"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Я не успеваю задать старику ни одного вопроса, как на дороге слышится топот множества копыт и хриплые выкрики. Мы хватаемся за луки. Но отряд всадников проносится мимо, и топот копыт стихает вдали. Я озадаченно смотрю на старика. Он улыбается и объясняет:
—Витязь, туртаны просто не увидели ваших следов, которые ведут в мой скит.
—То есть? Как можно было их не увидеть?
—Можно, — старик снова улыбается. — Не увидели они ваших следов, вот и всё. Теперь они долго будут гоняться за вами по берегу Блавы.
—Хорошо, следов они не увидели, допустим. Но скит-то ваш они увидели?
Старик кивает.
—Тогда почему они не проверили, не укрылись ли мы здесь?
—Туртаны до смерти нас боятся. Им легче повеситься, чем переступить порог скита. И они считают, что и все другие тоже боятся нас. И на это у них есть основания.
—Кого это — вас?
—Нас, колдунов.
Я смотрю на старика. Похоже, что он не шутит. При последних словах ни тени улыбки не промелькнуло на его лице. Тут до меня доходит, что мы с ним разговариваем не по-арабски, а на причудливой смеси украинского, польского и литовского языков. Колдун спускается с крыльца, подходит к нам и, слегка кивнув, представляется:
—Меня зовут колдун Брункас. Я живу в этом ските сорок три года. Учился у Симона Мудрого.
—Я — Андрей. — При этих словах я почтительно кланяюсь. — Это мои друзья: Анатолий, Елена, Пётр, Наташа и Сергей.
Мои товарищи, когда я их называю, тоже кланяются. Но когда очередь доходит до Сергея, он, вместо того чтобы поклониться, сначала опускается на колени, а потом падает ничком. И тут я вижу, что у парня из левого плеча торчит стрела. Когда это его угораздило? И ведь молчал. Молчал до последнего. Молодец, парень! Знал, что нельзя нам задерживаться.
Лена бросается к Сергею и начинает ощупывать рану, пытаясь определить, как глубоко вошла стрела и что она могла повредить. Но Брункас останавливает её;
—Несите отрока в дом. Я вылечу его.
Лена с сомнением смотрит на колдуна. Но мы с Петром подхватываем Сергея и несём его в дом вслед за Брункасом. Сразу за дверями мы попадаем в большое светлое помещение.
—Кладите его на лавку, лицом вниз, — распоряжается Брункас.
Мы укладываем Сергея, снимаем с него шлем и разрезаем одежду. Теперь я могу определить, что стрела вошла не глубже пяти или шести сантиметров. Но и это опасно.
Колдун накладывает пальцы вокруг торчащей из плеча стрелы и через минуту шепчет Лене:
—Тащи.
Лена пожимает плечами и легко вынимает из плеча древко стрелы.
—А наконечник? — с недоумением спрашивает она.
—Он пока там. С ним будет особая работа.
Пучком сухого мха Брункас вытирает выступившую кровь, уходит в соседнее помещение и скоро возвращается с корзинкой и тремя горшочками. Всё это он расставляет на столе в определённом порядке. Лена внимательно следит за ним. Из корзинки Брункас достаёт змею, похожую на гюрзу, и сцеживает две капельки яда на край глиняной чашки. Бросив змею назад, в корзинку, он достаёт из одного горшочка белую массу и тщательно перемешивает её со змеиным ядом.
—Что это? — спрашивает Лена.
—Медвежье сало, — отвечает колдун, не прекращая своих манипуляций.
—А почему такое белое?
—А какое оно должно быть, если я его трижды выпарил, очистил и смешал с пчелиным ядом?
Лена замолкает, а Брункас из другого горшочка добавляет в смесь густую желтую жидкость, похожую на мёд, но без медового запаха. Взяв с полки холщовый мешочек, он отсыпает в чашку щепотку серого порошка и снова всё смешивает. Лена уже не задаёт вопросов, она просто с любопытством наблюдает за манипуляциями колдуна.
Из третьего горшочка Брункас ложечкой достаёт какие-то прозрачные желеобразные комочки и снова всё тщательно перемешивает. Из разных мешочков и горшочков, висящих и стоящих на полке, он отсыпает или отливает какие-то снадобья и все компоненты перемешивает в чашке.
Наконец смесь готова. Брункас снова пучком мха вытирает выступающую из раны кровь и залепляет рану густой белой массой, которую он приготовил.
Брункас налепил на плечо Сергея приличного размера лепёшку. Он накладывает на неё руки. Между растопыренных пальцев видно, что белая субстанция в центре наливается розовым. И от этого центра в стороны разбегаются ломанные как молнии нити или лучики. Центральное пятно темнеет, лучиков-прожилок становится больше. Постепенно розовеет вся белая лепёшка. На лбу колдуна выступает пот.
