"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Капитан умолк, а инквизитор помолчал. Потом повернул голову и посмотрел сквозь собеседника. Губы шепнули молитву, у глаз пролегли горькие морщинки.
– Свяжитесь с теми, с кем сможете. Непокорных уничтожить. Телеграфируйте на ближайшую базу флота, чтобы прислали подкрепление. И еще раз повторю: мы обязаны купировать нарыв. Когда закончим, отправимся проверять направления, по которым могли двинуться беженцы. И да поможет нам Бог!..
– Пусть спасет грешные души, – пробормотал капитан, судорожно сглотнув и осенив себя солнечным знамением. – И отмоет наши руки от крови невинных.
– Аминь, – мрачно подтвердил Ардал.
Грузовой корабль в водах Северного пограничья Олдуотера
Наши дни
Девочка плакала.
Не так, как младенец на руках у своей матери за соседним контейнером, что орал от холода и голода с такой силой, будто ему пилили ногу. И не так, как заливающийся слезами мальчишка по соседству, бормочущий об оставленной игрушке, о том, что хочет к отцу и не желает тут находиться. Не так, как рвущие на себе волосы в истерике женщины где-то в темноте трюма, оставившие мужей и детей.
Девочка плакала молча. Сидела с каменным лицом, смотрела в темноту. Но слезы лились и лились из глаз. И лишь иногда дыхание сбивалось до болезненного пыхтения, всхлипываний.
В полном мраке трюма, забитого людьми, мать не могла видеть, что происходит с дочерью. Плохо слышала из-за сбивчивого рокота старых двигателей субмарины и криков других людей. Но каким-то образом чувствовала, кутала ее в рваный плед и иногда вытирала щеки, ласково шептала:
– Все будет хорошо, Уна. Мы успели на корабль раньше прочих, мы отплыли одни из первых. А значит, спасены. Через сутки будем на пятом аванпосте, дядя Кахал нас приютит. И снова все будет так, как раньше.
Девочка молчала и продолжала лить слезы. И если бы не темнота, мать, наверное, обеспокоил бы ее пустой мертвый взгляд, в котором отражалось нечто потустороннее и чужое. Но, пожалуй, и только.
Существо училось. Существо еще не осознало себя, но постигло, что такое хитрость.
Пока оно не могло полноценно думать – для того требовалось поглотить гораздо больше, неизмеримо больше низших, – но звериные инстинкты подсказывали: лучше затаиться, спрятаться внутри маленького тела и подождать, пока их вывезут в новое место. Безопасное место. Туда, где жгучая соленая вода будет не за тонкими переборками, способными легко проломиться, а за надежными стенами.
Там можно будет поменять оболочку, сделать то, что оно сотворило в предыдущем поселении и с двумя кораблями до этого. И хотя существо испытывало страшную боль от гложущей неполноценности, но терпело. Сдерживалось, чтобы не накинуться и не поглотить окружающих. Привыкало, наблюдало и училось. И осознало: быть незаметным – лучшая стратегия.
Оно очень хотело вновь стать собой, стать чем-то большим, чем хищный и сильный паразит. И ради такой цели готово было немного поголодать…
Оксана Глазнева
ЧЕРНАЯ ЦАРЕВНА
Часть 1
Я только девочка.
Мой долг
До брачного венца
Не забывать, что всюду — волк,
И помнить: я — овца.
Мечтать о замке золотом,
Качать, кружить, трясти
Сначала куклу, а потом
Не куклу, а почти.
В моей руке не быть мечу,
Не зазвенеть струне.
Я только девочка, — молчу.
Ах, если бы и мне,
Взглянув на звезды, знать, что там
И мне звезда зажглась,
И улыбаться всем глазам,
Не опуская глаз!
