"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Кроме того, Лена ежедневно по два часа занимается с Толей и Наташей по программе морально-психологической подготовки. Даже мне жутковато смотреть на те сцены, какие она умудрилась найти где-то в реальных Фазах. Молодежь бледнеет, краснеет и содрогается от ужаса и отвращения. А Ленка покрикивает:
— Не отворачиваться! Уши не затыкать! Смотреть и слушать! То ли еще будет!
Из проволочек и каких-то кристаллов, сотворенных на синтезаторе, Лена монтирует сетчатый шлем. Надев его себе на голову и подключившись к компьютеру через какое-то устройство, тоже самодельное, она каждый день по полчаса любуется замысловатыми фигурами, мельтешащими на экране монитора и ежесекундно меняющими свой цвет. Я не могу понять смысла этой работы, а Лена молчит. Судя по всему, у нее что-то не получается. Всякий раз она встает из-за компьютера весьма злой, чтобы не сказать свирепой. В норму она возвращается, изрубив саблей или истыкав шпагой Наташу или Анатолия или избив кого-нибудь из них на тренировке по рукопашному бою.
Я не вмешиваюсь. Мне хватает своих забот. Мне надо добиться, чтобы тренажеры, имитирующие управление теми или иными техническими средствами, создавали полнейшую иллюзию нахождения за пультом правления космического корабля, за штурвалом самолета, рычагами танка и так далее. Это далеко не всегда удается. Но все это более или менее решаемо. Одно — более, другое — менее. Но вот одно транспортное средство мне смоделировать никак не удается и никогда не удастся. Я даже и не пытаюсь это сделать. Самый совершенный компьютер, самая совершенная программа не помогут ребятам освоить верховую езду. Тут уж я бессилен.
— Вы когда-нибудь ездили верхом? — спрашиваю я у них, совершенно не надеясь на положительный ответ.
Анатолий отрицательно качает головой, а Наташа неожиданно заявляет:
— Папка очень любил лошадей и, когда я училась в школе, брал меня с собой на ипподром. Там я научилась ездить верхом. Тренер говорил, что у меня получалось очень неплохо.
— Хоть это утешает. Хотя есть разница между хорошо объезженной скаковой лошадью, на которой ты проводишь полчаса, от силы час, и теми мустангами, с какими нам, возможно, придется иметь дело, не слезая с них по нескольку часов.
— А что, такое часто бывает? — интересуется Анатолий.
— Даже чаще, чем хотелось бы. Взять, к примеру, нашу последнюю операцию в Лотарингии. Там мы с Леной за три дня доехали от Лютеции, то есть от Парижа, почти до Шербура. А когда меня захватил Старый Волк, Лена с Андреем Злобиным почти двое суток не покидали седла. Они объехали все окрестные гарнизоны мушкетеров и гвардейцев, собирая отряд для штурма замка Сен-Кант.
Наташа качает головой:
— Я бы так не смогла.
— Я тоже так думаю. Но делать нечего. Дикие лошади здесь мне не встречались, а жаль. Можно было бы поймать одну, объездить и потренировать вас на ней. А так придется вам учиться на ходу. Что очень бы не хотелось.
— Ничего, как-нибудь справимся, — оптимистически заявляет Анатолий.
— Как-нибудь, Толя, не надо, — возражаю я. — Нам все надо делать на «отлично», профессионально. Дилетантизм в нашем деле слишком дорого обходится. Как говорится, чреват тяжелыми последствиями.
Вообще с Анатолием у нас часто возникают не то что недоразумения, а так, непонятки. Он, к примеру, был удивлен, когда увидел, как много часов я отвел огневой подготовке.
— Во-первых, — объясняю я ему, — стрелять надо уметь из всего, что только способно это делать. Из пращи, из лука, из арбалета, из катапульты, из бомбарды. Я уж не говорю о современном огнестрельном оружии, о лазерах и о бластерах.
— Ну, лук, арбалет, бластер — это понятно. Но неужели ты думаешь, что мне потребуется столько времени на освоение огнестрельного оружия? Ты забыл, наверное, что я отслужил два года в пехоте.
— Нет, — улыбаюсь я, — знаешь, с какой стороны у автомата ствол, а с какой ложе.
— Издеваешься? — с надеждой в голосе спрашивает Анатолий.
— Скорее всего, нет, — отвечаю я. — Первое занятие покажет.