 
—Ой! — тихо вскрикивает Лена.
—Молчи! — тихо, но властно шепчет Брункас.
И тут я вижу то, что уже заметила своим профессиональным глазом Лена. Центральное пятно вспухает и из него медленно выползает наконечник стрелы.
—Забери его, — говорит Брункас. — Теперь можешь ойкать сколько хочешь.
Он счищает с плеча Сергея окровавленную лепёшку и снова вытирает выступившую кровь пучком мха-сфагнума. Из остатков белой массы Брункас мастерит вторую лепёшку и тщательно заклеивает рану. Из котла, висящего над очагом, колдун набирает в чистую чашку горячую воду, всыпает в неё какие-то снадобья, размешивает и процеживает. Затем он за подбородок приподнимает голову Сергея и даёт ему выпить из этой чашки. Странно, но наш товарищ, находящийся без сознания, послушно выпивает всю чашку и снова утыкается лицом в скамейку.
—Унесите его наверх, — говорит Брункас и идёт вперёд, показывая дорогу.
Мы относим Сергея в горницу на втором этаже и укладываем его на постель. Брункас кладёт свою руку Сергею на лоб, другой рукой берёт его за запястье и около минуты молчит.
—Завтра он встанет здоровым, — говорит колдун. — А пока пусть спит. Не беспокойте его.
Перед тем как выйти из горницы, Лена производит с Сергеем те же манипуляции, что и Брункас. Пожав плечами, она говорит:
—Он действительно завтра встанет здоровым. Абсолютно нет ни следов повышенной температуры, ни малейшей лихорадки. А и то, и другое в таких случаях неминуемо. Как ему это удалось, не пойму.
—И не поймёшь, — неожиданно отзывается Брункас по-русски. — Ты, я вижу, тоже понимаешь во врачевании. Но у тебя свои средства, а у меня свои. Я в твоих не сомневаюсь, но и ты не сомневайся в моих. Но не проси у меня объяснений.
—Это тайна?
—Никакой тайны здесь нет. Если ты будешь рассказывать мне о своих средствах, я не пойму. И наоборот. Ты сама знаешь, легче сделать, чем объяснить. И искусство врачевания постигается годами.
—Согласна. Я не буду просить объяснений. Раз взялся лечить, лечи. А я буду помогать, если нужно.
—А ничего больше не нужно. Завтра он встанет здоровым. Только плечо еще будет два или три дня чесаться.
—Феноменально! — Лена с восхищением качает головой. Мы с Леной закрываем дверь горницы и спускаемся на первый этаж. Там колдун Брункас с помощью Наташи уже накрывает на стол. Жареное мясо, рыба, квашеная капуста и кувшины с пивом. Я на мгновение задумываюсь, как нам обращаться к колдуну. Полагаю, что он не столько колдун, сколько ученый человек. Ведь у змеи он взял только две капли яда, а не шесть. И вряд ли в целительную мазь он добавлял толченых тараканов.
—Отец Брункас, — говорю я, когда мы усаживаемся за стол, — вы и русский язык знаете?
—Я знаю все языки, на которых здесь разговаривают. А руссы жили неподалёку отсюда к полуночи, пока их не вытеснили туртаны. А вы разве из руссов?
—Нет, мы пришли издалека.
—То-то я смотрю. На руссов вы не похожи, а говорите на их языке. И шлемы на вас, и оружие, как у туртанов. Но и на них вы не похожи.
—И то и другое мы сняли с убитых.
—Вы убили шестерых туртанов?
—Вообще-то, мы убили их больше. Но лишние комплекты оружия и доспехов нам были ни к чему.
—Так вот почему эти собачьи дети гнались за вами.
—Я смотрю, вы их не очень-то любите.
—А за что их любить? Налетели, как саранча. И ведут себя, как саранча. Где ни пройдут, голое место остаётся. И порядки свои собачьи устанавливают. То, что они людей из десятка сёл в одно сгоняют, это еще полбеды. Понятно и то, что эти большие сёла они окружили своими кордонами и никому без охраны никуда отлучаться не позволяют. Это я понять могу. Не оправдать, а понять, поймите правильно. А вот то, что они женщин отделили от мужчин и что дети не знают своих родителей и тоже живут отдельно и им запрещено учиться грамоте, убей меня, не понимаю. То, что они всех кузнецов казнили, тоже не понимаю. И совсем уж не могу понять, зачем они разрушили все водяные мельницы и заставляют строить ветряки.