть. Держусь, но вряд ли старуха даст мне много времени.
— Нужно увести девочку, — начал настаивать я. — Это место опасно. Опаснее, чем в бою. Потому что не знаешь, когда они нанесут удар. Инициатива на их стороне.
— Да, на их. Но об тебя уже, — он закашлялся и опустил голову. — Об тебя уже они поломали зубы. Ещё одно покушение, и появится риск, что их раскроют. Поэтому они будут делать, как я уже предупреждал тебя.
— Что именно?
Старик потёр грудь под чёрным мундиром. Медали и ордена звякнули.
— Охота на наследников Великих Домов. Когда заговорщики поймут, что ты слишком рискованная цель… займутся ими. И тогда новая война неизбежна.
— Так охраняйте их.
— Охраняем. Да толку? Верить нельзя никому.
Он что-то прошамкал и посмотрел на меня. Всё же его взгляд говорит о том, что он до сих пор в здравом уме, несмотря на возраст и болезнь.
— Дело не только в них. Если кто-то погибнет, а станет известно, что рядом крутилась моя стража… после моей смерти проблем ещё больше. Империя рушится. Я даже ничего не могу сделать тому бандиту, который похитил девочку.
— Просто отправь людей его прикончить, — посоветовал я. — Он не бессмертный. Ты же слышал историю про Отца Гронда?
— Слышал. Смерть старого падре нам не поможет. Он самый крупный авторитет в этом городе. Как только сдохнет, другие банды начнут пытаться занять его место. И эта нестабильность в столице сыграет нашим врагам на руку. Надо будет разобраться с ним потом, когда будет возможность.
Он что-то достал из кармана, какой-то пузырёк. Но слабые пальцы никак не могли его открыть. Я поднялся из кресла, подошёл и сорвал пробку. Запахло какой-то едкой травой. Старик выхлебал половину содержимого и замер.
— У тебя для всего оправдания, чтобы ничего не делать, — сказал я и вернулся в своё кресло. — Это нельзя. Это нельзя. И это нельзя. Давай хоть увезём девочку. Всё равно рано или поздно всё откроется.
— Нельзя. Когда я умру, счёт пойдёт на минуты. Нужно будет объявить о новой императрице сразу, без промедления. Чтобы войска Варга и Рэгвардов успели вернуться из пустыни с юга. И ты возьмёшь над ними командование. Это единственные солдаты, которые помнят о своём долге. И самые боеспособные.
Дед всё продумал. Но мне очень не нравился его план. Сильно рискует внучкой и наследницей.
— Плохие времена настали, — прохрипел он. — Мой прапрадед был сильным и решительным человеком, он выступал против любого, кто был его врагом. Даже если это были более сильные соперники. Его сын был мягче, но он знал, что такое компромиссы, правил мирно и справедливо. А про моего деда ты и так знаешь.
— Наслышан, — сказал я и чуть усмехнулся.
Старик издал хриплый кашле-смех.
— Мой отец был слаб. Я же пытался удержать то, что осталось от них всех. Но это всё ползёт по швам. Если бы я мог… Ладно, хватит жаловаться. Кое-что я ещё могу.
Он начал пытаться взять конверт, но пальцы его плохо слушались. Я взял конверт сам. Внутри целая пачка бумаг.
— Моё завещание. На случай, если остальные два потеряют или сожгут. Когда я умру, вскрой, и тебе перейдёт всё, что осталось от армии. Только помоги ей.
Старик откинулся на спинку кресла.
— Я, как последний живой мужчина династии Громовых, — сказал он слабым голосом, но взгляд был твёрдым и решительным. — прощаю тебя за убийство моего деда. Я прошу у тебя прощения за гибель твоего брата. Только, — старик сжал кулак. — Только не дай ей сгинуть!
— Я уже давал тебе слово, старик, — я убрал конверт под куртку. Надо найти, куда его спрятать. — Не надо уговаривать ещё раз. Но ты в отчаянии, я вижу.
— Я хотел с ней повидаться напоследок, — произнёс он. — Но это опасно для неё. И знаю, что она меня боится. И боится много чего другого, несмотря на силу и поддержку предков. Поэтому больше я её не увижу. Но там, в конверте, есть письмо для неё.
— Отдам ей.
— Хорошо. Можешь идти. Это наша последняя встреча. Но я проживу столько, сколько смогу, — пообещал он.
Старик протянул мне руку. Я вытянул свою, и его скрюченные холодные пальцы коснулись моей кисти.
— Доживи до весны, император, — сказал я. — Тогда нам будет намного проще.
— Я бы хотел. Но вряд ли выйдет.
Старик снова приложился к своей склянке, допив остатки одним махом. Я пошёл на выход. Охрана с беспокойством взглянула на меня и придержала мне двери.
* * *— Сколько ещё? — спросил Ян.
— Ещё три, — я посмотрел в журнал.
Артиллерийский завод был всего в тридцати километрах от академического острова, так что я взял с собой только Яна. Нужно было отогнать ригги к заводу, посмотреть, как они установят орудие главного калибра, и провести первые испытания.
Нужно произвести десять выстрелов из большой пушки за короткий период, а потом проверить, повредился ли ствол. В руку шагохода вмещалось всего два снаряда, поэтому приходилось ждать по десять минут, когда заправят новые.
Пристрелку вспомогательных орудий мы проведём на острове, заодно и потренируемся. А вот с главным калибром нужны специалисты. Так что ничего не оставалось, кроме как палить по мишени.
— Я думал, это будет веселее, — сказал Ян и нажал на красную кнопку.
Риггу тряхануло от отдачи. Над изрытым воронками холмом, который был мишенью, поднялось целое облако земли, камней и пыли. Это просто болванки, без взрывчатки. С нормальными снарядами холм бы давно уже срыло до основания.
— Осталось два снаряда, — объявил я. — Перезарядка.
Канониры и оружейные спецы уже подводили машину с краном. У Старого Герберта был один недостаток: всего два снаряда главной пушки, которые он мог таскать с собой. В более поздние ригги умудрялись вставлять по три: один всегда готов к заряжанию, два в механизме подачи.
У него тоже трёхсотка, как и у остальных. Но в чертежах Риггера было описание, как вставить ещё более огромное орудие Исполина. Шагоход должен выдержать.