"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Ора Кинбрус бросает взгляд на один из сосудов, где, как я заметил, окраска меняется в каком-то определенном порядке. Сейчас внизу жидкость зеленая, а вверху слой начинает синеть.
— Время уже позднее, — говорит ора Кинбрус. — Пойдемте, я провожу вас в ваши комнаты, где вы отдохнете и будете жить, пока остаетесь у нас.
Мы соглашаемся, встаем и идем за ней. По широкому коридору, плавно забирающему влево то с одной стороны, то с другой, попадаются полукруглые проемы, занавешенные желтыми или розовыми занавесями. В одну из комнат ора Кинбрус поселяет Вира, рядом располагается Петр. Чуть дальше она определяет Сергея с Дмитрием. Затем она спрашивает нас:
— Вы как предпочитаете: парами или отдельно?
— Парами, — отвечает за всех Лена.
Ора Кинбрус кивает и определяет нам комнаты. Мы с Леной откидываем занавеску, заслоняющую вход и останавливаемся на пороге. При нашем появлении куполообразный потолок начинает мягко светиться. Но это не тот розовато-желтый свет, к которому мы уже успели привыкнуть. Здесь преобладает нежно-сиреневый оттенок. При этом освещении мы осматриваемся.
Центральную часть занимает большое ложе овальной формы. Оно невысокое, чуть выше колен. Выстлано оно мягкой голубой тканью, вроде бархата. У стен — еще два ложа, поменьше. Но на них свободно может спать взрослый человек. Еще в комнате два дивана, небольшие столики и два стенных шкафчика.
— А что, друг мой, — говорит Лена, оценив обстановку, — здесь не так уж и плохо.
— Даже очень хорошо, — соглашаюсь я, — только надо бы сходить в гардеробную, взять кое-какие вещи и переодеться.
— Ты собираешься спать одетым?
— Отнюдь. Я имею в виду завтрашний день. Не ходить же здесь в камуфлированных комбезах.
— Верно. Сходи и принеси все, что нужно. Мне возьми кожаный костюм и белую блузку. Вот еще что, захвати ноутбук. При всем моем знании биологических Фаз я вряд ли смогу работать на здешних компьютерах.
— А они здесь есть?
— Конечно. Ты их уже видел, но не понял, что это они. Помнишь прямоугольные сосуды и чечевицы. Прямоугольники — это системные блоки, а чечевицы — мониторы.
Я только крякаю и отправляюсь в гардеробную. Проходя мимо помещения, которое занимают Дмитрий с Сергеем, я замедляю шаг. Занавеска прикрыта только наполовину, и из комнаты доносится звонкий смех Делы и Клеты и их голоса.
— Нет, не так! Не надо напрягаться. Да не так ты ложишься!
— Клета! Он же не понимает нашего языка! По-нашему говорят только Лена с Наташей и Андрей с Толей.
— Тогда ты ляг сама и покажи ему, что надо делать. Он поймет.
— Димка, — слышится недовольный голос Сергея, — не кобенься и не лапай девчонок. Делай все так, как они показывают. Они, сдается мне, свое дело лучше нас с тобой знают.
Я усмехаюсь и иду дальше. Забираю цивильную одежду для себя и Лены. Там же переодеваюсь. Сбрасываю надоевшие комбез и сертон, здесь можно обойтись и без них. Облачаюсь в брюки и рубашку. Захватываю Ленин костюм, ноутбук и направляюсь к себе.
Захожу в наше помещение и столбенею от неожиданности. Лена сидит на краю большого ложа. На ней атласный халатик малинового цвета и красные сетчатые гольфы. И халатик, и гольфы по краям отделаны белым пушистым мехом.
— Ну, как я выгляжу? — интересуется Лена.
— Вполне адекватно, — хвалю я ее, — только, где ты все это взяла?
— Позаимствовала у Делы. Но по выражению твоего лица я вижу, что-то не так.
— Все так, только цвета не твои. Непривычно.
— Для разнообразия пойдет. А что ты скажешь на это?
Лена соскакивает с постели, подходит к стене и нажимает какой-то выступ. Начинает звучать тихая музыка, вроде той, под которую танцевали Дела и Клета. Лена начинает танец, почти в точности повторяя движения девушек. При этом полы ее халатика распахиваются, и она сбрасывает его на пол, оставаясь в одних гольфах. Я только головой качаю. На такое способна, пожалуй, только одна Ленка.
