"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Даже умней меня? — улыбается Лена.
— В повседневной жизни, вряд ли. А вот в таких ситуациях, в которых мы с ней побывали, сравнивать не могу. Поэтому, не буду восхвалять ни тебя, ни её. Отношение её к ЧВП тоже двойственное. С одной стороны, она предана им душой и телом. Как-никак, они удержали её от самоубийства и придали её жизни, пусть и сомнительный, но хоть какой-то смысл. С другой стороны, она ненавидит их… Нет, не так. Не ненавидит, это слишком сильно сказано. Она их боится. В первый же день, как мы встретились, и она узнала, кто я такой, она сказала: «Значит, мы оба здесь не по своей воле». Знаешь, как она называет Мефа? Шат Оркан. На её языке это значит — Старый Волк.
— Старый Волк, — задумчиво произносит Лена, — Ты знаешь, это звучит. Я так и буду его теперь называть. Как там, Шат Оркан?
— Верно.
— Это гораздо точнее характеризует его сущность, чем Мефистофель. Кстати, а о нём ты какого мнения?
— Да, как и о Коре, двойственного. Было бы просто и легко сказать о нём: это враг, хитрый, коварный и злобный. Но это было бы неверно и примитивно. Мефи или Старый Волк, как тебе больше нравится, очень сложный человек. К тому же, он человек не простой судьбы. Ты знаешь, он оказывается выходец из той самой Фазы, где мы с Корой работали. Я, когда туда попал, сразу заподозрил это. А вчера, когда я вернулся в Сен-Кант, он это сам подтвердил. Более того, он жил на Плее и был членом тамошней Мафии. Что-то у него там произошло. Ты заметила шрам на его правом виске?
— Ты хочешь сказать, что он в своё время что-то не поделил с Мафией и вынужден был уйти?
— Что-то в этом роде. Я его не расспрашивал, некогда было. Но до твоего прихода у меня было время с ним пообщаться. Должен сказать, общаться с ним довольно интересно. Ну, ты сама имела возможность это заметить. Не всё, что он говорил, можно принять с восторгом, но, большей частью, мысли его здравые и заслуживают того, чтобы над ними задумались. По крайней мере, он четко обрисовал мне ту цель, которая ими поставлена. К стыду своему и нашему, когда он спросил меня о нашей цели, я не смог дать не только четкого и конкретного ответа, но даже и в общем-то обрисовать не сумел.
— Цель-то у них замечательная, но вот средства…
— Они считают, что цель оправдывает средства. И здесь мы с ними радикально расходимся. Есть у него ещё одна черта: верность слову.
— Ха! Верность слову! Да освободил-то он нас только после того, как ты заминировал камень!
— Нет, Лена, я был уверен, что он освободит нас. А камень я заминировал для того, чтобы ему в этом не препятствовало его руководство.
Мы замолкаем, и я некоторое время созерцаю языки пламени в камине.
— Знаешь, Лена, — говорю я, — меня не оставляет ощущение, что нам ещё предстоит с ним встретиться. Но, как говорится, в другое время и в другом месте.
— И при ином раскладе, — выражает пожелание Лена.
— Возможно, — соглашаюсь я, — возможно и желательно.
Утром меня будит сигнал вызова. Накинув халат, подхожу к компьютеру и включаю экран связи. Это — Ричард.
— Андрей, тебе интересно, для каких целей ты добывал этот Олимпик? Как они хотят его использовать?
— Ну, разумеется!
Лена от камина делает мне отчаянные знаки. Пока Ричард переключает свой пульт, подхожу к шкафу, достаю оттуда что-то из её домашнего гардероба и кидаю ей. Тем временем, на соседнем мониторе появляется изображение какой-то странной конструкции, смонтированной в космосе. Впрочем, смонтированной, не то слово.
По гигантской окружности размещены двенадцать многогранных, широких усеченных пирамид. Основания пирамид направлены к центру окружности. Сами пирамиды выполнены из решетчатых конструкций, и внутри них что-то светится, наподобие огней электродуговой сварки, только зелёного цвета. Между собой эти пирамиды ничем не связаны. Видно, как они независимо друг от друга совершают колебательные движения. Таких окружностей, состоящих из пирамид, видно четыре. У них общая ось. На этой оси располагается ярко светящийся, голубоватый, сильно-вытянутый эллипсоид. Он как бы подёрнут дымкой.
