"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Но он недооценил злопамятность и коварство герцога Миланского. В одну из ночей люди герцога схватили Микеле. Князю Юрию был предъявлен обгоревший труп какого-то бродяги. Микеле Альбимонте, объяснили ему, погиб в пьяной драке в таверне, которая во время этой драки загорелась. В доказательство князю предъявили серебряный перстень с изумрудом, якобы найденный на погибшем. Князь узнал его. Микеле сам рассказывал, что этот перстень подарила ему на память его возлюбленная, когда он бежал из Милана.
А Микеле передали в руки папской инквизиции.
Там давно жаждали «побеседовать» со знаменитым еретиком. Микеле прошел все круги ада в замке святого Ангела. Помимо ереси его пытались обвинить еще и в том, что он прибыл в Италию по поручению императора Роберта и Великого Князя Сергия с тайной миссией организовать заговор. Целью заговора, по мнению инквизиции, было ни больше ни меньше, как убийство Папы Романа и развязывание гражданской войны в Италии. Обвинение в ереси Микеле признал (смешно было отрицать то, о чем шумела вся Европа). Но никакой информации о тайной миссии по поручению Лотарингии и Суздаля инквизиторы от него не добились.
В конце концов с ним устали возиться и приговорили к смертной казни «без пролития христианской крови». В ночь перед казнью мы осуществили перенос Матрицы Микеле сюда, а тело самого Микеле Альбимонте оставили вовсе без Матрицы. Таким образом, вчера на Римской площади сожгли полного идиота, которому было все равно: сидеть ли в тюрьме, гулять ли на воле или гореть заживо.
— Я ничего не соврал, Микеле?
Микеле снова кивает. Я наблюдал за ним, пока Магистр держал свою речь. Он, видимо, все еще не верит, что все для него в его фазе уже кончилось, и все еще не может понять, куда он попал. Кто мы? И для чего он здесь? Он переводит взгляд с одного из нас на другого. Видно, что он никак не может освоиться. Все ему непривычно и непонятно: и оборудование, и мебель, и наш облик, и одежда, и манера поведения. Замечаю, что чаще всего его взгляд останавливается на Кристине, мне и Лене.
— Я заканчиваю, — говорит Магистр. — Еще предварительное зондирование Матрицы Микеле показало, и что это незаурядная личность. Когда же мы, без всяких помех и не спеша, протестировали его здесь, то сразу поняли: перед нами — прирожденный хроноагент. Его психологические данные, приспособляемость, способность принимать нестандартные решения почти не уступают, а в некоторых случаях и превосходят ваши.
Последние слова Магистр адресует мне и Андрею.
Я почувствовал укол самолюбия. Не то чтобы мне было неприятно, что кто-то может превзойти в чем-то нас с Андреем. В конце концов я же сам и сказал, что на каждого непобедимого всегда находится свой победитель. Просто мне не очень-то верилось, то этот выходец из Средневековья сможет освоить сложнейшую программу подготовки.
— И на какой класс вы его собираетесь готовить? — спрашиваю я.
— Прежде всего не мы, — Магистр показывает на себя, — а вы. — Он обводит широким жестом собравшихся. — Для того, чтобы Микеле смог освоить программу, потребуются общие усилия. Что же касается класса, то для начала попробуем аттестовать его на первый. А потом он в паре с Анри будет готовиться на экстра.
Я вспоминаю тяжелейшие месяцы своего «школярства» и с грустной улыбкой смотрю на Микеле. Андрей пожимает плечами и выражает сомнение в том, что выходец из Средневековья сумеет справиться с программой и освоить сложнейшую технику, о которой он не имеет ни малейшего понятия. Но тут вступает Магистр.
— А вот здесь, Андрэ, ты не прав! Андрэ, — обращается он уже ко мне, — ты полковника Михайлова помнишь?
— Конечно, это командир Медведей и наш хроноагент. А что?
— И корпусного комиссара Лучкова тоже помнишь? — игнорирует мой вопрос Магистр.
— Разумеется. Но при чем здесь они?
— А при том, что первого в миру звали Матвей Кривонос, а второго — Стефан Кшестинский.
— Ну и что?
