Сыны Каина. Капкан на любовь (СИ)

— Можно спросить, Лилит?
— Конечно. — Прародительница рода Стражей лукаво улыбнулась и добавила, — только не о моем возрасте!
— Хочу узнать, почему у нас рождаются только мальчики?
— Каин нахимичил. — Женщина нервно передернула плечами. — Это страшная история, Горай.
— Расскажете?
— На «ты», будь любезен.
— Как скажешь.
— Что ж, тогда слушай. — Она поплотнее запахнула шаль. — Каин и Авель враждуют с самого рождения. У каждого из них своя правда, не будем вдаваться в детали. Но в итоге они так надоели даже Господу, что и после смерти он вернул их обратно на землю — забавная, кстати, была история, но о ней в другой раз. Теперь братья обречены на вечное противостояние. Поэтому они озаботились проблемой своей безопасности. — Лилит скривилась. — Авель оказался весьма ушлым, завел гарем и наплодил много потомства в короткий срок — с удовольствием совместил.
— Так появились Хранители?
— Хранителями они стали потом, в самом начале у них была одна задача — охранять Авеля любой ценой. А Каин пошел другим путем. Зачем обзаводиться простыми смертными детьми, если можно создать новую расу сильных, долго живущих и послушных твоей воле существ?
— Стражи. — Я кивнул.
— Да. Он обманом выманил меня — сильную демоницу, из ада, выкрал, можно сказать. — Ее голос задрожал. — И заставил производить на свет своих детей.
— Если тебе больно об этом…
— Переживу! — резко перебила Лилит. — Но Каину и этого было мало. Нашего первенца он принес в жертву, сразу после рождения. Вырвал из моих рук, воткнул нож в сердечко и полил кровью алтарь. — Бокал хрустнул в ее руке, женщина отшвырнула его прочь. — Тогда Каин был еще неопытен в колдовстве, что-то пошло не так, в итоге из-за произнесенного заклинания у нас стали рождаться только мальчики.
— Только мальчики, — повторили мои губы.
— Знал бы ты, как он бесится из-за того, что его сыновьям приходится искать простых смертных, чтобы спариваться с ними и продолжать род! — губы Лилит исказила злая усмешка. — Разбавлять кровь Стражей простой людской для него унижение! И поделом ему!
— Спасибо, что рассказала.
— И тебе, что выслушал. Давно не говорила ни с кем вот так, просто по душам. — Зеленые глаза внимательно посмотрели в мое лицо. — Ты не такой, как они, Горай. Тебе не место здесь.
— Уже поздно, Орхий втянул меня в свою игру.
— К счастью, он мертв. Не считай меня бездушной, но к большей части своих потомков я любви не питаю. А что касается игры, то она у каждого своя. Ты угодил в банку со скорпионами, мальчик. Каин и Хранители ведут переговоры.
— О чем ты? — я напрягся.
— Внутри Хранителей никогда не было сплоченности. Одни жаждут Святой войны, чтобы истреблять всех — Стражей, санклитов, ведьм, другие ратуют за мир, третьи лавируют между этими двумя. Все сложно, Горай.
— Понимаю.
— Когда-то потомки Авеля изгнали из своих рядов тех, кто проливал реки крови, вместе с семьями. Их называют Изгнанниками. Теперь, по прошествии веков, эти Изгнанники мечтают вернуться, но не покорно склонив голову, а взяв власть в свои руки. Они хотят реванша. Трон под Эвером Гором уже качается. Назревает внутренняя война. И догадайся, кого Изгнанники хотят сделать главной военной силой и использовать против своих же?
— Сынов Каина! — потрясенно выдохнул я.
— Именно. Стражи — идеальные убийцы. Когда зло подчиняет их себе, никто против них не выстоит. Они способны убивать всех без разбора — от беззащитных младенцев до немощных стариков.
— Но зачем это Каину? — я с трудом сглотнул горький ком, вставший в горле.
— Про Троянского коня слышал? Так вот Стражи — тот самый конь. Каину нужно внедриться в Хранителей, а уж потом он уничтожит их, изнутри.
— Лилит, — мне оказалось сложно такое произнести, но это был главный вопрос, — почему ты рассказала мне?
— Горай, — она беспечно рассмеялась, — женщины так болтливы, сам знаешь! Это все вино, оно прекрасно развязывает языки испокон веков!
— Вряд ли это относится к тебе.
— Почему же? — она зло усмехнулась. — Я хоть и демоница, но по сути обычная несчастная баба!
 
