"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Полковник! У нас тут один умелец есть. Говорит, что вроде понял, как этот корабль поднять можно…
— Вот, пусть и попробует! Прощай, Билл! Не поминай лихом. Живите, ребята!
А ежи уже наводили на нас свои цилиндры, а мы ничем не могли им помешать. Разве, что… А в самом деле, чем ждать смерти, уткнувшись мордой в снег… Я вскочил.
— В атаку! За мной, ребята! Погибать, так с музыкой! Пусть ежи увидят, как земляне умирать умеют!
Мои десантники вскочили, и мы, матерясь и стреляя на ходу, устремились на позиции ежей. Неосмотрительно выдвинувшиеся вперёд ежи сразу нашли свою смерть под нашими выстрелами. Зато те, которые копались возле излучателей, засуетились быстрее. Но в самый последний момент, когда по черным цилиндрам уже побежали синие искры разряда, я успел заметить, как горизонт озарился бледно-голубым заревом, и в черное небо устремился столб сиреневого пламени. Умелец Стаховича всё-таки поднял корабль в космос!
Это было последнее, что я увидел на Эмпте-М. Очнулся я уже в пункте внедрения на столе, а за пультом колдовала рыженькая Ненси. Магистр, когда я пришел докладывать ему о завершении операции, был мрачнее осеннего неба. Он выслушал меня, не прерывая, и вопреки обыкновению не достал из бара бутылочку «Столичной», чтобы спрыснуть завершение работы. Вместо этого он вздохнул и спросил:
— Скажи мне, Матвей, сколько лет мы с тобой работаем? Я имею в виду, локальных.
— Хм? Да как-то не считал, — удивился я, с чего это вдруг Магистра потянуло на лирические воспоминания, — Где-то около тридцати…
— Если быть точным, через три месяца тридцать два года будет, — уточнил Магистр и тут же вновь спросил, — А скажи мне, Матвей, сколько раз за эти годы у нас полностью проваливались операции?
— Такого я не припомню. Только к чему этот разговор, Фил? Да, ребята на линкорах и крейсерах облажались, пальнули не туда, батальон угробили. Что ж, а ля гер ком а ля гер (на войне, как на войне). Там всякое бывает, и такое — тоже. Ты и сам это знаешь. Тут надо ещё разобраться, почему так вышло? Но главное-то сделано! Корабль у ежей мы угнали: целенький, здоровенький! Правда, скажем прямо, вышло это случайно. Но, как говорится, победителей не судят.
— Победителей? Целенький, здоровенький? Ах, да! Ты же главного не знаешь. Если бы так, Матвей. Пока ты в пункте внедрения приходил в норму, этот корабль с одного из «Протуберанцев» в упор расстреляли из дезинтегратора. От него даже атомов не осталось, одни фотоны. Вот тебе и целенький, здоровенький!
— Лихо! — я даже присвистнул, — С чего это они вдруг с ним так поступили? А! Понятно. Связи-то не было. Откуда им было знать, что на этом корабле люди? Хотя… Могли бы и догадаться. С чего это вдруг одиночный корабль ежей прёт на линкоры? За ежами таких глупостей раньше не замечалось. Что-то здесь не так.
— Вот именно, Матвей. Что-то здесь не так, а что конкретно, в этом нам предстоит ещё разобраться. Адмирал Гомес как раз сейчас этим и занимается. Посмотрим, как это у него получается.
— Слушай, Фил. А может быть, это я напортачил, когда вычислял координаты целей?
— Нет, здесь всё чисто. Это наши аналитики, извини, проверили в первую очередь. Ты сработал на все сто пятьдесят. Никто, наверное, не додумался бы организовать связь с флотом таким образом. Это войдёт в учебный курс хроноагентов как метод Кривоноса.
На мониторе, тем временем, появилось изображение боевой рубки «Протуберанца-VII» — флагманского линкора Федерального флота. Адмирал Вацлав Гомес имел вид ещё более мрачный, чем у Магистра в момент нашей встречи. На большом мониторе была выведена карта той части Эмпты-М, где разворачивались наши действия, и где героически погиб батальон полковника Деми. Я обратил внимание, что укрепления ежей нанесены с большой точностью. На соседнем мониторе менялись диаграммы и цифровые характеристики исходных данных для стрельбы, выданных центральным компьютером флагмана. Адмирал, совместил программы, и сразу стало видно, что точки прицеливания идеально совпадали с укреплениями ежей. Вацлав Гомес бессильно уронил голову на ладони.
 
У меня сложилось впечатление, что если бы не огромная ответственность, возложенная на него, как на командующего флотом Федерации, Вацлав Гомес сейчас застрелился бы. После тягостной паузы он повернулся к монитору связи:
— Кукс! Выяснили, кто дал команду на уничтожение одиночного корабля ежей?
