"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

О том, чтобы взобраться по таким толстенным стволам на сорокаметровую высоту, нечего и думать.
Надо выбираться из этого леса. Если только из него вообще можно выбраться. Со всех сторон нас окружают могучие древесные стволы. И хотя деревья растут довольно редко, просвета нигде не наблюдается. Какое же направление выбрать? После короткого совещания решаем искать воду: реку или ручей. Но решение принять легко, только вот выполнить его не просто. Я решаю положиться на охотничий инстинкт лесного уроженца. Выслушав меня, Вир задумывается ненадолго, потом показывает направление:
— Вода — там. Только не нравится мне здесь, Андрей.
— Мне тоже не нравится. Но лучше быть здесь, чем в толпе разъяренных хассов.
«А сие, впрочем, неведомо», — добавляю я про себя. Но в данном случае не мы выбираем себе дороги, а дороги выбирают нас. Мы трогаемся в указанном Виром направлении. Мягкий мох полностью глушит наши шаги. Мертвая тишина не нарушается ничем. И еще одно. Я даже останавливаюсь от неожиданно пришедшей в голову аналогии.
— В чем дело? — интересуется Лена.
— Синий Лес.
Лена осматривается, прислушивается и согласно кивает. Наташа и Анатолий смотрят на нас с недоумением. Конечно, им ведь не приходилось бывать в этом заповеднике нежити. Там тоже не было ни птиц, ни насекомых, и царила такая же мертвенная тишина. Весь лес принадлежал нежити. А она до поры, до времени не любила обнаруживать свое присутствие. Коротко объясняю им все это. Молодые ребята мрачнеют и настороженно оглядываются. В самом деле, одно Время знает, кто может обитать в таком лесу. И самое главное, по такому звукопоглощающему ковру к нам можно незаметно подобраться на весьма близкое расстояние, и мы ничего не будем знать об этом. Недаром прирожденный охотник Вир сразу сказал, что ему здесь не нравится.
Через несколько минут останавливается идущий впереди Анатолий. Он стоит перед деревом, ствол которого иссечен глубокими вертикальными зарубками. Глубокими и довольно длинными. Местами кора и древесина срезаны на протяжении от метра и более.
— Значит, и здесь есть люди, — говорит Наташа. — Такие зарубки можно сделать только топором.
— Скорее двуручным мечом, — уточняет Лена.
Лена, как всегда, зрит прямо в корень и говорит не в бровь, а прямо в зрачок. Я не могу представить, каким могучим должен быть лесоруб и каким он должен орудовать топором, чтобы одним ударом стесать такую «щепочку». Вот богатырь, вроде былинного Святогора, вздумай он порезвиться здесь со своим мечом-кладенцом, такое вполне мог бы сделать. Что-то у меня нет стремления встречаться с таким Святогором.
Идем дальше, внимательно осматривая деревья. Зоркая Наташа обращает наше внимание на ряды глубоких поперечных борозд на стволах в тех местах, где деревья стоят поближе друг к другу. Причем борозды такие, словно тот же Святогор на ходу, играючи, постукивал по стволам своим кладенцом. Любопытно было бы посмотреть на этих веселых ребят. Издали, разумеется.
Лес неожиданно кончается, и мы выходим на большую поляну. Даже не большую, а огромную. Деревья ее противоположного края едва прорисовываются на горизонте. Поляна густо заросла тростником. Приглядевшись, прихожу к выводу, что это не тростник. Это уменьшенные во много раз копии деревьев, среди которых мы пробирались в лесу. Голые стволы толщиной в два пальца и длиной в полтора, два метра. А на конце — метелка из листьев папоротника. Только не зеленых, как на деревьях, а оранжевых.
— Вот вода, — говорит Вир.
Я сначала не могу понять, о чем он говорит. Потом до меня доходит, что мы стоим на краю болота. Желтый мох переходит в такую же желтую воду. Вир при виде «тростника» оживляется. Он просит у меня резак и пытается срезать под корень один из тонких стволов. Но хрупкий с виду «тростник» отличается удивительной прочностью. Только включив вибратор, мне с трудом удается срезать стволик.
