"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— А что, не вкусно? — спрашиваю я, улыбаясь.
— Нет, почему же? Просто любопытно.
— Это спецпаёк десантника, чтобы можно было в полевых условиях приготовить что-нибудь на скорую руку. А так там едят так же как и здесь. И от выпивки не отказываются.
— Это-то мы поняли! — смеётся Платонов.
— Вы закусывайте, — предлагаю я, — не экономьте. Кончится, я ещё что-нибудь приготовлю.
До поздней ночи я рассказываю комиссару и матросу о Монастыре, о его жизни, о своих товарищах, о нашей работе. Они слушают с интересом, не прерывая. Григорию даже приходится напоминать, чтобы он закусывал.
— Эх! Вот это — жизнь! Вот это — дела! — вздыхает он.
— Выходит, вы, как ангелы-хранители? — говорит Платонов, — Где беда, и вы туда.
— Получается, что так, — охотно соглашаюсь я.
— А какой же вы там нации? — интересуется Григорий.
— А разных. Я — русский, жена моя — чешка. Друзья мои — русский и итальянец, а жены у них: француженка и полячка. Есть среди нас и немец, и поляк, и украинец. Начальники мои: один — француз, другой — швед. Есть и англичане, и американцы, и испанцы, и китайцы, и японцы.
— Интернационал, одним словом, — поводит итог Платонов.
— Григорий, а в вашем отряде есть гитара?
— В отряде нет, но я видел у кого-то из пленных.
— Разыщи.
Григорий уходит. В этот момент раздаётся сигнал телеграфного аппарата, и он начинает отстукивать ленту. Вернувшийся с гитарой Григорий, пока я настраиваю инструмент, читает сообщение, и лицо его светлеет:
— Штаб фронта поздравляет нас с успешным выполнением задания. Утром сюда прибудут: кавалерийский полк, два пехотных батальона и артдивизион. Задача: закрепиться и готовиться к участию в общем наступлении фронта.
— Вот так-то, Николаич! — радуется Платонов, — Дела идут успешно. Может, останешься с нами и пойдёшь до Победы?
— Нет уж, Петрович. Каждый должен жить в своём Времени.
— А ты разве в своём живёшь? Да и сейчас, пойдёшь, леший знает, куда попадёшь. Сам же рассказывал, как с людоедами воевал и от муравьёв бегал.
— Я же говорил, что в своём Времени нас всех уже похоронили. Теперь мой дом — Фаза Стоуна. И чтобы туда попасть, я готов и не через такое пройти. Подумаешь, муравьи! Могли быть и динозавры. Послушайте лучше пару песен, да прилягу я отдохнуть. Завтра мне снова в дорогу, а путь предстоит долгий и трудный.
Я пою своим новым друзьям «Пожары», «Песню о тревожном времени», «Черные бушлаты» и в заключение «В темноте».
— Очень нужен я там, в темноте. Ничего, распогодится!
— Ну, раз нужен, иди. Задерживать не станем, — Платонов берёт в руки автомат, — Отличное оружие, работает как часы. Подарил бы на память, а? Шучу, тебе он нужнее. Мало ли куда тебя ещё занесёт.
— Я бы подарил, да только патроны к нему появятся не раньше чем через тридцать лет. Израсходуешь их, а дальше что?
Утром мы втроём приходим к мастерской. Горн по-прежнему светится желтым.
— Это ты сюда пойдёшь, что ли? — спрашивает Платонов.
Я киваю. Неожиданно Григорий предлагает:
— Николаич! А давай, я с тобой пойду. Вдвоём-то и легче и веселее, сам же говорил.
Я с удивлением смотрю на молодого матроса. Похоже, что он не шутит. Это же надо решиться на такое!
— Нет уж, Гриня. Оставайся в своём Времени. Слишком уж ты мне по душе пришелся, чтобы я потащил тебя разделить мою злую судьбу. Может быть, враги мои так и хотят, чтобы я до конца дней своих скитался по разным Мирам, как неприкаянный. Тебе-то это зачем? Оно первые раза три-четыре интересно, необычно, в диковинку, а затем, знаешь как надоедает! Ну, друзья, желаю вам обоим дожить до Победы и найти своё счастье в вашем Мире. С нами Время!
— Время с тобой, — отвечает Платонов и крепко меня обнимает, — Удачи тебе, Николаич. Дай тебе Бог поскорей пройти свой путь и поменьше встретить на этом пути опасностей.