— Тогда почему ты до сих пор с Каином?
— Потому что должна! — отрезала Лилит. — Именно это и есть взрослая жизнь, малыш, мы делаем то, что обязаны, а не то, что хотим.
— Ты права, — я усмехнулся. — Можно еще вопрос?
— Спрашивай.
— Кто убил Бориса Лукьянова, Хранителя? Около 9 лет назад.
— Какого дьявола ты спрашиваешь об этом именно меня?! — зеленые глаза полыхнули молниями и налились демонической чернотой.
— Ты сама разрешила.
— Все мужчины таковы — дай пальчик, норовят руку по локоть откусить! — она резко дернула концы шали. — Достаточно вопросов!
Женщина быстро ушла с веранды, оставив меня в раздумьях. Интересная реакция, очень интересная.
МАГДА
Лукьян избегал меня уже вторую неделю. Обида? Может, и так. Вот только не она одна. В его глазах я видела мстительный огонек, который зажигался каждый раз, когда мои попытки помириться или хотя бы просто нормально поговорить разбивались об него, неприступного и ледяного. Хранитель наказывал меня. Хуже того — ему это нравилось.
И я не выдержала. Хватит, надоело. Виновата, да. Но бегать за ним, как Ольга, не буду. Пусть дуется, пока не лопнет. Сосредоточусь на важном. Например, сегодня, уехав из базы Хранителей под предлогом визита к стоматологу, я двинулась прямиком к прокуратуре.
Фамилию Пал Палыча узнала заранее — спасибо интернету, но пропускать меня к нему никто желанием не горел. Лишь требование передать, что его ждет Магда, которая не уйдет, пока не поговорит с ним, хоть как-то поспособствовало, и процесс пошел. Вскоре мужчина, серьезный и неприступный на вид, совсем не такой весельчак и нетрезвый горе-отец, каким запомнился мне, спустился на первый этаж.
— Что случилось? — глянув по сторонам, спросил он, отведя в сторону. Подчиненные с любопытством глазели на нас. Начались перешептывания. Что ж, может, это была не самая здравая мысль, но прошло несколько недель, и перспектива оказаться жертвой пересудов уже не казалась высокой ценой — за информацию о Горае.
— Теперь будут трепаться, что я любовницу юную завел, — Пал Палыч досадливо крякнул и потянул меня к выходу. — Идем-ка, красавица. — Мы вышли на стоянку и сели в серую BMW. — Итак, что произошло?
— Ничего. Хочу узнать, что с Гораем.
— И всего-то?! — он покачал головой, потом усмехнулся. — Что, приглянулся наш испанец тебе?
— Нет! — я почувствовала, как лицо жжет от стыда. — Но из-за меня все так получилось с Орхием. Горай его не убивал, я свидетель.
— Если у него и есть проблемы из-за того убийства, то поверь, девочка, ни ты, ни я не в состоянии что-либо сделать. — Пал Палыч помрачнел.
— Но вам что-нибудь известно о нем?
— Увы. Знаю лишь, что его увезли из страны в тот же день, свои.
— Стражи. — Сорвалось с моих губ. — Что они с ним сделают?
— Да кто ж знает. — Мужчина пожал плечами.
— Но он же ваш друг! — я вскипела. — И вы так спокойно к этому относитесь?! Может, его пытают или…
— Не ори на меня! — он повысил голос. — И не хорони Горая раньше времени!
Чтобы сдержать злые слезы, пришлось отвернуться к окну, однако нос выдал меня, предательски шмыгнув.
— Ну, ты чего? — Пал Палыч растерялся. — Не реви! Держи вот, — он достал из бардачка упаковку бумажных салфеток и положил на мои колени. — Магда, не рви мне сердце, оно и так едва фурычит.
— А зачем самогон тогда пьете? — не удержалась я, промокнув нос белым квадратиком.
— Ну, так ведь, — он помолчал, потом спохватился, — а чего это ты меня, старого пердуна, жизни взялась учить?
 
— Верно. — Я кивнула и посмотрела в его глаза. — Пал Палыч, узнайте, что с Гораем, очень вас прошу.
— Попробую.
— Нет уж, не пробуйте, а сделайте! — я вышла из машины и бросила напоследок, — или о самогоне вашей жене расскажу!