"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Правильно говорят, что защита диссертации — это десять лет упорного труда плюс десять минут позора. Это был какой-то кошмар. Мы и краснели, и бледнели, только что не зеленели. Мы и потели, и даже дрожали и заикались. Среди всей этой жестокой, жаждущей нашего позора толпы Магов только прекрасные глаза юной брюнетки были для меня “спасательным кругом”. Всякий раз, отбившись от очередной атаки, я находил успокоение в этих добрых прекрасных глазах и в ее улыбке.
“Если бы еще и услышать ее голос”, — думаю я и слышу. Нежный, мелодичный голосок, напоминающий журчание лесного ручейка, произносит:
— Уважаемый Председатель! У меня вопрос к кандидату Коршунову. Скажите, пожалуйста, как вы оцениваете вероятность появления гармоник шестого порядка после вашего несанкционированного вмешательства в ход событий, когда вы выполняли задание в Вашингтоне 1941 года? И оцените, хотя бы в первом приближении, их последствия.
Это удар ниже пояса! Я молчу несколько секунд. Молчу, не составляя в уме темпоральные уравнения, а осмысливая коварство очаровательной незнакомки. Потом начинаю отвечать. Что я там плету, одному Времени известно. Говорю на каком-то дьявольском вдохновении. Когда я замолкаю, то вновь слышу серебряный голосок:
— Благодарю вас, я удовлетворена, — при этом демоническая красавица награждает меня чарующей улыбкой.
Нас еще о чем-то спрашивают, мы отвечаем. При этом меня не оставляют размышления на тему чертей, водящихся в тихих омутах, облика волшебницы Цирцеи и тому подобных истин.
Звук гонга прерывает “избиение младенцев”.
Степень бакалавра присуждается нам единогласно. На выходе из Зала Совета нас встречает Магистр. Он без лишних слов пожимает нам руки и тащит к бару, где нас уже ждут рюмки с коньяком.
— Поздравляю! — говорит наконец Магистр.
Мы выпиваем залпом, и я заказываю бармену по второй. Бармен наливает и, улыбаясь, говорит:
— Досталось? Ничего, все выходят оттуда в таком же состоянии. Ну а такие, как вы, тем более. Вы же — хроноагенты. Вам много дано, с вас и спрос большой. Что и говорить, ответственность на ваших плечах какая!
Вторую мы выпиваем медленно, смакуя и успокаиваясь. Но Магистр торопит нас:
— Нечего расслабляться. Быстренько к себе, переодевайтесь — и на аэродром. Девушки уже ждут вас там.
Действительно, когда я выхожу из нуль-Т в зале аэропорта, Лена и Катрин буквально пританцовывают от нетерпения. Одеты они практически одинаково. На обеих коротенькие юбочки из белой замши, до максимальных пределов открытые прозрачные блузки и босоножки с широкими ремешками, оплетающими ножки до колен. Только у Лены блузка светло-голубая, а у Катрин — розовая, и босоножки серебряные и бронзовые соответственно.
Мы с Андреем проходим к диспетчеру, получаем у него ключи от самолетов, маршрутные листы и сертификаты о заправке. Последние вызывают у меня улыбку. Эти машины заправляются обыкновенной водой.
— Счастливо отдохнуть, ребята! — напутствует нас диспетчер.
Мы захватываем багаж и вместе с подругами направляемся к стоянкам. Самолеты стоят в полной готовности. Инженер, поджидавший нас возле них, докладывает нам об исправности, при этом он почему-то смотрит не на нас, а на наших женщин. Мы залезаем в кабины, запускаем двигатели, пробуем их на всех режимах и расписываемся в актах приемки машин.
Внешне самолеты напоминают мне многоцелевые машины девяностых годов. Вся их поверхность — сплошная солнечная батарея. Ток разлагает воду, и в турбинах горит водород, обогащаемый встречным потоком воздуха. Когда напора не хватает, на больших высотах и при режиме работы вертикальной тяги смесь обогащается кислородом, накапливаемым в процессе разложения. Таким образом, самолет, как и вся техника в Монастыре, экологически абсолютно чист. Характеристики его и летные качества — изумительные. Я по достоинству оценил эту машину, когда осваивал ее в процессе обучения.
Лена садится на сиденье рядом со мной. Ее место снабжено дублирующим управлением.
— Ну как, готова? Взлетаем!