Жму руку Григория и шагаю в очаг горна.
Глава XV
Я часто думаю, что было бы со мной, если бы я выбрал другую дорогу.
— По-моему, было бы то же самое, — философски ответил Боб Тидбол, — Дело не в дороге, которую мы выбираем; то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу.
Жаркий летний день. Я стою на берегу широкой реки, что медленно катит свои чистые, до голубизны, воды среди низких степных берегов. Что это за Фаза? Абсолютно никаких ориентиров. Но это, всё-таки, Земля, а не, Время знает, какая планета. Хоть это утешает. Искатель показывает, что переход расположен в восьми километрах, где-то в глубине поросшей ковылём и разнотравьем степи. Я смотрю на ласковую, манящую воду и решительно раздеваюсь. Время с ним, с переходом! Никуда он не денется. А мне так хочется освежиться!
Около часа я плещусь в спокойных водах реки с неизвестным мне названием. Да и есть ли у неё название? Потом долго лежу на траве, глядя в голубое небо с редкими белыми облаками и слушаю щебетанье птиц. Ни о чем думать не хочется. Особенно о том, что ждёт меня впереди. Перед Платоновым и Григорием я старался не выказывать того смятения, которое владеет мной. Но, ведь если разобраться, то более безысходного положения трудно придумать. Что если выроненная мной нечаянно фраза действительно отражает истину? Что если Шат Оркан в самом деле приговорил меня к пожизненному скитанию по Фазам? Зная мой характер, он уверен, что я не останусь сидеть на месте, а буду искать выход. И вот он построил для меня бесконечную цепь переходов, по которым я, как Агасфер, буду бродить до скончания века. Брр!
Может быть, действительно, лучше было остаться с комиссаром Платоновым и матросом Гришей и идти с ними по дорогам Гражданской войны? Примкнуть, в итоге, к какому-нибудь авиаотряду и стать красным военлётом. А что? На МиГ-29 я воевал, на Як-1 воевал, на Ме-109 воевал, даже на «Мицубиси» воевал. Для полного комплекта не хватает Сопвича, Ньюпора или «Ильи Муромца». Ладно, Андрей Николаевич, размечтался. Теперь уже не переиграешь, назад не вернёшься. Выбрал ты свой путь и иди по нему до конца, не вякай.
Вздохнув, встаю, одеваюсь, подбираю оружие и отправляюсь в путь по холмистой степи. Всё спокойно, всё дышит миром. Но буквально через пару километров эта иллюзия рушится самым жутким образом.
Сначала в одной балке я натыкаюсь на два десятка свежих трупов. Свежих до такой степени, что над ними даже ещё вороньё не летает. Они раздеты и порублены.
Оружие к бою! Здесь раздевают и рубят. Поднявшись на холм, засекаю направление на переход. Он, скорее всего, в развалинах, что виднеются на горизонте. Но до них ещё надо добраться. А это оказывается далеко не просто. Меня четыре раза атакуют самые разнообразные шайки и отряды. Впечатление такое, что сюда собрались разбойники всех времён и народов. Мой пулемёт дожевывает остатки ленты буквально возле самого перехода, где на меня набрасываются «малайские пираты». Приходится обращать их в бегство гранатами.
Смотрю на искатель. Переход где-то в десяти метрах. Проверяю карманы. Увы, ни одного пулемётного патрона. Жалко расставаться с таким оружием, но не тащить же на себе девять с лишним килограммов в надежде где-нибудь найти для него боеприпасы. Закапываю пулемёт под камнем и усмехаюсь. Вот поломают археологи себе головы над этой загадкой.
Из перехода, расположенного между двумя полуразрушенными столбами, выхожу в зимний лес. Долго бреду по снегу, порой проваливаясь почти по пояс и гадая, кто меня сейчас встретит: медведь-шатун, лихие разбойнички или богатырь на могучем коне? Но на пятнадцати километрах пути мне, кроме глубокого снега, никаких препятствий не встречается.
Зимний лес сменяется зарослями гигантских хвощей и папоротников. Мезозой, да и только. В том, что это действительно мезозой, я убеждаюсь очень скоро. Неподалёку от перехода довольно крупный и весьма наглый ящер вознамерился подкрепиться мною. Я расстрелял в его огромную, состоящую, казалось, из одних челюстей (но какие это были челюсти!) голову почти полмагазина. Но, видимо, мозги его были настолько малы, что пули их благополучно миновали, и ящер только тряс головой при каждом попадании.