"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Добрый вечер, прекрасные незнакомки! — сказал он, останавливаясь напротив.
Пани Ожина низко поклонилась. Надя не спешила — она не знала, кланяются ли царевны богам.
На первый взгляд, Эолу было столько же, сколько и ей. Пшенично-желтые волосы, голубые глаза, россыпь веснушек по лицу, лбу и шее. На нем был костюм мальчика-пажа: голубая курточка, шаровары и шапочка. Он был немного смешон и совсем не примечателен. Может, пани Ожина ошиблась? Может, мальчишка просто назвался именем бога, чтобы привлечь к себе внимание?
— Так нельзя, — улыбаясь, ответил ее мыслям юноша. — Я слышу все разговоры о себе. Каждого, кто произносит мое имя. Обычно это останавливает нахалов.
Юноша наклонился, вглядываясь в ее лицо.
— Я тебя знаю?
Пани Ожина попробовала оттеснить его от Нади, шагнула вперед, заслоняя девушку. Эол нахмурился.
— Кажется, знаю…
Надя не ответила.
— Нам пора! — заторопилась пани Ожина.
Она схватила царевну за руку, потянула к лестнице. Шуты заслонили их от Эола, но сбить его с толку не смогли. Он оттолкнул одного из охранников и схватил Надю за руку. Порыв ветра взметнул шторы за спиной царевны, и они оказались в другом месте.
Эол все еще сжимал ее запястье, разглядывал лицо. Ни пани Ожины, ни охранников рядом не было. Надя бросила короткий взгляд вокруг. Судя по малахитовой отделке стен, они были в Зеленом зале, на втором этаже. Что ж, хорошо, что он не отнес ее на другой конец Варты!
В бальном зале было светло, людно, но почему-то тихо. Люди не двигались, застыв пойманными в янтарь бабочками. Остановились слуги с подносами, замерли танцующие пары и музыканты. Надя повернулась к Эолу:
— Что вы сделали? Зачем?
— И правда, зачем?
Одна из танцующих пар распалась. Девушка в розовом платье и в розовой маске, усыпанной блестками, отпустила руки партнера и шла к ним.
— Смотри, сестра, кого я нашел!
— И кого же?
Слева от них сбросила оцепенение брюнетка в красном. Она поставила бокал с вином на поднос замершего официанта и тоже подошла.
Девушки, в красном и в розовом, были двойняшками. Обе светлокожие, невысокие, с одинаковыми чертами лица, но девушка в розовом — голубоглазая блондинка, а в красном — кареглазая брюнетка.
— Так кто же это? — еще раз спросила девушка в красном.
— Это Надежда. Черная царевна.
— Та самая?! — восхитилась блондинка в розовом.
Эол кивнул, довольный собой.
— Сними-ка маску, смертная.
Розовая, не дожидаясь, протянула руку к лицу царевны. Надя отступила на шаг.
— Ой, какая пугливая! — рассмеялась Красная. — Сними маску.
Надя не двинулась.
— Снимай маску, человеческая девка, и преклони колени перед своими богами!
— Ни одному из вас я не молилась прежде и сейчас кланяться не стану!
Надя испугалась, но голос не выдал ее. В тишине замершего зала он прозвучал уверенно и громко.
— Ты что позволяешь себе, тварь?
Голос Розовой зазвенел в хрустале люстр, треснул разбитым стеклом. Надя вспомнила сказки о людях, навсегда превращенных в птиц, зверей и придорожную траву из-за того, что дерзили богам, но отступать не позволяло чувство собственного достоинства. Она знала, как много боги сделали для мира, но никогда никому из них не поклонялась и не видела повода начинать сейчас.
— Эта дурища не понимает, с кем имеет дело, — лениво промурлыкала Красная.
— Вы — Пасиа Грина, богиня похоти. Вы — Милость, богиня чистой любви, и вы, Эол — бог-ветер. У вас нет власти надо мной.
Красная улыбнулась. Розовая была рассержена. Эол откровенно забавлялся.
— Девочка права. Подите все прочь.
Никто не видел, как и откуда появилась эта женщина. Высокая и красивая, в серебряном платье, черноволосая и черноглазая, она стояла посреди зала. Боги, не смея даже взглянуть на Серебряную, расступились. Женщина протянула Наде руку, жестом предлагая следовать за ней, и Надя пошла. Они прошли через зал мимо застывших гостей и остановились у лестницы, спускающейся в Желтый зал.
