"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Ага! И попасть в ментовку. А потом в трибунал за невыход на боевое дежурство. У этого бизнесмена все схвачено. Нам до утра пришлось бы давать показания и подписывать протоколы. А эти от нас не уйдут.
В этот момент подходит рейсовый автобус, идущий к нашему городку. Виктор спрашивает: — Ты с нами поедешь или позже?
— Надо же Веру проводить.
— Добро. Только не нарвись один на четверых. Хотя, они сейчас уже далеко.
«Икарус», обдав нас облаком солярного дыма, уезжает. Я предлагаю:
— Пойдем потихонечку. Провожу тебя, да тоже ехать надо. Осталось три автобуса, а попутку к нам сейчас не поймаешь.
Мы медленно идем по улице. Я придерживаю Веру за талию, а она доверчиво прижимается ко мне и молчит, думает о чем-то. Вдруг она говорит очень тихо, почти шепотом:
— Андрей, а может быть, мы к тебе поедем?
— Это почему? — не врубаюсь я сразу.
Вера бросает на меня недоумевающий взгляд, словно удивляясь моей непонятливости, и объясняет:
— Вчера, поздно вечером, этот Леха приперся в общежитие и начал ломиться в нашу комнату. Чуть дверь не вышиб. Мы с девчонками уже примерялись, как будем через окно второго этажа убегать. Но тут прибежал кто-то из его кодлы, и они ушли. Я боюсь, что сегодня он снова припрется.
— Но у вас же там и мужчины живут. Неужели никто не вышел вам помочь? В конце концов, и милицию можно было вызвать.
— Андрей, что ты говоришь? Не все же такие крутые, как вы. А с Лехой и его компанией даже милиция предпочитает не связываться.
Пока она все это объясняет, я постепенно прихожу в себя от ее неожиданного предложения и успокаиваю разыгравшееся воображение. Я и сам хотел залучить Веру как-нибудь к себе. Но планировал сделать это через пару недель, когда у Виктора будет день рождения. А тут она сама вдруг предлагает. Ну, что ж, раз наши желания совпадают, нечего изображать из себя святошу. Тем более чего хочет женщина, того хочет бог!
— Хорошо, — говорю я, — только давай пропустим еще один автобус и уедем на предпоследнем. Пусть все улягутся.
— А Леха сказал бы: «Моя тачка, Верунчик, к твоим услугам! Скажи — куда, мигом домчу!» — смеется Вера.
— Вот стану комэском, и скажу тебе то же самое.
Мы приезжаем в военный городок, когда он уже почти спит. Горят только редкие окна. Служба у летчиков и инженерно-технического состава начинается рано, поэтому и городок авиаторов успокаивается раньше, чем простых смертных. Пока мы идем по бульвару к моему корпусу, нам навстречу попадается только патруль. Мы отдаем друг другу честь и расходимся, тут же забыв о случайной встрече. Меня начальник патруля не знает. В его черных петлицах — артиллерийские эмблемы.
Вот и корпус, в котором я живу. Трехэтажное здание из силикатного кирпича, отделанное мозаичной кладкой розового цвета. Чтобы не «засвечивать» Веру, я оставляю ее за порогом и прохожу к вахтеру один. Дежурный сержант срочной службы читает книгу. При моем появлении он встает и отдает честь:
— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант!
— Добрый вечер, Костин! — отвечаю я на приветствие. — Слушай, будь другом, сгоняй за сигаретами, — я протягиваю ему деньги.
— Вам, как всегда, «Родопи»?
Я киваю, и Костин убегает в соседний корпус, где работает ночной киоск. Парень сам мечтает стать летчиком, но не прошел комиссию из-за какого-то незначительного дефекта со зрением. Летчиков он просто боготворит и никогда не отказывается оказать им услугу, даже в нарушение своих обязанностей.
Пока он бегает, провожу Веру на второй этаж в свою комнату. Это обычная комната, какими бывают одноместные номера в гостиницах средней руки. Обстановка почти спартанская. В прихожей — санузел с душем. В комнате — кровать, письменный стол, два стула, кресло, тумбочка с телевизором, встроенный шкаф, полка с книгами и небольшой холодильник. На стене у дверей — селектор громкой связи.
Зайдя в комнату, я первым делом нажимаю на селекторе клавишу. На панели загорается зеленый огонек. И только после этого я включаю ночник.
— Что это? — спрашивает Вера.