 
Временами по эллипсоиду пробегает волна то малинового, то желтого света, и он начинает корчиться, как червяк в муравейнике. В такие моменты свечение в пирамидах становится интенсивнее, и эллипсоид «успокаивается».
Несколько дальше, по направлению к довольно близкой звезде, на оси этого эллипсоида расположена конструкция, напоминающая тороидальную космическую станцию. Только вместо центральной сферы у неё решетчатый цилиндр, ось которого совпадает с осью эллипсоида.
Еще дальше, по направлению к звезде, угадываются огромные сферические конструкции, расположенные так же по окружности, имеющей общую с эллипсоидом ось.
— Что это? — шепчет недоумённо Лена.
Она уже оделась в белую батистовую пижаму и теперь, опершись локтями о спинку кресла, дышит мне в шею.
— То же самое могу спросить и я. Ричард, будь ласка, поясни: при чем здесь Олимпик, и где его здесь можно наблюдать?
— То, что вы видите, — отвечает Ричард, — это лазер колоссальной мощности. Вот этот светящийся эллипсоид, расположенный по оси, это — накачанная за несколько лет часть энергии звезды, вблизи которой расположен лазер.
— Кстати, — спрашивает Лена, — а что это за звезда?
— Солнце, — Ричард печально усмехается.
— Ты имеешь в виду наше Солнце? — удивлённо спрашиваю я.
— Увы, да. В этой Фазе Солнце стало Сверхновой Звездой, и её внешние границы достигают орбиты Юпитера. Естественно, ни Юпитера, ни Сатурна, я уже не говорю о Земле, нет и в помине. От Системы остались лишь Нептун, Плутон и Гефест.
— Ясно, — говорю я, загоняя куда-то вглубь страшную догадку. — А при чем здесь Олимпик?
Ричард вновь переключает изображение, и на мониторе возникает Олимпик, зажатый в каком-то шпинделе. С обоих его концов трудятся механизмы, шлифующие его торцы, как я могу заметить, строго перпендикулярно оси кристалла. Минуты три я наблюдаю работу бешено вращающихся алмазных дисков, водопад и брызги охлаждающей жидкости. Лена тоже приумолкла, я даже перестал чувствовать её дыхание.
— Так. И куда же собираются установить этот сердечничек?
— Вот, сюда, — Ричард показывает на решетчатый цилиндр в центре тороидальной конструкции.
Я ещё немного размышляю. Практически, всё ясно. Титанической энергии, накопленной в светящемся эллипсоиде, нужен канал, по которому она обрушится на цель. Ну, как термоядерному заряду нужен для разогрева ядерный взрыв, с тем, чтобы началась звёздная реакция термоядерного синтеза. Но здесь есть ещё один нюанс. Вся энергия обрушится по тому пути, который задаст ей луч рубинового суперлазера. А сердечником у него будет Олимпик! Так вот какие научные исследования имеет в виду ЧВП! И куда же они собираются стрелять?
Видимо, последнюю фразу я произношу вслух, потому что Ричард говорит:
— Этого мы ещё не выяснили. Фаза высокочастотная, и гармоник в ней великое множество. Сейчас аналитики работают, не смыкая глаз. Но Кристина уже оценила мощность выстрела. По её словам он способен пробить межфазовые барьеры.
— Даже так!? — Лена ошарашена.
— А почему бы и нет? — отвечаю я, — Примерно такого эффекта и следовало ожидать. Ради чего ещё им мог понадобиться суперрубин, как только не для суперлазера? Я в глубине души подозревал что-то в этом роде. Но, признаюсь, дальше непосредственного использования Олимпика в качестве сверхмощного сердечника моё воображение не пошло.
— И когда состоится этот выстрел?
— Не ранее, чем через десять дней. Надо отшлифовать торцы камня, установить его с очень высокой точностью, накачать его энергией, прицелиться… Короче, до прицеливания картинка весьма ясная. А вот дальше идут наложения, неоднозначности и прочая катавасия. Складывается впечатление, что в руководстве ЧВП сейчас идёт спор о том: куда стрелять и стоит ли стрелять вообще. Думаю, что ближе к моменту готовности выстрела они определятся.
— А что если они собираются стрелять в нас? — спрашивает Лена.