"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Опять неудачное сравнение. Там я должен был действовать в обычных условиях, с точки зрения пространственно-временных и физических законов, на обычной машине. И если бы произошло что-то, не укладывающееся в рамки этих понятий, я бы знал наверняка: сие дело рук ЧВП. А сейчас…
Я только машу рукой и наливаю рюмку бренди. Лена подставляет свою. Мы поднимаем рюмки, киваем друг другу, медленно выпиваем и, не спеша, закусываем. Разлив по чашкам крепкий, горячий чай и отрезав по куску торта, Лена спрашивает:
— А что ты ждёшь сейчас?
— Если бы знать, что? Во всяком случае, ничего хорошего я не жду. Я бы ни на секунду не задумывался, если бы знал, что там нас будет ждать могущественный противник, но мы будем действовать с ним на равных; в одинаково привычных для него и для нас условиях. Но вот в этом у меня как раз и нет никакой уверенности.
— И какие же кошмары встают перед твоим воображением?
— Ну, к примеру, что ты скажешь о неэвклидовом Пространстве? Как ты будешь ориентироваться и действовать в таком Мире? Пусть Пространство будет евклидовым, но в нём три его координаты не движутся вдоль четвёртой, временной, а она, эта четвёртая, занимает вместе с ними такое же главенствующее положение. Каждый твой шаг будет переносить тебя в совсем другую точку пространства-времени. Или представь себе Пространство пяти, шести, семи, словом, многомерное. Ну, да ладно, это слишком трудно вообразить, хотя это не означает, что выход в такие Пространства исключен. Представь, что нас ожидает обычное, знакомое нам Пространство, с обычными временными характеристиками. Но в этом Пространстве не действуют известные нам и привычные физические законы. Такие, как закон всемирного тяготения, законы Ньютона, закон Архимеда, закон Ома и другие. Точнее, действуют, но не так, как мы привыкли, а по-другому. Проще сказать: там действуют другие законы. Или Мир, в котором действуют совсем другие законы термодинамики. Или закон сохранения действует либо с оговорками, либо с точностью до наоборот. Представила? Вижу, что не очень. Но попробуй представить себе, что для «моговцев» эти Миры так же привычны, как этот Мир привычен для нас. А теперь ещё раз напряги своё воображение и представь, как мы им будем противодействовать, если они что-нибудь захотят предпринять против нас. В принципе, им и предпринимать-то ничего не надо будет. Мы там и шагу ступить не сможем.
Лена трясёт головой, словно отгоняя жуткие видения, навеянные моими словами. Я успокаивающим жестом кладу руку на её запястье.
— Не бери это слишком глубоко в голову. Я по твоему примеру несколько сгустил краски. Но вероятность того, что нас может занести в любой из этих гипотетических Миров, хоть и весьма малая, но всё же существует.
— А ты не допускаешь, что нас может занести в такой Мир, который мы сейчас, при всей своей фантазии, даже представить не можем?
— Почему не допустить? Конечно, допускаю. Мне, знаешь ли, очень не понравились слова Мога о том, что он пользуется этой Фазой для сокращения пути между далеко отстоящими друг от друга Мирами. Ну, примерно, как Нуль-Транспортировкой. Что это за путь?
— Путь. Дорога, — задумчиво произносит Лена, — Ну, знаешь, Андрей! По-моему, это слишком уж сложно. Да и не много ли задач мы пытаемся взвалить на свои плечи?
— Не оставить ли кое-что за скобками? Ты это хочешь сказать? Нет, Ленок. Мы с тобой уже решили, что здесь нам на чью-либо помощь рассчитывать не приходится. Отсюда вывод, все скобки придётся раскрывать нам самим. Чего бы это нам ни стоило, и что бы за этими скобками ни стояло.
Мы опять надолго замолкаем. Свечи догорают и гаснут одна за другой. Лена подходит к окну и присаживается на подоконник. Подняв голову, она несколько минут смотрит в бескрайнее звёздное небо.
— Ты представляешь, какая может нам открыться картина, когда мы раскроем все эти скобки? — тихо спрашивает она.
Не отвечая, я наливаю в бокалы вина и тоже подхожу к окну. Отдаю один бокал Лене, а с другим усаживаюсь у её ног на пол. Прижавшись щекой к её колену так же тихо говорю:
 
— Боюсь, что никакая картина нам не откроется, а встанет перед нами масса новых вопросов и целый ряд новых скобок. И никто, никто не поможет нам раскрыть эти скобки и ответить на эти вопросы.
