"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Может быть, хватит? — умоляюще прошу я.
— Иди ты в Схлопку! Я еще не рассказала им о том великолепном кофе, которым ты меня угощал.
— Ну, здесь ты оказалась на высоте и сыграла превосходно!
— Еще бы! Вы бы видели, как он лопался от гордости, когда вынул из камеры две чашки черного как гудрон, дымящегося кофе! Нет, вы не в состоянии представить, как он был самоуверен! Он не попробовал, даже не понюхал!
Он так галантно преподнес мне чашку, что я не удержалась взяла ее и понюхала сама. К кофейному аромату явно что-то примешивалось и даже доминировало в нем. Я понюхала еще раз и поняла. Это был превосходный аромат высококачественных чернил! Подождите смеяться, это еще не все. Я осторожно пригубила, все поняла, и тут мне захотелось наказать моего самоуверенного Андрюшу…
— Стоп! Дальше расскажу я. Она блаженно улыбнулась, зажмурилась, посмаковала и устроилась в кресле поудобнее, вытянув ноги к камину. Весь ее вид говорил, что сейчас она будет наслаждаться и растягивать удовольствие. Я поспешно устроился в соседнем кресле, взял свою чашку и сделал приличный глоток. Это был рыбий жир!.. Ну, что? Отсмеялись? — продолжил я, выдержав паузу. — Знаете, мне до сих пор непонятно, почему получился рыбий жир? Если с огурцами и рыжиками все более или менее ясно, то здесь я был шокирован. Что общего у кофе и рыбьего жира? Вообще, когда работаешь на синтезаторе, надо быть предельно собранным, иначе можно получить такое! Примерно в то же время я решил сотворить пельмени. Я долго настраивался, вспоминал, как моя мама делала фарш… И тут мне вдруг вспомнилось, какое замечательное клубничное варенье она варила. В итоге у меня получились пельмени с фаршем, напоминающим по консистенции жеваную бумагу пополам с ватой, зато со вкусом клубничного варенья. Но запах у них был как у настоящих пельменей! Я даже полил их майонезом и посыпал перчиком. После первой пробы я хотел отправить это творение в утилизатор, но тут принесло Ленку. Я засмущался и добросовестно все сжевал.
— Да так смачно, что я сразу поняла: здесь что-то не то. Если бы пельмени у него получились, он обязательно похвастался бы и угостил меня. Но ты забыл о пиве, которым ты их запивал.
— Ах, да! Там было еще и пиво. Густая пена, полное отсутствие запаха и вкус наподобие чая, заваренного не менее чем пятый раз на одной и той же заварке.
— Тогда получается, что синтезатор предназначен только для избранных натур, — говорит Анатолий, вытерев выступившие от смеха слезы. — Я не понимаю, как можно в мельчайших деталях представить даже самую простейшую вещь.
— А это не требуется. И у нас, и здесь у каждого синтезатора есть что-то вроде каталога с кодами, по которым задается определенная, довольно жесткая программа. А в рамках этой программы ты волен импровизировать как хочешь. Вот, к примеру, я вижу, ты сидишь босой, и никакой обуви, кроме той, в которой ты сюда пришел, у тебя нет. Сейчас я сделаю тебе тапочки для домашнего пользования и спортивных тренингов. — Лена встает и подходит к синтезатору. — Я выбираю раздел «Обувь», нахожу подраздел «Спортивная», настраиваюсь дальше и выбираю модель. Если ее здесь нет, то я могу ее предварительно смоделировать, но она есть. Дальше я задаю цвет и размер, — Лена кладет ладонь на датчик, — и готово! Прошу.
Лена достает из камеры синтезатора синие тапочки-чешки. Но и здесь она остается верна себе. Тапочки получились с перламутровым отливом. Анатолий недоверчиво вертит их в руках, рассматривает, обнюхивает и чуть ли не пробует на зуб. Потом надевает их и говорит:
— Спасибо.
— Не за что. А если бы я не настроила синтезатор, то у меня сейчас могли бы получиться не тапочки, а пирожки или патроны для автомата. Но обязательно синего цвета и твоего размера.
— Ну, это мне понятно, — задумчиво говорит Анатолий, глядя на свои тапочки. — Как вы это делаете, ясно. А вот как он, — Анатолий показывает на синтезатор, — это делает? Вот вопрос.