Первые стрельбы мы проводим на берегу реки. Я устанавливаю на песке столб высотой около метра и привязываю к нему веревку. В ста пятидесяти метрах от столба я ставлю два березовых полена.
 
— Прошу, Наташа! — говорю я и указываю на столб. Помогаю девушке взобраться на возвышение и подаю ей автомат. Она улыбается и передергивает затвор.
— Готова!
Анатолий смотрит, ничего не понимая. А я правой рукой швыряю высоко вверх сигаретную пачку, заполненную песком, а левой резко дергаю за веревку, вырывая у Наташи опору из-под ног. Наташа падает на левый бок, но в падении успевает короткой очередью поразить падающую пачку. И сразу, не меняя положения, еще дважды нажимает на спуск. Поленья как ветром сдувает.
Не говоря ни слова, я привязываю к другой пачке колокольчик с длинной тонкой бечевкой и закрепляю ее на кусте в двадцати шагах.
— Нет, Андрей, — отказывается Наташа. — Этого я сейчас не смогу. Пусть лучше Лена.
Лена улыбается и берет «парабеллум». Я плотно завязываю ей глаза, а Наташа заставляет ее сделать несколько оборотов, чтобы она потеряла ориентировку. Лена снимает предохранитель и досылает патрон.
— Готова!
Я несколько раз дергаю бечевку. Лена быстро поворачивается и вскидывает пистолет. Слитно гремит серия выстрелов. С куста сыплются ветки, а одна из пуль пробивает «звучащую» пачку. Анатолий смотрит на этот цирк, будучи не в силах вымолвить ни слова. А я продолжаю.
— Ну, это-то ты должна суметь, — говорю я Наташе и устанавливаю на расстоянии от двухсот до трехсот метров шесть березовых поленьев.
Наташа кивает и берет автомат. Не успевает она присоединить магазин, как я командую:
— Они по тебе стреляют! Сделай их!
В падении Наташа присоединяет магазин и досылает патрон. Короткая очередь, одного полена нет. А Наташа сразу откатывается на пять метров влево. И тут же звучит еще одна очередь, и еще одного полена нет. Еще бросок влево, очередь, бросок вправо, очередь… Я довольно хмыкаю. Наташа сделала «противников» быстрее, чем за пятнадцать секунд.
— Ну, ты так сумеешь? — спрашиваю я Анатолия.
— Нет, — честно сознается он, обретя наконец дар речи. — Я так, наверное, никогда не сумею.
— Почему же? Сумеешь, — заверяю я его. — Тренироваться бум. Она же научилась, — киваю я в сторону Наташи, — а ты чем хуже?
— Ну, Наташка! — удивляется Анатолий. — Я даже не подозревал, что ты так умеешь. Что же ты скрывала такие таланты?
— Ха! А ты поверил бы мне, если бы не увидел это собственными глазами?
— Нет, — соглашается Анатолий.
— Вот видишь. А где бы я тебе это показала?
— Не переживай, Толя, — утешаю я парня, — месяц-другой, и ты будешь владеть оружием не хуже ее, даже лучше. Ведь ты солдат.
Примерно такая же картина получилась и на первом занятии по рукопашному бою. Его мы тоже проводили на берегу реки.
— Ну, Толя, — говорю я, — от кого ты желаешь получить первую трепку?
Он с готовностью поворачивается ко мне и принимает боевую стойку. Ишь, храбрец! Свести его для начала с Наташкой, что ли? Нет, пожалуй, не стоит. Он такого унижения не переживет.
— Нет, уважаемый! Прежде, чем браться за маэстро, попробуй силы на моем меньшом брате, — я киваю на Лену.
Анатолий недоверчиво смотрит на Лену. А та скромно стоит в сторонке и гладкой подметкой белого тапочка разравнивает песочек. Ее фигурка в отливающем серебром белом комбинезоне никак не ассоциируется с мощью и ловкостью.
— Ты согласна, Лена? — спрашиваю я.
— Почему бы и нет? — невинно отвечает Лена. — Давай, Толя, не стесняйся, нападай.
Она даже не поднимает рук, спокойно висящих вдоль бедер, и продолжает гладить песочек тапочкой-чешкой. Анатолий пожимает плечами и с улыбкой приближается к Лене. Я тоже улыбаюсь, уж что-что, а напустить на себя самый безобидный вид моя подруга здорово умеет. Наташа, давя в себе смех, отбегает назад, чтобы Анатолий ее не увидел. Там она дает себе волю.