"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Утром я аккуратно вышла в зал, где стоял храп семи мужчин, как будто работал небольшой цех. Бор спал в комнате с Истой. Я затопила печь, долила воду в котел, стоящий на плите, накинула на плечи одеяло, и вышла на улицу. Снега было выше щиколотки, и он шел не переставая. Вернулась, чтобы обуть валенки повыше, и пошла к реке. Я никогда и представить не могла, что увижу настоящее судно, похожее на драккар. Это была небольшая ладья, но сам факт того, что это не реквизит, и не нарисованные в программе картинки, это реальное гребное судно.
Как жаль, что нет фотоаппарата. Это идеальный кадр. Снег, словно белая циклорама, уходящая в темную гладь воды, а перед ней лодка, большая и очень живописная. Я пожалела, что нет кофе. Хотелось сесть напротив, тепло укутавшись, и пить кофе с молоком и корицей. А потом зайти в кафе, и съесть огромную тарелку спагетти с сыром и ветчиной. Запить большим бокалом красного сухого, и смотреть в большое окно, за которым ходят люди, проходят снегоуборочные машины, и еще, все покупают подарки к новому году.
— Нравится? — Я узнала голос Драса, но решила погасить тут же возникшее желание съязвить.
— Очень красивый! Драс, мне все хотелось узнать, насколько дольше подниматься вверх по течению, чем идти вниз? — нужна была отвлеченная тема, и вообще, он зря сюда пришел, было очень хорошо.
— Я думал, Бран тебе все рассказал, вы же с детства только и говорили с ним, что о лапахах. Лучше его никто не строил лодки. Эта последняя, что он сделал. — Драс говорил с искренней грустью, он стоял позади меня, и казалось, не хотел мне мешать.
Я спустилась к пирсу, прошла по нему и дотронулась рукой до дерева. Это сделали руки человека, с которым я была с детства. Я жила с ним, наверно, любила его, и судя по всему, поддерживала его идеи. Сири должна скучать, ей должно быть нестерпимо обидно, что он оставил ее.
Значит, я тоже жила в этой деревне. Тогда, где мои родители?
— Драс, скажи, а если на наши земли нападут, мы сможем дать отпор врагам? — я вернулась на берег, и встала напротив него, и посмотрела в глаза.
— Сири, на нас некому нападать кроме васаров. Еще до ярмарки мы остановили большой караван васаров. Они больше не нападут на деревни. Возвращаются они по восточной стороне, и теперь, сразу после холодов, мы будем дежурить на дороге. На лодки через Среднее море они не смогут сесть — они как жуки, передвигаются только ночью.
— А таары? У них много лодок! И у них есть оружие. Почему наши люди не ходят за Большое море? — мне становилось холодно, и я показала, что нужно пойти домой.
— Таары просто купцы, они живут в теплой стране, и не хотят наших земель. Здесь холодно и нет таких богатых урожаев, тут нужно топить дом, много работать. Нет таких лапахов, что могут перейти Большое море, а таары не пускают наших людей на свои судна. И мы не знаем, сколько действительно нужно времени, чтобы дойти по морю до их берегов.
— Можешь не верить мне, Драс, но нужно ждать беду с их стороны. Я была на ярмарке, и уверена, что они здесь не ради торговли. Им не нужны наши товары и деньги, и кроме того, васары торгуют с ними — васары продают наших людей за Большое море. Неужели Тирэс не может запретить этого, ведь это его земли. — я остановилась перед входом в дом, и попыталась найти слова, чтобы донести мои страхи до Драса.
— Это не его земли, это земли всех людей. Тирэс только следит за порядком, вернее, его люди. У нас пять карлов, которые следят за землями здесь, на Севере. Я хочу только одного — чтобы здесь было спокойно, чтобы люди могли жить и работать на свою семью. — Драс подтолкнул меня ко входу.
Люди еще спали, но Иста уже подкинула дров, и варила похлебку. Хлеб нужно было поставить в печь, а еще, заварить много чая. Я переобулась, и пошла к ней помочь. Драс рассматривал печь.
— Как ты до такого додумалась, Сири? Все-таки вы с Браном одного поля ягода, и все время стремитесь поменять жизнь. Нет в вас покоя. — Драс сел на лавку, Иста подала ему кружку с горячим отваром. — Севар должен признать, что Брана больше не будет, а тебе надо начать новую жизнь. Мое предложение в силе, Сири, ты знаешь.
