"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Незаметно для самого себя останавливаюсь в раздумье, словно разглядывая статую, стоящую в нише. Я стою и бездействую, я жду. Должен же Магистр заинтересоваться, почему я бездействую, и выйти на связь со мной. Сам я с ним связаться не могу, а переговорить надо.
Жду довольно долго, минут пятнадцать, не меньше. Наконец, в моих ушах звучит голос Магистра. Как в то памятное мне утро 41-го года, в котором я оказался помимо своей воли.
— Андрэ! В чем дело? Почему бездействуешь? О чем задумался?
— Магистр, — мысленно произношу я, — Маринелло наверняка сейчас наблюдает за нами так же, как и ты. Так что все наши ухищрения обречены на неудачу…
— Ишь ты, уже испугался! А ты-то на что? Ты кто: агент экстра-класса или саксофонист? Почему-то я на это дело послал именно тебя и Андрэ. Именно сейчас начинается битва: я — против Маринелло, ты с Андрэ — против де Ривака. Это наш первый непосредственный контакт, и от вас с Андрэ зависит все. Не забывайте, я постоянно наблюдаю за вами и де Риваком…
— В таком случае включите в сферу наблюдения еще и Питера Лачину. Я не знаю, что в письме императрицы, но она неспроста опасается, как бы оно не попало в руки Маринелло.
— Хорошо. Итак, наблюдение за вами постоянно будем вести я, Ричард, Кристина и Стремберг, а также Элен, когда она выйдет из Лабиринта. Кстати, чтобы в следующий раз тебе не стоять таким обалдуем, как сейчас, придумай какой-нибудь знак, что ты просишь связи.
— Я дважды проведу рукой по лицу, сверху вниз, зажимая в конце движения бороду.
— С Андрэ мы тоже договоримся. Действуй дальше.
Довольно быстро я нахожу покои Нины Матяш. Меня там ждут давно и с нетерпением. Хорошенькая служанка, увидев меня, что-то пискнула и скрылась в покоях своей госпожи. Оттуда она выскакивает, не задерживаясь, и, присев в реверансе, щебечет:
— Прошу вас, милорд.
Я улыбаюсь ей и прохожу к Нине. Прекрасная мадьярка протягивает мне руку для поцелуя. Припадаю к ней губами и долго не отпускаю длинные тонкие пальчики.
— Граф, нас ждут дела, — напоминает Нина.
— Когда я вас вижу, я забываю о всех делах.
— К сожалению, это дела не наши, а нашей государыни. Так что оставим объяснения и поцелуи и, обещаю вам, вернемся к ним после исполнения поручения.
— Ну, тогда давайте скорее перейдем к делу. Чем скорее мы к нему приступим, тем скорее я его завершу, и тем скорее вы исполните свое обещание.
— Вы неисправимы, дорогой мой, — смеется Нина.
Она подходит к бюро, неслышно ступая по ковру красными сапожками, которые не так давно примеряла.
— Кстати, граф, я еще не показывала вам свою обновку. Как вы их находите?
Нина приподнимает подол платья и показывает ножку, обутую в красный остроносый сапожок на высоком, тонком каблучке.
— Прелестно, неподражаемая! Вы всегда умели подбирать себе вещи с непревзойденным вкусом. Кто вам пошил такие, если не секрет?
— Никаких секретов! Это новый придворный сапожник, Карлос Родриго. Он недавно прибыл из Испании.
— Испанский сапожник может тачать только испанские сапоги! Дорогая Нина, это звучит зловеще.
— Да ну вас, граф, с вашими шуточками! От них пахнет инквизицией и застенками.
Нина достает из ящичка бюро конверт из белой бумаги. Конверт чист: ни единой надписи или пометки.
Он запечатан большой печатью из красного воска.
— Кому передать его, вы знаете. Государыня также говорила вам о…
— Я почти все знаю, — прерываю я Нину и подношу палец к губам, призывая ее молчать.
Меня осенила догадка, как можно обмануть Маринелло. Я решил прибегнуть к тайному жаргону, изобретенному де Легаром. Он пользовался им, ведя секретные разговоры с особо доверенными агентами, а также и со мной, когда опасался, что нас могут подслушать. От него я узнал, что он обучил этому фарго и Нину Матяш.
— Шокните куляписто, — говорю я.