— Кроме нас самих.
— Да. Кроме нас самих. Но ты хорошо сказала: нас двое, а двое, это уже боевая единица.
— Верно. Это один в поле не воин. А двое, это — двое. Вы втроём почти батальон в дым разнесли. Так это вы, всё-таки, за чужие интересы дрались. А представь, если за свои, за свои жизни? Вдвоём, Андрюша, мы очень много можем сделать. Особенно сейчас, когда мы приняли решение: работать без оглядки на тылы. Потому как их просто нет у нас с тобой, этих тылов.
Лена отпивает глоток вина и вновь поднимает взгляд к звёздному небу.
— Путь. Дорога, — снова повторяет она, как заклинание, непонятные слова, — Мне кажется, что ты, Андрюша, заблуждаешься. Мне кажется, что стоит нам раскрыть первые скобки или ответить на первый вопрос, и перед нами откроется нечто такое, что мы сейчас даже представить себе не в состоянии. Перед нами сейчас ворота в какой-то неведомый Мир. И мы стоим перед выбором: войти в него или остаться здесь. И идти страшно, и оставаться бессмысленно.
— Когда стоит выбор между страшно и бессмысленно, я всегда выбираю страшно. Бессмысленно, оно потому и бессмысленно, что лишено всякого смысла. А ты как? — я глажу Лену ладонью по тёплой ноге.
— Зачем эти риторические вопросы, Андрюша? — отвечает Лена, не отрываясь от созерцания звёздного неба.
— Ты сказала, что перед нами сейчас ворота, — прерываю я её созерцание, — Вряд ли, Ленок. Мироздание не такая простая вещь, чтобы гостеприимно распахивать свои ворота. Скажи спасибо, если перед нами какая-нибудь боковая калитка. Но даже над этой калиткой горит надпись. Помнишь Данте?
— Оставь надежду всяк сюда входящий, — медленно произносит Лена, по-прежнему не отрываясь от звёздной россыпи.
— Но у него есть и другие слова: «Здесь надо, чтоб душа была тверда; здесь страх не должен подавать совета». Если Старый Волк прав, а я склонен считать, что он прав; то нам не миновать противостояния с этим Могом и его присными. Тогда кто-то из нас любой ценой, слышишь, любой ценой должен будет вернуться в Монастырь и рассказать всё, что мы узнаем. Разведданные должны быть доставлены по назначению в любом случае. Иначе сама разведка теряет смысл. И получится та же самая бессмысленность. А выбирать между двумя бессмысленностями нет смысла.
Лена треплет меня рукой по волосам:
— Я поняла. Ты предлагаешь поступить так, как вы сделали с Сергеем Николаевым. Хорошо. Время покажет. Но… Ты рассуждаешь так, словно мы уже приоткрыли эту калитку и готовимся пройти через неё.
Обычно, наблюдая чужое небо, я восстанавливаю в памяти конфигурацию созвездий, прикидываю ориентиры и тому подобное. Сейчас же я просто смотрю на звёзды, и их бесчисленное множество и бездонные расстояния между ними гипнотизируют меня, заставляют почувствовать себя песчинкой. Какое там, песчинкой; молекулой, атомом, электроном в этой непостижимой, неопределённой бесконечности. Бесконечность Пространства в степени бесконечность Времени. И мы, два человека, дерзнувшие противопоставить себя этому Великому Хаосу.
Но, всё-таки, мы, два человека, объединённые одной целью и готовые ради этого на всё. Можем ли мы что-либо сделать или сразу будем раздавлены, распылены, уничтожены в неравной борьбе, в которую решили ввязаться?
Неопределённая, непреодолимая бесконечность. И в этой бесконечности нас, две несоизмеримо малые молекулы, пытаются найти наши друзья. Пытаются ли? Конечно, ищут, сомнений быть не может. Они и сами знают, сколь безуспешны попытки найти двух людей в бесконечности Вселенной. Особенно, если враг сделал всё возможное, чтобы затруднить эти поиски. Но поиски не прекращаются, как и мы не прекращаем своих попыток вырваться отсюда или дать о себе весть. Потому, что надежда умирает последней. Dum spiro, spero!  [27] Как глубоки были древние римляне!