"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Вспыхнуло пламя, громыхнуло и хлопнуло. А мелкое чудище обуглилось и начало таять. Плоть пузырилась, шипела, выгорала, а нити мрака ее пронизывающие, исчезали. Паучьи лапки до последнего дергались, пытались царапать пол, но тоже сгорели и осыпались золой.
– Бей еще! – повторил я. Повернулся к здоровяку и крикнул ему: – Крути ворот!..
Олифф не ответил. Побагровев от напряжения, навалился на ворот и продавливал рывками вниз, а шестеренки отчаянно скрипели, харкали ржавчиной, но вертелись. Уровень воды в бассейне пока не поднимался, но вязкая поверхность бурлила.
И тут до мелких монстров, или, скорее, до того, кто ими управлял, наконец дошло, что мы задумали. Твари разом мерзко запищали и кинулись в атаку.
Рыжая, к счастью, вынырнула из очередного ступора, навеянного Тьмой. Закричала и вновь взмахнула моргенштерном – ударом по касательной вдоль пола смахнула и отбросила часть нападающих. Ловко крутнулась на одной ноге, используя инерцию, и коротким вращением груза у собственных ног сбила особенно удачливого монстра. Тот заверещал, задымился после встречи с раскаленным колючим шаром и, прихрамывая, отполз. Остальные разом полезли на стены, скрипя хитиновыми оболочками, царапая камни коготками.
Отчаянный крик наемницы слился с гулом цепи. Мора сделала пару вращений вокруг торса, а затем выбросила груз как снаряд. И тот, вновь полыхнув, рванулся вперед, на удивительным образом удлинившейся цепи, врезался в стену и расплескал в слизь и пепел еще одного псевдопаука.
Громыхнуло, полетели осколки и искры, часть монстров не удержались и попадали вниз, споро разбежались. Огненная сфера с шипами нагнала самого замешкавшегося, зацепила и понесла вперед, врезалась в ржавый станок, превратив тот в облако рыжей пыли и обломков, а чудовище измяла и изжевала до состояния жженой тряпки.
Но, несмотря на успехи, наемница не успевала. Слишком многие монстры избегали ударов, обходили. И я видел: секунда или две, и рыжую задавят. А если нет, то проберутся к нам со здоровяком, и тогда кривой спонтанный план полетит Люциферу под хвост.
Процесс снятия оков не закончился, и я только-только начал ощущать Изнанку в полной мере. Но, невзирая на боль, потянулся и зачерпнул, что мог – крохи, капли, и сформировал печать оцепенения. Увидел подбирающегося по потолку «паука», выбросил вперед руку в отталкивающем жесте. Схема блекло сверкнула и исчезла. А тварь замерла и недоуменно запищала, начала вырываться. Причем у нее получалось: печать трещала и рвалась, Тьма, как кислота, прогрызала оковы.
– Осторожно! – крикнул я.
Сообразив, Мора отпрыгнула и ловким кульбитом из-под ноги метнула груз моргенштерна вверх, в обездвиженное существо. Не попала, но взрыв отбросил монстра назад, что уже неплохо.
– Не углядела, – сипло выдохнула наемница. На миг задумалась, а потом сорвала патронташ с кобурой и бросила мне. – Держи. Никогда не любила огнестрел.
Безусловно, акт невероятного доверия. Я изумился, но подхватил, быстро застегнул на торсе и нашел нужный барабан, перезарядил револьвер. Поразмыслил, но стрелять не стал – селенитовых пуль мало, тратить на мелочь слишком расточительно. Вместо этого вновь потянулся к способностям: волей, злостью и отчаянием ударил по невидимым стенам в сознании.
– Давай… давай же!
И будто услышав, во мне оборвалась какая-то струна. Последний участок татуировки с шипением догорел на запястьях, и мир изменился. Изменился и я.
Можно сравнить с тем ощущением, когда весь день таскаешь ботинки водолаза со свинцовыми подошвами, а потом разуваешься и бежишь. Чувство легкости захлестывает и, как говорили в старину, окрыляет. Это все равно что вырваться из клетки, из душной камеры на свободу. Тебе хочется смеяться и плакать одновременно, ты способен на что угодно. Или по крайней мере так кажется. Наверное, аналогичные ощущения испытывал бы безногий человек, если б ему вернули способность ходить. Или слепой, что прозрел. Глухой, неожиданно для себя услышавший невероятно прекрасную мелодию.
