"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Спокойней, животина, — буркнул я. — Я тебя не обижу. И ты меня того… не трогай.
— Эскер! — позвал Тох.
— Да? — отозвался я, справившись с приступом тошноты.
— Береги себя!
Я глянул на брата. Ликантроп был серьезен как никогда. Угрюмо смотрел из-под мощных надбровий, в глазах плескалась тревога и неподдельное беспокойство. Я понял: он хочет сказать еще что-то, но борется с собой. Боится, что приму за слабость или малодушие. Да и выходить из образа бесшабашного оборотня трудновато. Мялся, словно юноша на первом свидании, не знал, куда деть руки. Нарочито небрежно поправлял доспехи, чесал шерсть на животе. На душе у меня потеплело. Замечательно, когда о тебе беспокоятся. Я кивнул, улыбнулся уголком рта.
— Все будет хорошо, Тох, — бодро сказал я. — В обиду себя не дам. И ты тоже… осторожней тут.
Толкнул пятками бока коня, потянул за поводья. На прощанье махнул рукой и отвернулся. И так слишком долго прощались.
У ворот лагеря часовые придирчиво расспросили, куда направляюсь, что везу. Глаза настороженно поблескивали сквозь прорези в глухих шлемах. А вдруг дезертир? Но успокоились, когда я продемонстрировал футляр с печатью города, немного приоткрыли створки.
Я выехал на дорогу к Лугару и отпустил поводья. Конь сразу же сбавил шаг, побрел едва-едва. Конечно, красивей нестись лихим галопом, гикая и улюлюкая, расправив плечи и подставив лицо холодному ветру. Но герой из меня аховый. Не хватало еще навернуться с такой высоты и пропахать носом борозду в земле. Дело спешное, но лучше следовать пословице: тише едешь — дальше будешь.
Мысли путались, перескакивали с одного на другое. Возвращались к одному, четкому и емкому — война. Как оно будет? Что произойдет?.. Свободные Земли не воевали много лет. От тихой, сытой жизни люди размякли, расслабились. Никому не хочется брать оружие в руки. Каждый надеется, что беда пройдет стороной, а мы пересидим, подождем. Пусть дураки льют кровь в бессмысленных сражениях…
Широкая дорога оказалась почти пуста. А ведь раньше была запружена телегами, набитыми рудой и углем, металлическими болванками, зерном, различными товарами. Торговые караваны ходили каждый день. Да и простых путников хватало. Теперь всего этого не было. Лишь пару раз мимо меня пронеслись одинокие всадники. Закованные в доспехи, на могучих конях. Раньше таких не замечал. Наверное, бывшие мастеровые, променявшие кузнечный молот или соху на меч и копье. Меня провожали презрительными взглядами, кривились. Еще бы: я резко контрастировал с их бравым видом, ехал на кляче. И хотя к седлу был приторочен меч, да и куртка больше походила на боевую, но воинственного вида не получалось.
Посох сильно мешал. Я попытался перехватить его на манер копья, но рука быстро устала. Разозлившись, спешился и порыскал в седельных сумках. Довольно быстро нашел веревку — Тох обо всем побеспокоился. Я сделал петлю, накинул на древко и забросил посох себе за спину. Так стало немного лучше. Неудобно, деревяшка натирала спину, ударялась в позвоночник. Но хотя бы терпимо.
Я вновь уселся на коня, заставил его ускорить шаг. За спиной раздался грохот копыт. Я оглянулся, увидел, что меня нагоняет всадник на взмыленной лошади. Он скакал галопом, гикал и что-то кричал. Как раз из тех восторженных героев, описанных и расхваленных в дамских романах: лицо открытое, яростное и красивое. Глаза горят жаждой приключений и подвигов. За спиной красиво развевается синий плащ. Правой рукой юнец удерживал поводья, левая покоилась на рукояти длинного меча.
Я отвернулся, еще больше съежился в седле. Пусть проезжает, мне до него дела нет. Но когда цокот и бряцание доспехов звучали уже совсем рядом, раздался лихой свист. Конь воина затормозил, выбивая искры, перешел на шаг. Я посмотрел исподлобья, но промолчал.
Конь ронял пену с удил, мокрые бока ходили ходуном. Воин сидел в седле неестественно прямо. На меня посмотрел орлом, сверкнул белозубой улыбкой. Голубые глаза полыхали бесшабашным весельем, длинные светлые локоны красиво ниспадали на плечи. Он был выше и крупней меня, молодое тело бугрилось мускулами. Воин не отнимал руку от рукояти меча, ведь это выглядело красиво и гордо.