— А то, что Матвей — запорожский казак, а Стефан — польский шляхтич. Мы их забрали сюда из XVII, относительно твоего времени, столетия. Они были заложниками, обеспечивающими перемирие. Один в войске запорожцев, другой — в Польском. Когда перемирие было нарушено, их должны были посадить на колья. Но мы вмешались. А теперь скажи, Андрей, были у тебя к полковнику Михайлову претензии как к пилоту?
Я развожу руками:
— Какие могут быть вопросы? Полковник Михайлов на своем «ЛаГе» за четыре месяца сбил двадцать два немецких самолета.
Андрей смотрит на меня и качает головой:
— Ну, раз Сохатый дает такую оценку, то мне крыть нечем.
А Магистр добивает его:
— А ведь это только одно задание! И Стефан, и Матвей — хроноагенты первого класса, работают уже пятый десяток лет, выполнили не одну сотню заданий. Кстати, им и в дальнем космосе, как и вам с Андрэ, действовать приходилось. И не один раз.
— Хватит, Магистр, хватит! — умоляет Андрей. — Сдаюсь, можешь снимать меня с вертела и подавать на стол. Я готов. Но мне хотелось бы спросить самого Микеле, что он сам думает по этому поводу? А, Микеле? Микеле!
Микеле в этот момент вновь созерцает Кристину, и видно, что мысли его где-то далеко-далеко отсюда. Возглас Андрея возвращает его к действительности. Он как бы встряхивается и вопросительно смотрит на нас. Вопрос он не слышал. Андрей повторяет:
— Микеле, что ты сам думаешь обо всем этом?
Он задумывается. Воцаряется всеобщее молчание. Всем интересно, что скажет Микеле. Пауза несколько затягивается. Наконец Микеле еще раз смотрит на Кристину, вздыхает и медленно говорит:
— Андрей прав. Мне здесь многое непонятно. Непонятно даже, как я сюда попал. Когда я первый раз открыл здесь глаза, я подумал: «Вот он какой, тот свет!» Вам смешно, Андрей?
— Нет, нет, Микеле! — успокаиваю я его. — Просто, когда я сам попал сюда, моя первая мысль была такая же. А первый человек, которого я здесь увидел, была Лена, и я принял ее за ангела небесного.
Микеле улыбается и продолжает:
— Вы вытащили меня из ада, спасли от самой страшной, какую только можно вообразить, смерти. Синьоры Арно и Филипп объяснили мне, что за это я должен у вас работать. Я не совсем понимаю, что это за работа, но понял я одно: для того, чтобы ее выполнять, надо много узнать и многому научиться. Вы правы, мне будет очень трудно. Но вы зря спорили, я — человек упорный. И если вы мне поможете и объясните, то я научусь всему, чему нужно. Должен же я расплатиться с вами за свое спасение.
— Хороший ответ, — говорит Стремберг. — Будем считать знакомство состоявшимся, а дискуссию законченной. Завтра, после обеда, я жду от Елены и Филиппа программу подготовки Микеле. А сейчас, Филипп, помоги Микеле подобрать жилье по его вкусу. Не может же он все время жить в медицинской лаборатории. Все остальные свободны. Хотя, Микеле, у тебя, наверное, есть вопросы?
Микеле теряется. Конечно, у него масса вопросов, но он даже не знает, как их сформулировать. Магистр подбадривает его:
— Не стесняйся и запомни: лучше задать сто глупых вопросов, чем не получить ответа на один умный. Никто и не подумает смеяться над тобой. Наоборот, все будут рады помочь тебе поскорей все понять и освоиться. Так что, давай первое, что тебе приходит в голову.
— Мне непонятно одно, — решается Микеле. — Вы все одеты, на мой взгляд, довольно странно, особенно женщины, но примерно одинаково. Только вот, синьор Андрей, почему вы в таких странных доспехах? Я такие видел только в храмах, как святые реликвии старины. Вы всегда так одеты?
— Дело в том, Микеле, что я только что прибыл из такого Мира, где такие доспехи носят все рыцари, и еще не успел переодеться. Завтра ты увидишь меня в обычной одежде.
— Понятно. И еще, синьора Кристина, вы бывали в моем Мире?
— Нет, Микеле, я не работаю в других Мирах. Один только раз я была в том Мире, откуда только что пришел Андрей. А в твоем Мире я никогда не была.
Микеле смотрит на нее недоверчиво:
— Тогда почему вы так… — он мнется и замолкает.