Следом за мной взлетает Андрей. Мы врубаем горизонтальную тягу и берем курс к океану.
Над океаном подруги уговаривают нас провести показательный воздушный бой. Им, видите ли, захотелось острых ощущений. Мы начинаем осторожно, но потом входим в азарт и минут тридцать гоняем друг друга, выделывая такие фигуры, что у Лены темнеет в глазах. Я уже не обращаю внимания на ее попискивания. Мне хочется одного: “сбить” Андрея.
Не знаю, что там думал в это время диспетчер, глядя на наши кульбиты, но когда я, отрываясь от Андрея, пошел в крутое пике, а потом так же круто пошел вверх — именно в этот момент Андрей оторвался от меня и я прочно сел ему на хвост, — диспетчер не выдержал:
— 06, 08! Объясните, что у вас происходит?
— Ничего особенного, — отвечает Андрей, бросив попытки скинуть меня со своего хвоста.
— Пробуем машины на пилотаж, — добавляю я. — А вы что подумали?
— Да тоже ничего особенного, — отвечает диспетчер, — не знаю только, что бы вы сами подумали, увидев, как две метки слились в одну и начали резко терять высоту. Причем ни один автомат не подает сигналов бедствия.
— Все в порядке, — успокаиваю я диспетчера. — Мы продолжаем полет по маршруту. Подведем итог? — обращаюсь я к Андрею.
— Три — один в твою пользу, — признается Андрей, — все-таки сказывается больший опыт работы на таких машинах.
— Плюс боевой, — добавляю я. — Как твой пассажир?
— Да вроде живая. А у тебя?
— Тоже. Ложимся на курс.
— Есть на курс. Думаю, этот цирк они запомнят надолго и больше приставать к нам не будут.
— Ну как? — спрашиваю я Лену. — Довольно с вас, или нам еще повоевать?
Она ничего не отвечает, только мотает головой и смотрит ошалелыми глазами.
— Полагаю, что этот аттракцион надолго отбил у тебя охоту к воздушным приключениям.
Мы приземляемся на галечной косе, а палатки ставим на опушке леса в ста метрах от берега.
Звездный остров оказался действительно райским местом. Климат очень мягкий, полностью отсутствуют летающие кровососы и ядовитые змеи. Это позволяет весь день ходить практически нагишом. Чем наши подруги и пользуются. Весь их “гардероб” составляют плавки или шорты: белые у Лены и розовые у Катрин. Иногда они еще обувают на ноги тапочки или босоножки, это когда мы идем в лес.
Мы охотимся, вооружившись арбалетами, ловим рыбу и изощряемся в кулинарном искусстве, поражая друг друга необычными блюдами из самой свежей дичи и рыбы. По вечерам сидим у костра, разговариваем и поем песни. Пою в основном я. А разговоры тоже почти сольные. То я, то Андрей рассказываем о войне. Я — об Отечественной и афганской, Андрей — о Финской. Лена вспоминает эпизоды своей работы в реальных фазах: то забавные, то грустные, то откровенно жуткие.
Катрин только слушает, широко раскрыв глаза. Эта девочка в своей жизни ничего не видела, кроме фазы Стоуна. Наши рассказы звучат для нее как откровение свыше. Огромное впечатление производят на нее песни Высоцкого. А когда Лена, невзирая на мои протесты, рассказывает историю любви Злобина и Колышкиной, по щекам Катрин непрерывным потоком текут слезы.
— Кстати, Андрей, — спрашиваю я. — Я там все время думал: а что будет, если Магистр, как он в свое время говорил, поменяет нас местами? Я не говорю о твоей боевой судьбе. Ты бы там на второй день и сам погиб, и эскадрилью угробил. — Здесь Андрей согласно кивает. — Потому-то я и сказал комиссару Лучкову…
— Стефану Кшестинскому, — вставляет Лена.
— Пусть Стефану, — соглашаюсь я. — Я сказал ему, что меня надо оставить там до Победы. Я имею в виду другое. Как бы Андрей Злобин отнесся к моему выбору? Как бы у него сложились отношения с Ольгой Колышкиной?
Андрей ошеломленно молчит и качает головой.
— Не знаю, друже, не знаю. Я ведь ее в жизни-то никогда не видел. Это подруга детства Сереги Николаева. На экране монитора она, конечно, производит впечатление. Но ведь то на экране. Хотя… Знаешь, она действительно…