Жолтень еще не закончился, но в Северной Варте потускнели листья, а воздух наполнился звенящей чистотой и запахом близкого снега. Всю неделю шли дожди: холодные, серые, долгие. Вода текла по черепице крыш и позолоченным куполам храмов, облизывала каменную кладку дворовых стен, затапливала пустые цеха заводов, превращала единственный городской сад в болото. Вода засоряла стоки, била родниками-обманками, подхватывала опавшие листья, обрывки газет и конский навоз, несла вниз по улицам. Спешила. Мимо магазинов и лавок, через Базарную площадь, под стенами-акведуками Серединного города в Окольник и дальше — мимо бараков для рабочих, мимо притонов и игорных домов к окружной стене, спешила нырнуть в желоба, стать грязными водопадами в глиняный карьер и в огороды.
За ночь город сковывало морозом, и поутру, выбеленная первым инеем, Северная Варта была почти хороша. Но к обеду иней вновь превращался в воду и город погружался в грязь.
Мирослав Третий Проклятый снял позолоченные очки, потер переносицу и поднялся из-за стола. Портьеры были раздвинуты, чтобы впустить в кабинет остатки дневного света. Царь оправил фрак и манжеты рубашки и подошел к окну.
Каминные часы пробили два часа пополудни. На подоконнике собралась лужица воды. Мирослав растер ее, встряхнул рукой и посмотрел в окно.
Вот оно, его царство: от стен дворца до внешней городской стены. Город-крепость. Город-государство. Царский двор на месте старого форта. Серединный город, обросший новыми этажами, втиснутый в узкие улицы, как панночка в платье не по размеру. И Нижний город — он же Окольник — место, где не живут, а выживают.
Триста лет назад Северная Варта была временным поселением беглецов. В долине шла Вторая Чародейская война. Люди поднялись в горы, чтобы переждать битву, перевязать раны, спрятать детей и женщин. Неделя шла за неделей, но сражения в долине не утихали. Чародеи жгли леса и испаряли реки, превращали города в пыль, а людей — в птиц. Беглецы остались в лагере. Лагерь стал поселением, поселение — деревней, деревня — городом. Северная Варта поползла по склону, как пена с закипающего молока. Из долины приходили новые беглецы, население росло, люди разрабатывали гору, добывали медную руду. Поля битв ощетинились лесами, покрылись болотами, а жители Варты уже не думали возвращаться назад.
Мирослав перевел взгляд на запад.
Над заводскими бараками Окольника поднимаются трубы мертвых заводов. Освещает пустые цеха кровь солнечного бога. Дыхание бога-кузнеца наполняет легкие машин. Краснеют от жара печи, готовые пожирать руду, но людям нечего дать им. Руда в горе иссякла три месяца назад, и люди не в силах это исправить.
В Яблоневом Крае правят боги. Ина и Ян создали Край из зерна Великой Яблони. Подняли с океанского дна континенты, заселили их животными, птицами и людьми. Управлять новым миром оставили своих детей, богов-сиблингов: Ярока-солнце, Марину-море, Марка-кузнеца, Лешего-лес, Мокошь-судьбу и Анку-смерть. В помощь людям лучших и благороднейших из смертных наделили даром чародейства. А затем демиурги ушли создавать новые миры, оставив несовершенных детей одних.
За следующую тысячу лет чародейские войны почти уничтожили Яблоневый Край. Ушли под воду континенты, рассыпались в пыль горы, озера стали морями, моря превратились в пустыни, перемешались народы, провалилось в Царство Мертвых южное полушарие. Мир разваливался на части, но тут вмешались боги.
Они сплели паутину канатных дорог, соединив лесные города с Побережьем. Леший накрыл изувеченную землю лесом, спрятал шрамы. Ярок дал кровь, чтобы осветить города. Марк-кузнец — дыхание, чтобы вдохнуть жизнь в железные машины. Люди снова строили города и не боялись рожать детей, но…
Боги дают, они же отбирают. Лесные города, пойманные в ловушку собственных стен, выживали, лишь добывая металлы и производя железные машины. Их обменивали у городов Побережья на зерно, овощи, фрукты, бумагу, ткани и тысячи других нужных вещей. Без руды Северной Варте нечего предложить Побережью. И вот горят в храме Марка-кузнеца дорогие свечи из южного воска, гниют на алтарях фрукты, но бог молчит.