На мониторе появилось лицо офицера.
— Адмирал! Никто этой команды не давал. Сработала автоматика противометеорной защиты…
— Автоматика!? И вместо того, чтобы включить защитное поле, она пальнула по неопознанному объекту из дезинтегратора! Ведь она должна была идентифицировать приближающийся объект и выдать его изображение на монитор.
— Всё это — так, адмирал. Но в данном случае она сработала произвольно. Это какой-то нелепый случай. Мы как раз пытаемся с этим разобраться…
— Вы уж попытайтесь и разберитесь! Лома побери! Не слишком ли много, Кукс, сегодня у нас таких кислых случайностей. Сначала у всех орудий сбиваются прицелы. И заметь, Кукс, у всех сразу и у всех на одну и ту же величину. И нет, чтобы в другую сторону! Потом эта грёбанная автоматика… Словом, Кукс, пока мы с этим не разберёмся, нам ничего нельзя предпринимать. Ты понимаешь это, лома побери! Ведь мы так запросто друг друга перебьём. Может, это опять ежи что-то оригинальное придумали?
— Долго им придётся разбираться, — сказал Магистр, отключая монитор наблюдения, — Ну, а мы попробуем выяснить это прямо сейчас. Непонятно только, зачем им это понадобилось?
— Ты думаешь, это — они? — спросил я, догадавшись, что имеет в виду Магистр.
— А кто же ещё? Слышал, что сказал Вацлав Гомес: прицелы одновременно всех орудий сбились на одну величину и в одну сторону. Кто, кроме них, мог это сделать? — проворчал Магистр, набирая код, — Ох, не хочется мне общаться с этой личностью, в Схлопку его! Но деваться некуда.
На мониторе связи долго плясали разноцветные кривые, сменяющиеся звёздными россыпями и замысловатыми фигурами. Я уже подумал, что сеанс связи не состоится, когда на экране возникло несколько искаженное лицо известного нам деятеля ЧВП. Вопреки ожиданию, он не выказал ни малейшего удивления.
— Приветствую вас! Позвольте посочувствовать вам по поводу сорвавшейся операции.
Магистр даже поперхнулся от негодования, а я только покачал головой. Чего я только не насмотрелся за долгие годы работы хроноагентом, но вот такую наглость видел впервые. Магистр же не стал соревноваться со Старым Волком в ядовитости, а просто сказал ему скучным голосом (но я-то знал, что Фил говорит так, когда готов взорваться).
— Большое спасибо, именно сочувствие нам сейчас больше всего необходимо. Скажи только, ради какого геморроя вам это было нужно? Чего ради вы встали на сторону этих ежей?
Брови Старого Волка удивлённо полезли вверх. Он забавно склонил голову к правому плечу и недоумённо уставился на нас. Потом он пожал плечами и, вздохнув, проговорил:
— Я понял. Вы считаете, что это мы сбили прицелы и подставили под залп дезинтеграторов и лазеров батальон Деми и его корабль. Смею вас заверить, вы глубоко ошибаетесь. У нас нет и не было ни малейшего основания испытывать к этим ёжикам какие-либо симпатии. Больше того, мы тоже готовили свою операцию для оказания помощи Федеральному флоту. Но вы вступили в дело раньше, и мы решили не вмешиваться, чтобы избежать ненужных накладок. А уж то, что произошло, ни нашими, ни, тем более вашими, планами, я полагаю, не предусматривалось.
— И ты хочешь, чтобы я тебе поверил? — всё таким же скучающим голосом спросил Магистр.
— Знаешь, в мои планы не входит убеждать тебя, но… Кора! — позвал Старый Волк, — Будь добра, расскажи нашему коллеге, чем мы с тобой сейчас занимаемся.
На мониторе появилась красавица Кора Ляпатч, выходец из биологической Фазы, хроноагент прямого перемещения. Она плавно опустила длинные ресницы в знак приветствия и медленно, до невозможности красивым движением изумительной ручки откинула с высокого лба прядь каштановых волос. Сексуальна, как сама Эротика, Время побери! Про одних женщин говорят: «Увидеть такую и умереть не жалко!» А про такую хочется сказать иначе: «Переспать с такой и просыпаться не захочешь!» Я видел Клеопатру, за ночь любви с которой платили жизнью. И это — не красивая легенда, я видел это своими глазами. Так той Клеопатре до Коры Ляпатч весьма и весьма далеко. У Коры нет вызывающе-маняще-выпирающих форм, как у стандартной секс бомбы. В ней нет ничего такого, откровенно зазывного. Но… Всё в ней, в совокупности, отточенные по красоте, нарочито замедленные движения, выражение глаз, взгляд из-под длинных ресниц, осанка, посадка головы, любая мелочь говорят, что если с ней ляжешь, то вставать не захочешь.