"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Ты с ума сошла?! — крикнул он.
Радость.
Светлая, чистая и всепоглощающая радость захлестнула ее. Надя улыбалась и ничего не могла с собой поделать, потому что за эту встречу готова была простить ему любые слова. Глупое сердце билось в груди, как бешеное. Надя не могла пошевелиться, обезоруженная чувством, что захлестнуло ее.
«Я люблю его!»
Радость сменилась отчаянием, и этот прыжок из счастья в беду оказался головокружительнее того, что она совершила минуту назад. Пустота в желудке, ком в горле. Это так любят?
Что дальше? Это последняя встреча или Роджер сможет отменить проклятие? Захочет ли?
— Думаешь, если Мокошь назвала тебя моей невестой, то все можно?! Ты лишь претендентка. Если покончишь с собой, отправишься в Царство Мертвых по обычному пути. Я не буду тебя спасать. Если ты хотела встретиться, то выбрала неправильный способ. Не люблю самоубийц. В моем царстве для них есть особое место и оно тебе не понравится.
Надя жадно вглядывалась в его лицо, стараясь запомнить каждую черту. Он казался младше, чем при последней встрече. Наверное потому, что отросли волосы и челка падала на лоб, закрывая брови и напряженную морщинку между ними. Больше всего на свете она хотела сейчас прикоснуться к нему, но стояла неподвижная, боясь, что от одного неловкого движения он пропадет, как туман.
— Испугалась? — уже спокойно спросил Роджер.
— Нет…
Он больше не был похож на бродягу из леса, хотя и на царя мертвых не походил. Строгий черный фрак, белая рубашка, жилет и серый шейный платок. На пальцах тускло блестели железные кольца, похожие на оружие больше, чем на украшения.
— Совсем не страшно?
— Совсем. Я скучала по тебе!
Он смутился и сразу рассердился на себя. Его лицо потемнело, треснуло сетью морщин, и перед ней оказался сухой высокий старик в черном балахоне.
— А теперь? Я все еще кажусь долгожданным другом?
Надя рассмеялась, взяла его лицо в ладони, привстала на цыпочки, заглянула в глаза — знакомые, молодые, человеческие.
— Я. Тебя. Люблю.
Он рассердился. И смутился, и испугался! Он отшатнулся от нее, отступил на шаг. Он снова был собой, мужчиной в черном костюме, и такую ярость на его лице Надя видела, лишь когда они были на болотах.
— Дура! Ты понимаешь, что говоришь и кому? Ты правда думаешь, что я возьму тебя в жены?!
В воздухе повис металлический звон. Роджер сжал кулаки, стоял белый от злости и боли.
— Это обручи? — спросила Надя. — Те, что на сердце?
Роджер громко расхохотался, не искренне, но обидно. Далеко в небе ударил гром. В воздухе запахло грозой и мокрой травой.
— Что ты знаешь о моих обручах? Что знаешь о любви? Глупая, маленькая девочка, падкая на броскую внешность и псевдотаинственность. Найди себе странствующего барда, благородного разбойника или зачарованного принца! Я — Смерть. Мне не нужна любовь. У меня другая роль, дурочка! Я пришел к тебе из пустого любопытства. Подумал, что в тебе должно быть что-то великое, если Мокошь решила сосватать нас, но ты оказалась не интересней стрекозы: забавная, яркая букашка. Как ты смеешь предлагать мне свою любовь?
Надя вздернула подбородок. Каждое его слово било наотмашь, но, возможно, это последняя их встреча, и она не имеет права отступить.
— Моя любовь не стеклянная бусина, Анку!
От звука собственного имени, чужого для ее губ, он напрягся, дрогнули ресницы.
— Не отмахивайся от нее и не обесценивай просто потому, что она тебе не нужна. Я не спрашиваю твоего разрешения, а лишь хочу, чтобы ты знал о ней.
— Ты дура, девочка? — уже спокойней переспросил бог. — Ты понимаешь, кому и что говоришь? Мое лицо — одна из масок. У меня их тысячи. Не страшно признаваться в любви богу-мертвецу? Анку и Роджер — не две личности в одном теле. Нет Роджера-человека и Анку-бога. Я — Антака. Я — Дит. Я — Эрлик. Ты не можешь влюбиться лишь в одно из имен и лишь в одно из лиц.
Небо над ними стремительно темнело, наполнялось водой и бурей.