Нина удивленно смотрит на меня и обводит взором комнату, затем снова смотрит на меня, уже вопросительно. Я утвердительно опускаю веки. Нина, подумав, начинает, с трудом подбирая слова:
 
— Если вы дрякните… шлюмку, то… шурша фыкнет, поэтому… разлякнуть … кулю надо… чебыкнув…. корку…
Тут она спотыкается. Шифр получается слишком прозрачным, а умная мадьярка почуяла опасность. Я подсказываю ей нужное слово:
— Укладки?
— Да, да, — обрадовано кивает она, — укладки! Вы все поняли?
— Да, — отвечаю я, забираю конверт и прячу его под камзолом.
Представив себе кислую мину Маринелло, который наверняка сейчас следит за нами и ни черта не может понять в нашем разговоре, я невольно улыбаюсь.
— Возможно, я встречу графа де Легара. Что мне передать ему от вас?
— Передайте, что я жду его с нетерпением и скучаю без его сонетов и серенад.
Нина кладет мне руки на плечи (совсем как Лена), приподнимается на носки и, поцеловав меня, говорит:
— Ступайте и не забывайте, что сказала вам государыня. Никто и ни под каким видом! А я попрошу вас об одном: будьте осторожны и вернитесь. Я не переживу, если с вами что-нибудь случится.
— Я вернусь, несравненная, клянусь вам!
— Ступайте, Джордж, и да хранит вас господь!
Нина благословляет меня и протягивает руку. Еще раз целую ее пальчики, почтительно кланяюсь и выхожу.
Возле кабинета капитана Баярда меня останавливает ротмистр гвардии кардинала.
— Господин лейтенант! Кардинал Бернажу требует вас немедленно к себе!
— Передайте его высокопреосвященству, господин ротмистр, что я прибуду к нему сразу же, как только меня отпустит капитан Баярд, — я киваю на дверь кабинета.
Ротмистр кланяется и уходит. Прохожу в приемную. Там ожидают приема около десятка мушкетеров нашего полка.
— Гвидо! — спрашиваю у адъютанта. — Кто у капитана?
— Мушкетер Виллар, из второго батальона, третий эскадрон. Он сейчас выйдет, господин лейтенант.
— Прошу прощения, господа, — обращаюсь я, ожидающим мушкетерам, — у меня служебное дело, не терпящее отлагательства. К тому же меня срочно требует к себе кардинал.
— Не стоит беспокоиться, лейтенант! Проходите! Проходите! — отвечают мне несколько голосов.
Через минуту от капитана выходит Виллар, и я прохожу в кабинет герцога Баярда, командира Серебряного полка мушкетеров его величества.
Герцог был лишен тщеславия. Вернее, оно было ему присуще в своеобразной форме. Он не любил, когда к нему обращались «Герцог» или «Ваша светлость». Он любил, чтобы его именовали просто: «Капитан», причем без прибавления слова «господин». Он говаривал:
«Герцогов в империи больше, чем карасей в ином пруду, а капитанов гвардии всего три!» К подчиненным он обращался в той же манере, добавляя к званию имя только в том случае, если разговаривал с двумя равными в чине.
— Здравствуй, лейтенант! С чем пожаловал? — такими словами встречает меня капитан Баярд.
— Капитан, мне необходимо отлучиться на четыре-пять дней.
Герцог смотрит в свой журнал, прикидывает что-то и отвечает:
— Могу дать даже семь. Батальон передай ротмистру Жерому.
Я киваю и только открываю рот, чтобы попросить сопровождение, как герцог опережает меня:
— А куда собираешься ехать, если, конечно, не секрет?
— Какие могут быть секреты от капитана! Мне надо съездить в Млен.
— Млен, Млен, — герцог задумывается. Встав из-за стола, он подзывает меня к окну.
— Лейтенант, помнишь, на днях мы с тобой говорили о визите скандинавского посланника?
— Прекрасно помню.
— Так вот, де Легар ожидает посланника именно в Млене. До меня дошли сведения, что небезызвестный нам Маринелло с помощью еще более одиозной фигуры, де Ривака, намерен помешать посланнику прибыть ко двору императора. Причем заинтересован он в этом настолько, что не остановится и перед преступлением.
— Я понял, капитан. Этим планам надо не дать осуществиться. Думаю, у меня будет достаточно времени для этого. Только…
— Что только? — живо спрашивает Баярд.