А Лена в танце приближается к стене и что-то снова переключает. Музыка меняется. Теперь звучит та мелодия, под которую фигуры на столе занимались эротическими играми. Лена медленно приближается ко мне «кошачьей» походкой. Тут уже и я не выдерживаю. Быстро сбрасываю рубашку и брюки и так же медленно движусь навстречу подруге.
Повинуясь музыкальному ритму, мы с ней начинаем осторожно касаться друг друга. Сначала издалека, но постепенно сближаемся, и ласкающие касания принимают уже иной характер. Соски ее грудей касаются и трутся о мою грудь, живот и бедра. Мои пальцы играют ее сосками, гладят шею, поясницу, ласкают ягодицы. Дальше ласки принимают все более интенсивный и интимный характер. Мы опускаемся на ложе, и для нас перестает существовать все на свете, кроме нас двоих.
Ноги Лены в красных сетчатых гольфах то высоко взлетают вверх, то падают мне на спину и обхватывают ее. Лена то сладостно стонет, то вскрикивает. Но это — не конец. Это — только начало. Начало долгой радостной ночи, полной утех сладостного обладания друг другом.
ГЛАВА 24
И не раскаялись они в убийствах своих, ни в чародействах своих, ни в блудодеянии своем, ни в воровстве своем.
Когда я просыпаюсь, мне живо вспоминается мое первое утро в Нуль-Фазе. Я тогда так же лежал в объятиях Лены, и так же ее ножка лежала поверх моих ног. Только тогда эта ножка была оплетена белыми ремешками босоножек, которые я не успел снять со своей вновь обретенной подруги. А сегодня она в красном сетчатом гольфе, отделанном по верху узкой полоской пушистого белого меха.
Я осторожно поглаживаю эту теплую ножку через редкую красную сеточку. Моя подруга сразу реагирует, словно она вовсе не спала, а только ждала моего пробуждения. Нога уходит влево, а Лена перемещается на меня. Она, не открывая глаз, проводит сосками грудей по моим плечам и лицу. Нежно поглаживаю эти, зовущие и жаждущие ласки груди и спрашиваю:
— Будем вставать или продолжим?
— А ты, что, стоя не умеешь? — смеется Лена. — Но, пожалуй, пора.
— Сделаем перерыв. Это у нас здесь не последняя ночь. А хозяева, наверное, уже давно встали. Нехорошо заставлять их ждать.
Лена спрыгивает с ложа и уходит через овальную дверцу в соседнее помещение. Я его вчера не заметил. Через несколько минут моя подруга возвращается и приглашает меня:
— Иди, приведи себя в порядок. Кстати, у душа температура и направление струй регулируются мысленным приказом.
Я провожу в душе несколько больше времени. Мои попытки мысленно управлять струями воды напоминают мне, как я осваивал работу на синтезаторе. Меня то обдает ледяной водой, то ошпаривает кипятком. Впрочем, контрастный душ, говорят, очень полезен. Может быть. Но если на вас одновременно будет сверху литься ледяная вода, а снизу, между ног, мощной струей будет бить кипяток… Никогда не думал, что у меня могут быть такие мазохистские мысли.
Лена встречает меня выговором:
— Что ты там возишься, как девица, собирающаяся на первое свидание. Сам говорил: «Неудобно заставлять ждать хозяев!», а сам же копаешься.
В зале, где мы сидели вчера вечером, никого нет. Тогда мы идем в столовую и, к своему стыду, видим, что мы явились самыми последними. Наташа с Анатолием уже заканчивают завтрак. Остальные уже съели по порции целительных ягод и сидят с чашками, от которых исходит пряный, сладкий аромат.
— Доброе утро! — приветствует нас ора Кинбрус. — Как отдохнули?
— Прекрасно, — отвечаю я, — Лучшего и пожелать трудно.
Ора Кинбрус ставит перед нами сковороду, на которой шипит и ворчит яичница с ветчиной, и две керамические миски. В одной из них зелень, в другой творог.
— Я очень рада. Мы не будем возражать, если вы останетесь у нас подольше. И совсем уж будет хорошо, если вы решите остаться у нас насовсем. В самом деле, может быть, хватит вам скитаться по опасным тропам?
— Извините, ора, — с мягкой улыбкой возражает Лена, — я вчера объясняла вам, что опасные тропы — наша профессия. В тех Мирах, где все спокойно и благополучно, нам просто нечего делать. Мы — хроноагенты. И хотя ваша Фаза не сотрудничает с нашей организацией, мне кажется, что вы о нас знаете.