"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Нет! — возражаю я. — Разделяться нельзя ни в коем случае. Особенно сейчас. Пойдем вместе. Вот только куда?
— А не все ли равно? — говорит Лена. — Пойдем налево.
Мы соглашаемся и несколько часов идем вдоль «стены», касаясь ее правой рукой. На протяжении этого пути я не смог заметить, чтобы мы отклонились в какую-либо сторону. Я останавливаюсь.
— Судя по всему, обхода нет.
— Что будем делать? — спрашивает Наташа.
— Если преграду нельзя ни перелезть, ни обойти, то можно попытаться ее разрушить.
Я отхожу на несколько шагов и снимаю с плеча пулемет. Но тут меня останавливает мысль, что при стрельбе могут получиться самые неожиданные рикошеты. В Схлопку! Береженого и Время бережет.
— Толя, дай-ка мне твой лазер.
Отойдя еще подальше, я посылаю в «стену» луч под приличным углом. Коротко вспыхнув, он отражается от невидимой поверхности и уходит куда-то ввысь. В том месте, куда он ударил, не видно никаких следов
— Не берет, — говорит Анатолий, проследив за лучом. — Попробуем бластером?
— Я, по-твоему, похож на самоубийцу? — отвечаю я, покачав головой. — Отдача может быть такая, что от нас и атомов не останется. Да и не возьмет ее бластер.
— Почему так думаешь?
— Это, Толя, не вещество. Это — перестроенное пространство или что-то в этом роде.
— Откуда такие выводы?
— Эта штучка, Толя, излучает не солнечные зайчики, — я возвращаю ему лазер. — В режиме одиночного импульса луч способен пробить броневые плиты в несколько сантиметров. Допустим, что здесь структура более прочная и более мощная, чем обычная сталь. Но я не знаю материала, способного полностью отразить луч боевого лазера без малейшего ущерба для себя.
— Все это так, — соглашается Лена. — Разрушить нельзя, перелезть нельзя, обойти тоже нет возможности. Вопрос: что делать?
— Ответ, — говорю я. — Делать единственное, что нам остается. Идти вдоль этой стены прежним курсом. Или она где-то кончится, или изменит направление, или мы упремся в другую преграду.
— А если ни то, ни другое, ни третье?
— Я понял тебя. Сделаем так.
Снимаю пулемет с предохранителя и даю короткую очередь в воздух. Странно она звучит здесь. Глухо и вязко. Словно звуки гаснут где-то в десятке метров от нас. Под ноги нам падают четыре гильзы.
— Если через какое-то время мы снова их увидим, значит, мы — в замкнутом пространстве.
— Ты, конечно, оптимист, каких мало! — смеется Лена. — Но это предложение — единственно разумное. Пошли.
Наташа с Анатолием молча соглашаются. В самом деле, что еще более разумное можно предложить в сложившихся обстоятельствах? Мы снова пускаемся в путь. Пулемет висит у меня на правом плече стволом вперед в горизонтальном положении. Правой рукой я время от времени касаюсь невидимой «стены». Лена, Анатолий и Наташа идут за мной и тоже «поверяют» преграду. Так проходит еще три часа.
После привала и скудного обеда мы продолжаем движение в прежнем направлении. Время близится к ужину и ночлегу. Я уже начинаю думать, что нам опять предстоят длительные многодневные переходы, и прикидываю, как теперь экономить воду. Наверное, придется перейти на двухразовое, а потом и одноразовое питание. Долго ли мы так выдержим? Ведь, кроме своих собственных тел, нам приходится тащить на плечах немалый груз. А ведь его не бросишь.
Внезапно торчащий вперед ствол пулемета ударяется о невидимую преграду. Раздается резкий звук, напоминающий звон обрушивающейся стеклянной витрины гигантских размеров. Все вокруг дрожит и крошится, словно покрывается густой сетью трещин. Непрекращающийся звук переходит в дребезжащий лязг и звон. Будто рушатся на бетон огромные куски стекла. Непроизвольно прикрываю глаза левым локтем.
ГЛАВА 7
Если б я властелином судьбы своей стал,
Я бы всю ее заново перелистал
И, безжалостно вычеркнув скорбные строки,
Головою от радости небо достал!
Меня толкают в бок.