И тут словно кто-то шумно выдохнул, впуская в зал воздух, музыку и жизнь: пары закружились, официанты заспешили, зашелестели платья, запели трубы. Женщина в серебре улыбнулась.
— Я рада нашей встрече, девочка.
Царевна смущенно улыбнулась и сняла маску.
— Ты хорошенькая.
— Спасибо.
— Теперь слушай меня очень внимательно, девочка.
Серебряная положила руки царевне на плечи и посмотрела в глаза, хмуря красивые брови.
— Сегодня начинается твое путешествие. Ты многое сделаешь, многое услышишь и многое переживешь. Запомни этот вечер, следуй и впредь своим словам: никогда ни о чем не проси богов. Каждая твоя просьба, каждое обещание обернется ножом в спину ближнего. У тебя особая судьба и особые отношения с богами, девочка. Это первое. И второе: покинуть город ты сможешь лишь через лес. Сядешь на канатную дорогу — умрешь.
— Через лес? Это возможно?
— Я дам тебе проводника.
И богиня исчезла. Надя смяла в руках маску и перевела дыхание. Странный вечер, подумала она и вдруг поняла, что очень устала и хочет домой, в башню.
— Ну что, смертная, закончим разговор?
Царевна обернулась. Любовь и Страсть — Милость и Пасиа Грина — стояли, взявшись под руки.
— Что бы тебе ни обещала тетушка, у нас тоже есть немного власти, спесивица, — сказала Пасиа.
— Грубить старшим очень невежливо. Мы такого не прощаем, — сказала Милость.
— Когда ты встретишь суженого — не узнаешь его, — сказала Страсть.
— А когда узнаешь — расстанетесь навеки, — сказала Любовь.
Милость сняла усыпанную блестками маску, на ее курносом носике остались серебряные веснушки. Маска рассыпалась, превратилась в конфетти. Милость дунула на ладонь, и конфетти полетело Наде в лицо. У царевны закружилась голова. Она заморгала, попробовала убрать блестки с лица. Богини пропали.
В Зеленом зале взорвалась бомба.
Удар горячего ветра опрокинул Надю на пол, а потом вокруг посыпались куски людей.
Рука в желто-лиловом рукаве, изящное женское ушко с бриллиантовой сережкой, обгорелое безрукое тело… Те, кто выжил, бросились к лестнице. Надя не успела подняться на ноги, закрыла руками голову и замерла. О нее спотыкались, больно били ногами, вырвали клок волос, а потом царевна осталась одна.
Она убрала руки от лица, встала на колени, затем, держась за стену, поднялась на ноги. Подол платья разорван, измазан каблуками и забрызган кровью. Шелковые чулки оплавились, кожу нестерпимо жгло. Надя ладонями потушила тлеющие чулки. Шатаясь, пошла к перилам лестницы. Уши словно заполнила вода. Она делала звуки глухими, еле различимыми.
Всюду была кровь. Кровавые следы от изящных маленьких туфелек и от ботинок. Пахло горелой тканью и жареным мясом. Царевна схватилась за перила, и ее стошнило.
Желтый зал у подножья лестницы стали заполнять люди. Но не пожарные и не гвардейцы — бедняки. Измученные, пьяные и злые. Надя видела таких на улицах Окольника. Стало страшно.
Люди без остановки что-то кричали… Громко, упиваясь собственным криком, смелостью и отчаянием. Царевна не сразу расслышала слова, но они пробились к ней.
— Долой Проклятую! Долой царя!
— Смерть Черной Надьке!
— Поджечь дворец!
— Поджечь башню!
Она не сразу поняла, что это о ней. Надька. Башня. Проклятая…
Царевна попятилась назад в изувеченный Зеленый зал, полный мертвецов, потому что увидела там другой выход. Дальше все пошло обрывками.
…Платье горит, одну из туфель потеряла, вторую сняла сама. Вокруг мертвецы и огонь. По полу разбросан серпантин, конфетти, сброшенные маски и останки людей. Она идет через зал, будто по дну океана, медленно переставляя непослушные ноги. Перед глазами все плывет. Надя думает об одном: не упасть!
…Кто-то крепко держит ее под локоть. Они уже прошли зал, впереди начинается коридор. Дверь сорвало с петель, там можно выйти. Позади трещат под ударами стены дворца, звенит стекло. От страха — липкого, всепоглощающего и тошнотворного — у Нади темнеет в глазах, но спутник уверенно выводит царевну из зала. Все равно, кто ведет ее. Но она чувствует под тканью пиджака твердую, словно отлитую из металла руку…