Мы с Леной переглядываемся и улыбаемся. В самом деле, как? Я, к примеру, никогда не забивал себе этим голову и воспринимал синтезатор как удобный инструмент. Впрочем, также я относился и к Нуль-транспортировке, Нуль-Т. Мне объяснили принцип, и ладно. Были проблемы и поважнее и посложнее. Но как объяснить это Анатолию? Эту проблему берется разрешить Лена:
 
— Знаешь, Толя, не стремись объять необъятное. Если ты решил стать хроноагентом, то в Реальных Фазах тебе часто придется сталкиваться с разными непонятными вещами и пользоваться ими. Если всякий раз ты будешь ломать голову над вопросом, как эта штука действует, тебе придется забыть о работе, и польза от тебя будет нулевая.
— Вы хотите сказать, что не имеете представления о принципах его работы?
— Почему же? О принципах имеем. Он работает и синтезирует предметы на субатомном уровне. В нем осуществляется ядерный синтез.
— То есть, — удивленно смотрит Анатолий на синтезатор, — он представляет собой термоядерный реактор?
— Только не термо! — возражает Лена. — Это в вашем представлении ядерный синтез связан со звездными температурами. Та высокоразвитая Фаза, которая подарила Нуль-Фазе при ее основании синтезатор, благополучно миновала варварский способ применения ядерной энергии, связанный со сверхвысокими температурами.
— Возможно. Но, — не сдается Анатолий, — я не понимаю, как можно пользоваться чем-то, не зная, как это работает.
— Очень просто. Разве в твоей Фазе все имеют представление о том, как работает телевизор? Но тем не менее он имеется в каждой квартире. Ты скажешь, что это — обыватели, слепые потребители и тому подобное. Тогда ответь мне: из чего делается хлеб, и как он делается? Не скажешь, так как не знаешь. Но ты же ешь его! А порох? Попробуй самостоятельно его изготовить и снарядить патроны. Ты ездил в метро. А сможешь сам провести поезд? Сможешь управлять морским судном? Нет, Толя, еще раз говорю: не пытайся объять необъятное. Если тебе даны удобные приспособления, пользуйся ими и не задумывайся. У каждого своя работа. Кстати, нам, хроноагентам, надо уметь управлять судами: и морскими и звездными; водить и танки, и подводные лодки; летать и на самолетах, и на драконах. Объем информации, который мы должны усвоить, колоссальный. Есть ли у нас время разбираться в таких деталях, как принцип работы синтезатора? Мы им пользуемся, как ты используешь стиральную машину, пылесос, калькулятор. Это — обычная бытовая техника… — Лена неожиданно замолкает, потом говорит: — Только здесь мне неясно одно. У нас все синтезаторы были объединены в сеть и связаны с центральным компьютером. А здесь? Я думаю, здесь есть скрытый канал связи с базой ЧВП. Иначе остается предположить, что весь колоссальный объем информации, — Лена с сомнением смотрит на синтезатор, — хранится в этой тумбочке. Ну а чтобы закончить разговор на эту тему, я на вечер заказываю Андрею его фирменные пельмени, которые он сотворит нам на синтезаторе.
— Вкусные, как клубничное варенье? — ехидно спрашивает Наташа.
— Попробуете сами, потом скажете. Андрей, а может быть, ты и щучку свою сотворишь?
— Нет уж, подруга! Не хватало еще творить на синтезаторе то, что и здесь раздобыть можно. Щука будет завтра. Мы с Анатолием на заре со спиннингами прогуляемся, и на обед будет запеченная щука.
— Идет, — соглашается Лена. — Сегодня — пельмени, завтра — щука. Мы тут, ребята, аскетов из себя не изображаем. Но что-то мы говорим все о чем-то несущественном. Давайте о главном. Что вы решили?
— Мы идем с вами, — быстро отвечает Анатолий. Они с Наташей обмениваются взглядами. Молодая пара явно готова к тому, что мы сейчас начнем убеждать их, отговаривать. Но пауза затягивается. Я начинаю набивать и раскуривать трубку. Лена спокойно убирает со стола лишнюю посуду и наливает всем по чашечке кофе. И только покончив с этими делами, она будничным тоном спрашивает:
— Это решение вы приняли, взвесив все обстоятельства, в здравом уме и трезвом рассудке?
— Да, — твердо отвечает Наташа.
Она прищуривается и готовится отбивать наши атаки. Но Лена отпивает глоток кофе и спокойно говорит мне: