"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Никто не будет, сука вартская! — крикнула одна из женщин.
Надя посмотрела на нее долгим испытывающим взглядом.
— Что пялишься, ублюдок?
Царевна пропустила оскорбление мимо ушей и снова посмотрела на бородача.
— У ваших людей есть ружья, и у моих людей есть ружья. Мы ведь все хотим жить, так, может, договоримся?
— Почему нет? Веди!
Надя повернулась к ним спиной и пошла к лагерю. Каждой клеткой кожи она чувствовала взгляды на спине, она прилагала огромное усилие, чтобы не побежать, не обернуться, не выдать страха!
В храбрости не было смысла.
Над каменной оградой лагеря вспыхнул огонь, громко хлопнул выстрел. Надя резко обернулась и увидела, как бородач заваливается на спину, не успев опустить руку с занесенной дубиной. Вместо лица у него было кровавое месиво. Вопреки законам природы и здравого смысла мужчина все еще был жив. Его тело дергалось, пальцы сжимались и разжимались, зарываясь в дорожную пыль.
— Убить суку! — тонко завыла в толпе кто-то из женщин, и крик подхватили.
За Надиной спиной снова раздались выстрелы, и еще трое горожан упали.
«Вот сейчас я узнаю, делает ли пророчество Мокоши неуязвимой…»
Бежать не позволяла гордость. Если ее убьют сейчас, то она хотя бы встретит смерть с достоинством…
Толпа бросилась к ней, и еще двое упали, поймав пули. Раздробленные головы, груди и плечи. Все были живы, потому что смерть, помня приказ Черной царевны, боялась приблизиться.
«Значит, и я не умру сразу?»
Горожане бросились врассыпную, прячась от пуль за обломками и выступами скал. Надя осталась одна с полумертвыми.
Из лагеря к ней уже бежали Будевин и Мэкке.
Из-за скалы слева выстрелили. Две пули подняли фонтанчики пыли у ее ног, третья попала в живот. Надя коротко вскрикнула, согнулась, опустилась на колени, и тут Будевин и Мэкке добежали до нее, прикрыли железными щитами и собой. Пули ударили в металл щитов, выгибая его.
Надя коротко и часто дышала, зажимая рану в животе руками. Платье мгновенно промокло от крови. Теплая, алая, она стекала по животу, между ног и капала на землю.
Будевин выругался и, закинув ружье за спину, передал Мэкке щит. Он поднял девушку на руки и стал отступать. В щит снова ударили пули.
Надя положила голову на плечо солдата, от боли она уже не могла дышать, делала вдох и задерживала дыхание, как в воде.
Вокруг был шторм. Ее качало, подбрасывало к темнеющему небу и опускало вниз на камни. Где-то бил в небе фейерверк, она слышала канонаду. Она приподняла голову и увидела синюю звезду на юге. Далекий маяк.
— Роджер…
Он появился на дороге, как только солдаты и царевна скрылись за оградой. Солдаты из лагеря и горожане одновременно открыли по нему огонь. Роджер сжал зубы и ждал, пока они прекратят. Пули врезались в тело, растворялись, становясь плотью бога.
— Кто ты, твою мать?! — крикнули со стороны горожан.
Роджер не стал отвечать. Он поманил рукой тени, замершие в уступах скал, и те, как напуганные котята, медленно пошли к нему.
— Забирайте! — коротко приказал он, и котята стали псами, вгрызлись в раненые тела, прогрызая душам путь наружу.
Солнце уже село, но еще было светло. Небо над западным горизонтом — бирюзовое, над восточным — сливовое. Теплый ветер гладил волосы и кожу. Роджер подставил лицо морскому бризу, глубоко вдохнул.
Хороший был вечер.
Он посмотрел на людей из Морин-Дениза, бросил взгляд через плечо на ворота, за которыми скрылась Надежда, тяжело вздохнул и остановил время.
Замерли в полете птицы и пули. Окаменели живые. Роджер сделал шаг вперед и оказался посреди озера Коцит. Тени со склонов потянулись вниз, но сегодня ему было не до них. Он достал меч из ножен и воткнул в лед. Несколько раз ударил, высекая ледяную крошку. Присел на корточки и набрал в деревенеющую от холода ладонь пригоршню мелкого льда. Поднялся с колен и оказался рядом с медицинской палаткой.
Время сделало два коротких шага.
Стерр и двое солдат, ждущих, пока доктор осматривал пациентку, удивленно обернулись. Солдаты вскинули ружья.
 
— Это для нее. Мертвая вода.
Жрица поняла сразу. Метнулась в палатку, вернулась со стаканом и быстро подставила его Роджеру. Он разомкнул ладони, выливая воду со льдом, и жрица сразу же вернулась в палатку.
— Кто ты? — спросил Будевин, наводя на него ружье.
Роджеру не хотелось отвечать. Он смотрел на руки солдата.
Это ее кровь.
Лопались обручи на сердце, разрывая плоть, дробя кости. Когда же это закончится?!
— Ты человек?
— Нет.
— Зачем ты здесь?
— Затем же, что и ты. Эта девочка не должна пострадать.
— Почему не хочешь называться?
Он не стал объяснять, посмотрел солдату в глаза.
— Я разберусь с горожанами, но для всех будет лучше, если девочка покинет Морин-Дениз. Отправьте ее на север.
— Уверен, она не поедет.
— Тогда заставьте ее.
— Думаете, на севере безопасней? Там Орден Доблести.
— Отправьте ее на север… — снова повторил Роджер, развернулся к ним спиной и оказался на дороге перед лагерем беженцев.
Он поймал бутылку с зажигательной смесью и бросил ее назад. Бутылка разбилась о камень, брызнув жидким огнем. На кого-то попало — человек громко закричал, покатился по земле, туша пламя.
В Роджера выстрелили. Он не стал уклоняться, достал меч и пошел к нападавшим. Из-за скалы слева на него бросился человек с дубинкой. Роджер ударил снизу вверх, отрубая руку с оружием, и сразу же, сделав плавную петлю в воздухе, отсек голову. Затрещали под металлом кости, человек умер и упал. Бог мертвых не жалел его ни мгновения: идиот, видящий, как Роджера не берут пули и не понимающий, кто перед ним, — пусть отправляется за Завесу.
Еще один — в алом мундире, бросился на Роджера из-за камня.
— Стой! — Кто-то из своих попробовал удержать дурака, но тот сбросил руку и пошел на Роджера.
— Тебе не убить меня, смертный, — честно предупредил бог, но человек не слушал.
Он занес меч и ударил. Роджер блокировал. Двуручный меч из моринденизской стали мог сокрушить любое оружие в этом мире, но не меч бога мертвых. Он не поддался удару. Заскрежетала сталь, лезвия прижались друг к другу, высекая искры. Роджер пропал и тут же появился за спиной солдата. Человек потерял точку опоры, его меч вгрызся в камень, потянув хозяина за собой. Солдат упал, но меч не выпустил. В последний миг, чтобы не влететь лицом на собственную рукоять, он повернулся, выставил вперед плечо. Кость хрустнула, и мужчина сдавленно охнул.
Роджер, не оборачиваясь, пошел к скалам.
Тот, что пытался удержать друга, — веснушчатый парень, тоже в алом, вышел ему навстречу, выставив перед собой меч.
— Именем матери-Ины и отца-Яна, именем Хорса, назовись!
Роджер остановился, прищурился.
— На колени, смертные. Все.
Голос бога прогремел над берегом. Со скал сорвались мелкие камни, покатились по склону в море.
Веснушчатый солдат не двинулся, хотя Роджер видел, как дрожат его руки.
— Именем…
— Я слышал тебя, смертный.
В несколько секунд кожа на лице Роджера ссохлась, обтянула лицевые кости, треснула, обнажая кость. Глаза запали в глазницы, став раскаленными углями.
— На родине меня звали Дит. Пираты Белого моря называли Веселым Роджером. Я — Эрлик для лесных городов, а для южных земель — Антака. Ты зовешь меня Анку, человек.
Роджер сделал паузу. Пафос он не любил, но первый бог обязан быть таким.
— Как вы посмели поднять руку на женщину, предназначенную мне?!
Те, кто все еще стоял, прячась за скалами, упали на колени, уткнулись лбами в колючую каменную крошку дороги.
— Смилуйся! — просили они.
— Вы стреляли в единственную, кто мог об этом просить. Я не милую. Я воздаю по заслугам.
Убивать дураков он не стал. Ружья в руках нападавших превратились в камень. Каменная корка в мгновение перекинулась на руки, поползла коростой по пальцам, запястьям, до локтей. Ружья рассыпались в пыль, руки безжизненно повисли.