— Задремал! Уже приехали, — слышу я голос Виктора Шишкина, моего ведомого.
Открываю глаза и вижу, что я сижу в автобусе. Мы едем из нашего военного городка в райцентр. Едем отдохнуть и поразвлечься. Автобус останавливается возле бывшего Дома культуры, ныне громко названного Центром досуга и отдыха. Впрочем, из современных веяний там добавились только небольшое казино, компьютерный салон и зал игровых автоматов. Мы выходим из автобуса и направляемся к крыльцу.
— Чуть не забыл! — спохватывается Виктор. — Когда ты с Матвеичем копался в гидросистеме, звонила Вера. Спрашивала тебя и интересовалась, будешь ли ты сегодня в этом заведении?
— И что ты ответил?
— Сказал, что будешь.
— А она?
— По-моему, обрадовалась.
Вера — учительница английского языка в местной школе. Только-только приехала сюда по распределению. Мы с ней познакомились две недели назад, когда директор школы попросила нашего командира прислать одного из летчиков, чтобы согласовать с ним план шефской работы. Командир послал почему-то меня. Так я и познакомился с Верой.
Согласование плана завершилось в кафе при Центре досуга и отдыха. Там я угостил Веру кофе с пирожными, потом заказал по стаканчику легкого винца. После этого мы с ней посетили дискотеку, и я проводил ее до общежития, где жили молодые, не успевшие обзавестись семьями, учителя и медики. Встречи наши стали регулярными. Занятия в школе еще не начались, а мы летали тогда не чаще двух раз в неделю. Шли регламентные работы на технике. Особых намерений в отношении Веры у меня не было. Просто мне было очень хорошо с этой свежей девушкой, привезшей в нашу глушь из областного центра неизрасходованную энергию и ничем не запятнанную свежую юность. У нас с ней нашлось очень много общих взглядов. И постепенно выяснилось, что жизнь и происходящие в ней перемены мы с ней воспринимаем одинаково.
Но последнюю неделю наши ровные, дружеские отношения подверглись грубому внешнему воздействию. На Веру положил глаз начинающий, но уже преуспевающий бизнесмен, Алексей Московский. Он появился около месяца назад и открыл в городке магазин меховых изделий. Там продавались шубы, манто, куртки из соболя, песца, чернобурки и норки. Цены были даже не астрономические, а какие-то межгалактические. Я сильно сомневаюсь, что кто-то в городке был в состоянии стать клиентом этого магазина. Но магазин не закрывался, а Московский не производил впечатления человека, вложившего средства в невыгодное дело. Скорее всего, под вывеской этого магазина производилась отмывка каких-то темных и весьма немалых сумм.
Мне все его делишки были до фонаря. Я не испытывал ни малейшего желания общаться с ним и тем более вникать в дела этих новоявленных «бизнесменов» на криминальной подкладке. У меня с ними не было и не могло быть ничего общего. Мы жили в разных мирах, в разных измерениях. Но не таков был господин Московский. Он был уверен, что его черная «Тойота», его замшевый пиджак, из кармана которого он извлекал толстые пачки купюр, чтобы заплатить сумасшедшие деньжищи за красивую бутылку импортной дряни, делают его на две-три головы выше всего прочего «быдла». Он был уверен, что все задохнутся от счастья, если он заговорит с ними. Он был уверен, что нет такой женщины, которая не стремилась бы переспать с ним. Я слышал, как он самодовольно и громко изрекал собравшимся вокруг него юнцам пошлость: «Знаете, какая самая чувствительная эрогенная зона женщины? Кошелек мужчины!»
И вот этот «бизнесмен» положил глаз на Веру. Начал он дерзко и напористо. Лихо затормозил перед ней «Тойоту», распахнул дверцу и предложил прокатиться. Потом долго смотрел ей вслед и недоумевал. В его сознании никак не укладывалось, что женщина взяла и отказалась сесть в его иномарку. За первой попыткой последовали другие, не менее неуклюжие и не менее хамские. Успеха Московский не добился, но в определенных кругах городка сложилось мнение, что Вера — «его женщина». Все это происходило, к сожалению, не на моих глазах. Служба есть служба, и мы с Верой встречались через день, через два. Но я все знал. Вера от меня ничего не скрывала.