Правда, нужно помнить, что скоро ноги тебе отпилят, глаза выколют, а в уши вобьют пробки. Но здесь и сейчас на один краткий миг я ощутил ни с чем не сравнимую эйфорию и счастье. Правда, быстро испарившиеся, едва мир вокруг поменялся.
Все залило белым, будто в воде размешали чистейший мел. На данном фоне угольными росчерками выделялось окружающее: стены, врата, станки и стеллажи, фонари, батискаф. Чуть более плотными выглядели силуэты Моры и Олиффа, отвратительными кляксами – монстры. Отдельно и особо взгляд привлекал моргенштерн – багровый даже в Изнанке, распространяющий ярость и жажду крови. Груз на цепи казался чем-то средним между водоворотом и замедленным взрывом в воде. Пузырящийся мощью, пронизанный искрами темных разрядов.
Но утренняя звезда казалась тусклой искрой на фоне разлитой Тьмы. Чернота липкими отвратительными хлопьями плавала в воздухе, пропитывала камни и железо. Медленно сочилась через врата и стены, свисала с потолка неопрятной бахромой и паутиной. Жадно тянулась к каждому, окутывала головы плотными облаками дыма, ввинчивалась в уши и ноздри, лезла в глаза. От нее веяло холодом и запахом тлена, гниения, и каждый клочок пытался говорить. Шептал, кричал, смеялся, плакал, к чему-то призывал и просил.
Я словно плюхнулся в колодец с острыми осколками льда. Вздрогнул, поежился от отвращения и чуть не потерял сознание от шепота. Голоса размывались, смысл ускользал, оставалось лишь ощущение того, что чьи-то липкие руки пытаются залезть тебе в голову. И ты будто тонешь, падаешь куда-то в пропасть, где нет ни времени, ни пространства.
Неудивительно, что гностики, не защищенные селенитом, сходили с ума от близости Тьмы. Сойду и я, если не смогу победить, убраться из проклятого места. А уж Море с Олиффом приходилось хуже, так как не обладали селенитовой броней и вот уже много часов находились под воздействием Тьмы.
Сосредоточившись, я с трудом, но абстрагировался от голосов. Осторожно поднял руки и провел перед собой – за пальцами потекла рябь, будто я рисовал на поверхности густого желе. Мир подался навстречу, как ласковый кот, словно намекая: сделай из меня что-нибудь, сделай красиво.
Долго упрашивать не понадобилось. Схватив пальцами саму ткань Изнанки, я нарисовал первую печать, потом вторую, третью. Выстраивая подобие щитов, баррикад и стен, рвов с огнем и водой, колючек и копий. Эффективность такой защиты сомнительна против эманаций и Вестников, но на какое-то время задержит. Как говорит Старик, собираешься упасть, кинь вниз что-нибудь мягкое.
Но баррикадами я долго заниматься не смог. Вскоре заметил комок черноты, подбирающийся к Море сбоку, оплел отражениями. Тварь заметалась, не понимая, отчего со всех сторон таращится она же. А рыжая наемница, не будь дурой, прихлопнула жуть моргенштерном.
Один готов.
Второго монстра я срезал сам, причем срезал виртуозно, воспользовавшись арсеналом бардов. Нашел кусок стекла и подобрал камень с острым краем. Дождался, когда псевдопаук выскочит из укрытия под верстаком, и провел булыжником по осколку, печатью изменив тональность звука и частоту. Визг сменился писком, прошел комок насквозь. Ожившая Тьма недоуменно замерла, но когда попыталась двинуться, развалилась на две половинки.
Мора добила и эту тварь, уловив правила игры.
Третью я поймал на стене, трансформировав поверхностные свойства материала и сделав тот чрезвычайно липким. Четвертую поразил разрядом электричества, пятую запутал и направил прямиком под удар раскаленного шара-колючки. Шестую, усевшуюся на фонаре, поджарил светом, провернув тот же трюк, что и со звуком: поиграв с мощностью и спектром излучения, сфокусировав луч в одной точке.
Наверное, это выглядело несколько нелепо и забавно. Потому что там, в реальном мире, я как идиот махал руками в воздухе, словно дирижировал или танцевал. И лишь самый внимательный мог увидеть, как почти незаметно меняются те или иные вещи, явления: неожиданные вспышки фонарей, звуки на грани слышимости, электрические разряды там, где их быть не могло, и как застывают маленькие монстры, как убегают, будто гонимые лишь им видимыми угрозами.