— Севар ничего не должен признавать, Драс, — это вышел из комнаты отец, — Бран обещал вернуться, а он мой сын, и он выполнит свое обещание.
— Сири снова на ярмарке ходила к купцам, и спрашивала о Бране и тааре, что забрал его на свой лапах? — Драс, сам того не подозревая, рассказывал мне всю мою жизнь.
— Нет, Сири торговала новыми вещами, которые придумала сама. Васары увели у нас почти все стадо, а ее чуть не убили, Иста много дней сидела у ее постели и думала, что она умрет. Но она выжила, и придумала вот это, — он показал на печь, — и вот это, — он указал на свой свитер и носки. — А самое главное, она показала мне вот это, — он вынес из комнаты игрушечный дом.
Из комнаты вышел Бор, и подошел к столу. Он сел за стол, и начал внимательно разглядывать игрушечный домик. Рядом с ним уселся Драс. Мужчины проснулись, выходили на улицу, видимо, ходили к лодке, и возвращались с мясом.
Огромные куски они на столе намазывали травами, а Бор ушел с отцом в мастерскую, чтобы разжечь там костер, и навесить над углями мясо диких оленей. Само собой, похлебка для девяти мужиков — дело не серьезное.
Я села возле печи с прялкой, Драс сел напротив меня, и молча смотрел на мои руки. Я смотрела на него, и не знала, как донести до него, что нужно готовиться к войне? Как донести до него, что мне страшно за всех нас, за этот маленький дикий мир, не испорченный завистью и жадностью. Сири, ты же умеешь разговаривать, давай, милая, приложим все усилия, и донесем до них, что лучше перебдеть.
— Сири, срочно иди за мной, — у входа стоял Бор, посмотрел на меня, и вышел на улицу.
Глава 18
Мы вошли в мастерскую отца вместе с Бором. Посреди помещения, над углями жарилось мясо, я подошла ближе к камням костровища, поскольку было совсем не жарко. Села на низкий табурет, отец и Бор тоже сели у тепла. Я ждала, и одновременно боялась разговора.
— Сири, как зовут твоих родителей, и где они? — Бор смотрел мне в глаза. Я опустила взгляд на угли, потом начала переворачивать мясо, висящее на крючках.
— Прекрати, сядь обратно, — Бор был в ярости. — отвечай на мой вопрос.
— Я думаю, они ушли в миру, и сейчас смотрят на меня сверху, и переживают, что какой-то хам орет на меня, и пугает меня, — я посмотрела на Севара, надеясь найти в его взгляде поддержку, но тот сидел, опустив голову, и только по тому, как вздымалась при дыхании его спина, было ясно, что он переживает.
— Где у Брана смешная родинка в виде рыбы? — Бор смотрел на меня безотрывно, и я поняла, что врать сейчас бессмысленно.
— Я… не знаю… Бор…Я не помню. После того удара я ничего не помню. Как будто до этого дня меня не было. — пока не будем рассказывать о другом мире, иначе, меня ждет местный Кащенко.
— Откуда ты взяла печь, одежду, откуда новая еда и то, что ты знаешь о таарах? — он встал, и начал ходить вокруг очага.
— Я не знаю откуда. Просто смотрю, и вижу, что можно сделать вот так, и оно получается. Само. — я перестала следить за его передвижением, и уставилась на угли.
— Само? И с топором выбежало то самое Само? Сири, да ты же трусиха, каких свет не видывал, ты боялась даже жуков. Бран тебя оберегал от каждого дуновения ветра, а ты слушала его сказки, широко открыв глаза. Да ты же просто делала что тебе говорит Иста, — он остановился, и смотрел на меня, — Кто ты сейчас?
— Я не знаю. Я очнулась у вас дома, и не помнила ничего…
— Ну что ты заладила, Сири, — перебил меня Бор, — и давай поговорим про тааров, которые, кстати, и забрали твоих родителей, когда тебе было на пять холодных больше, чем Юте. Бран привел тебя к нам из схрона, в который тебя спрятал отец, и завалил камнями. Хорошо, что он надеялся, и искал тебя. Ты жила у нас три года, пока Бран учился на Среднем море у мастера делать лапахи. Потом он приехал, и вы поженились. Наши мать и отец берегли тебя как родную дочь, а ты была самым неуклюжим и неумелым существом на Севере.