— Куда едешь, путник? — выкрикнул парень в молодецком запале.
— В Лугар, — скупо ответил я. — По делам.
— Ты слышал, будет война! — воскликнул он.
Парень улыбался, в глазах горел неподдельный восторг. Он раздувался от важности, но тут же забывался, начинал по-детски радоваться. Я хмыкнул, подивился чистому, бесхитростному лицу. Неужели у нас еще остались такие? Ненамного младше меня, но в голове, похоже, пусто. Совсем. Лишь недавно отправился в путь и уже умудрился загнать коня. Что недавно, так видно по еще чистой одежде. Через несколько тысяч шагов жеребец падет, и молодой дурак сломает шею. С таким связываться себе дороже. Его обязательно потянет спасать прекрасных дам, побеждать драконов и прочих чудовищ. В общем, не жилец.
— Да, я знаю, — кисло ответил я. — Но что хорошего?
— Ну как же?! — изумился парень. — Будет место подвигу и героизму! Можно показать себя, побить проклятых имперцев!
— Да-да, — согласился я покорно, а про себя подумал, что не ошибся. — Подвиги, героизм…
— Поехали со мной, путник! — предложил парень. — Будем драться в первых рядах. А потом пойдем войной на Скифр.
«Вот еще одна крайность, — подумал я тоскливо. — Кто-то ищет щель, где можно затесаться и переждать. Их большинство. А кто-то сам рвется навстречу войне, наскребает приключений на пятую точку. Первые — трусы и подлецы, вторые — просто дураки. Но почему так мало патриотов? Таких, как мой брат. Которые с грустью понимают, что драться нужно, и мужественно встречают опасность, не бросаясь при этом на рожон».
— Извини, парень, — проворчал я. — Но у меня другой путь.
Воин скривился. В честных голубых глазах появилось презрение. Он фыркнул, наполовину вытащил меч из ножен, словно захотел разрубить меня, нечестивца. Но потом одумался, отпустил рукоять клинка.
— Трус! — рыкнул парень бешено. — Мерзкий трус!..
Ударил шпорами, гикнул и умчался вдаль, не оборачиваясь. Я покачал головой, губы сами собой растянулись в грустной улыбке. Его слова задели меня за живое, но я сумел подавить раздражение. Такие люди опасны сами по себе. Ведь обладают неистощимой энергией и даром убеждения. В сердцах горит жаркое пламя, что может воспламенить и других. За ними хочется идти, проникаясь несокрушимой, почти фанатичной уверенностью. Еще бы и капельку ума, так вообще цены бы им не было. В погоне за славой подобные «герои» могут угробить не только себя, но и кучу народа. А если выживут после передряг и поумнеют, что вряд ли, то буду винить «злой рок», который их преследует, приносит смерть друзьям и спутникам…
Дорога сначала шла прямо, потом стала петлять меж холмов и оврагов. По обе стороны виднелась непролазная чаща. Листва еще не вся облетела. В глазах рябило от ярких красок. Кроны полыхали ярко-желтым, багряным, коричневым. Изредка встречалась зелень, но не восхитительно изумрудная, как весной или летом, а бурая, мертвая и вялая. Было очень тихо. Не совсем, конечно. Но звуки доносились непривычные, странные для слуха городского жителя: трещали ветви деревьев, шуршали опадающие листья, булькали капли дождя, падая в лужицы. Даже цокот копыт и фырканье лошади звучали неестественно гулко. Пахло сырой землей и дождем.
Вдруг навалилось странное оцепенение и страх. Я почувствовал себя очень маленьким и одиноким, ничтожным в мире, заполненном лишь шелестом листвы и дождя. Тишина давила, заставляла вжимать голову в плечи. Хотелось что-то сказать, услышать хотя бы собственный голос. Но слова застревали в горле, потом и вовсе исчезли. Я смирился, зажал страх одиночества в тиски воли.
Проехал я уже довольно много, примерно четверть пути. Если двигаться в том же темпе, к вечеру обеспечен горячий ужин в трактире и мягкая постель. В животе утробно заворчало. Я вспомнил, что с утра не ел — кружка кофе не в счет. Надо порыскать в седельных сумках, быть может, найдется что-то интересное. Поесть можно и не слезая с коня…