— Селектор. Я включил его, теперь у дежурного горит сигнал, что я дома. В случае тревоги он может меня вызвать. Что будем пить: чай или кофе? У меня и то и другое лучших сортов.
— Кофе, — немного подумав, отвечает Вера. — Мы ведь спать не собираемся.
Достаю из тумбочки кофеварку, наполняю ее водой, засыпаю кофе и включаю в сеть. На стол выставляю сахар и пачку печенья.
— Извини, больше угощать нечем.
— Этого вполне достаточно, — успокаивает меня Вера.
Она уже устроилась в кресле и сняла свою жилетку. В розоватом свете ночника ее груди весьма соблазнительно просвечивают сквозь тонкую ткань блузки. Как в дискотеке, когда она расстегнула жилетку. Тогда в мерцающих огнях цветомузыки ее блузка время от времени как бы исчезала, и мне отчетливо были видны заостренные груди, вздрагивающие в такт движениям.
Стук в дверь. Это Костин принес сигареты. Благодарю его и запираюсь на ключ. Снимаю китель и галстук и начинаю колдовать с кофеваркой. Через пару минут ароматный напиток готов. Наливаю две чашки. Одну подаю Вере, а с другой присаживаюсь на подлокотник кресла. Вера обнимает меня левой рукой. Мы пьем кофе и болтаем о всяких мелких пустяках.
Допив чашку, Вера ставит ее на стол и тихо просит меня:
— Помоги туфли снять.
Я опускаюсь на колени, расстегиваю пряжки широких ремешков и снимаю туфельки, задерживая в руках маленькие теплые лапки, обтянутые бархатистыми на ощупь колготками. Пока я занимаюсь этими манипуляциями, Вера расстегивает поясок юбочки, и, когда она встает из кресла, юбочка падает к ее ногам. Теперь в кресле устраиваюсь я, а Вера присаживается ко мне на колени. В мягком розовом свете ночника черноволосая девушка в черной блузке и черных колготках выглядит каким-то сказочным существом.
Мы долго целуемся и ласкаем друг друга. При этом я освобождаю Веру от блузки, а она меня — от рубашки. Почувствовав близость высшей точки, я поднимаю Веру на руки и отношу в постель. Она кладет свои ладони поверх моих, и мы с ней вместе медленно-медленно снимаем с нее колготки. Первые секунды близости Вера держится несколько скованно. Но внезапно она как бы просыпается, раскрепощается и целиком погружается в стихию взаимной страсти.
Через полчаса мы лежим обнявшись, и тихо и нежно ласкаемся. Нам обоим явно мало одного раза, и мы постепенно разогреваем друг друга на следующий заход. Вдруг Вера приподнимается и спрашивает:
— А кофе остался еще?
— Да. Разогреть?
— Я сама.
Она спускает ноги с постели и тут же поджимает их.
— Ой! Какой пол холодный! — Она начинает обуваться и ворчит: — Сразу видно, что здесь холостяк живет. Коврик черт знает где, тапочек нет…
— Вот теперь ты и исправишь все недостатки. Наведешь здесь семейный уют.
— А разве здесь разрешают жить семейным? — спрашивает Вера, включая кофеварку.
— Здесь много молодых пар живет.
— А у вас здесь хорошо, — говорит Вера, подойдя к окну. — Чисто, много зелени и, главное, тихо.
— Подожди до утра. Услышишь, как здесь тихо бывает. Аэродром всего в двух километрах. Скажи еще спасибо, что сейчас ночью не летают.
Вера приносит две чашки кофе и присаживается на край кровати.
— Да, я совсем забыла, что здесь авиационный гарнизон.
— Ничего. Снимем квартиру в городе.
Мы допиваем кофе, и я уношу чашки на стол. Вера все еще сидит. Я подхватываю ее за лодыжки и запрокидываю на постель. Ее ноги оказываются прижатыми к моей груди. Оставляя ножки в красных туфельках на своих плечах, я медленно подаюсь вперед и медленно вхожу в нее. Вера протяжно охает и закрывает глаза. Ее губы приоткрываются в такт моим движениям, обнажая ровные блестящие зубки.
— Это было здорово! — шепчет она, отдышавшись. — Я и не подозревала, что так могу. А чему ты так странно улыбаешься?
— Да вспомнил этот дурацкий фильм. Ты сейчас лежишь нагишом и в туфельках. Сюда бы еще чулки добавить, тогда совсем…