— Я — Смерть, девочка. Зачем ты мне? Хочешь стать богиней? Этого не будет. Чтобы быть равной мне, недостаточно глупого предсказания. Думаешь, ты первая или последняя, кто мне был предназначен? Сотни женщин были до тебя и сотни будут позже. Царицы, полубогини и чародейки. Кто ты? Не самая красивая, не самая умная и не самая смелая.
 
— У меня есть время стать кем-то, на кого ты захочешь посмотреть, — тихо, но твердо ответила Надя.
Он презрительно усмехнулся, покачал головой.
— Живи своей жизнью, девочка, я не приближусь к тебе. Это ценный подарок, будь благодарна за него и не прыгай в окна. Я больше не буду тебя ловить.
— Я не возьму своих слов назад, Роджер.
— Поступай как хочешь. Это лишь слова.
Он растворился в воздухе, а Надя оказалась на садовой дорожке перед домом госпожи Ван Варенберг.
Далеко на юге, за Цветным морем и архипелагом островов Марины, стоит Серая Завеса. Вокруг — ни души, лишь волны робко облизывают подножье скалы, и висит высоко в небе одинокая чайка. Когда-то здесь был материк, но сейчас от него остался лишь кусок скалы с вырубленными в камне ступенями — Последняя Лестница. Она поднимается из моря и упирается в плотный серый туман, который ничто не в силах развеять. Это и есть Завеса. От морского дна до небес поднимается она, отсекая половину Яблоневого Края, растворяя ее в Царстве Мертвых.
На верхней ступени Лестницы появился мужчина. Старомодный кафтан из голубой парчи, белая рубаха, черные кожаные штаны и красные сапоги. Голова непокрыта. Ветер развевает длинные русые волосы и гладит окладистую, густую бороду. На вид мужчине около сорока, но глаза у него серые, ясные, веселые и молодые.
Марк, Великий Полоз, Притви, Гефест и Ард — бог-кузнец, господин и царь земных недр не часто покидает свое каменное царство, его раздражает морской простор за спиной.
— Я здесь, — сказал он негромко. Голос у него хриплый и глубокий.
Серая Завеса расступилась, открывая узкий бесконечный коридор. Марк сделал два шага и вдруг оказался в большой комнате с книжными полками, уставленными песочными часами.
— Спасибо, что пришел, — сказал Роджер, поднимаясь из кресла навстречу брату.
Бог-кузнец сдержанно кивнул в ответ.
— Что с тобой приключилось? Как ты мог сломать обручи? Три тысячи лет не требовалось починки.
Роджер поморщился.
— Ярок был прав. Не стоит иметь дел с людьми, — уклончиво ответил бог мертвых.
Помолчали. В руках Марка появились железные обручи, которые он стал не спеша раскладывать на столе.
— Как он там? — спросил Роджер.
— Плохо. Ярок перестает узнавать окружающих и горит все ярче. Что-то здесь не чисто!
— Почему? Отец и мать тоже в конечном счете перестали быть личностями и слились с Космосом. Это естественно для высших богов. А Хорс как раз из таких. Просто время настало.
— Может, и так, — покорно вздохнул Марк.
— Что тебя смущает?
Бог-кузнец посмотрел на него из-под бровей.
— Мелкие боги все наглее. Обманщик ходит, распустив хвост, Юрист и Банкир вообще говорят, что мы с тобой слишком велики, чтобы ходить по земле, что наше место на небе и в книжках по истории.
Роджер рассмеялся.
— Хамство, но забавное. И с чего они такие самоуверенные?
— Не знаю. И это меня беспокоит, Роджер. Твой меч ведь при тебе? Береги его.
— Само собой, брат.
Роджер снял пиджак, шейный платок и жилет, расстегнул рубашку. Великий Полоз пригладил русые усы.
— Я не очень умный, ты же знаешь, Анку. Это вы с Хорсом у нас умники, вот и подумайте вместе, что к чему. Или просто детишки распоясались, или посерьезней чего…
— Посерьезней? — Роджер усмехнулся, положил рубашку на стол. — Что они могут? Не переживай, брат, сиблингам это не к лицу.
Роджер задержал дыхание и впился пальцами себе в грудь. Глубже и глубже. Полилась кровь. Он разорвал пальцами кожу и плоть. Обнажились кости грудины. Роджер ударил по ним костяшками пальцев, и грудина треснула. Морщась, но не проронив ни звука, бог мертвых достал пальцами до ребер, раздвинул их, словно распахнул книгу. В груди, в паутине из лопнувших обручей, билось сердце.