Вир, поняв, как надо обращаться с резаком, отсекает верхушку с листьями и остро затачивает ее. Понятно. Теперь у него в руках копье. Без оружия в таких местах Вир чувствовал себя неуютно. Надо будет отдать ему свой автомат и научить стрелять из него. Ну и раз уж он идет с нами, надо нагрузить его частью нашего снаряжения, разгрузив в первую очередь женщин.
 
Пока мы с Виром занимаемся его копьем, Лена внимательно исследует болотную воду. Микродоктор показывает, что в ней кишат небезопасные микроорганизмы. Лена с Наташей начинают колдовать в плане обеззараживания. Анатолий возится с установкой создания переходов. А я тем временем пытаюсь определиться по Солнцу.
Но затея моя сразу терпит неудачу. Я никогда не был на Венере. Но, по моим представлениям, небо на ней должно выглядеть примерно так же, как и здесь. Сплошная пелена серых, со свинцовым отливом облаков. Нет возможности даже предположить, в какой стороне находится Солнце. Но здесь оно должно быть довольно близко, как на той же Венере. Иначе ему не под силу было бы пробить такой многокилометровый слой облачности и создать под ними такую парилку. Что ж, удовлетворимся хотя бы таким косвенным доказательством того, что мы находимся не на Земле.
Женщины завершают свои манипуляции с водой и быстро готовят из космодесантных пайков обед на пять персон.
— Боюсь только, что кофе получился не очень удачным, — извиняется Наташа. — Что мы с Леной только не делали, но привкус и запашок этой водички устранить ни удалось. А они довольно специфические.
— Не графья, — бурчит Анатолий, запуская ложку в борщ. — Придется, может быть, еще и не такое пить. Другой воды все равно здесь нет.
В кофе действительно не хватает ни вкуса кофейного, ни аромата. Все забивает вкус и запах прокисшего пива, кажется, «Клинского продвинутого». Впрочем, те же ароматы и привкус имеют и борщ, и бифштекс.
За обедом мы с Анатолием подробно рассказываем женщинам о нашем разговоре со смотрителем Кта и о посещении кутура. А также о том, что заставило нас так поспешно покинуть эту Фазу. Лена задумывается, а Анатолий спрашивает меня:
— Андрей, а почему ты говорил со мной по-английски? Ведь этот Кта русского тоже не знает.
— А потому, Толя, что, разговаривая на родном языке, мы могли запросто перейти на его язык. Непроизвольно.
— Век живи — век учись.
Анатолий качает головой. А Лена делает заключение:
— Я была не права. Влиянием ЧВП здесь и не пахнет. Здесь приложила лапу мафия святого Мога, и только она.
— Почему так категорично? — интересуюсь я.
— А все очень просто. Какую цель ставит ЧВП? Повернуть цивилизации на биологический путь развития. А что мы имеем во всех биологических цивилизациях? Культ секса. Здесь секс тоже процветает, но в каком виде? В виде примитивного разврата. Да что я тебе говорю! Вспомни Кору Ляпатч. Она родом из биоцивилизации. Сравни ее и тех гаремных самок, что ты видел в этих кутурах. Что у них общего? Ты можешь представить себе Кору, вышедшую в Большой Мир из такого кутура? Кору, воспитанную в кутуре?
— Здесь я с тобой полностью солидарен. Но мы с Анатолием обнаружили еще один совершенно непонятный аспект. Полное отсутствие всякого прогресса. Причем не только технического, за отказ от которого ратует ЧВП. Здесь отсутствует вообще всякий прогресс. Все замерло на уровне, достигнутом в период религиозных войн, и дальше не развивается. Более того, естественные науки считаются не творческой деятельностью, а ремеслом. Ремеслом, заниматься которым недостойно людей. Это как объяснить? Откуда это пошло?
— Да, жаль, что нам пришлось так спешно покинуть эту Фазу. Осталось без ответа слишком много вопросов. Может быть, нам еще немного поколдовать над установкой создания переходов?
Развить свою мысль Лена не успевает. Из болота доносится мерное и громко хлюпанье. Звуки приближаются, становятся громче. Жесткий «тростник» колеблется как обычная осока. И вот из него вылезает оно. При виде этой зверюги мы, не сговариваясь, снимаем предохранители и досылаем патроны. А оно, выпятив на берег свою полутораметровой длины прямоугольную морду, замирает и лениво смотрит на нас мутно-голубыми глазками в виде узких вертикальных чечевиц.