"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Да что за… – пробормотали за дверью.
Я почувствовал, как дверь вновь дернулась. В воздухе повисла озадаченная пауза, в течение которой почти наяву послышался скрип несмазанных шестеренок в голове не слишком умного подручного. А затем входной люк ожидаемо попытались открыть наружу. И в эту секунду я резко дернул на себя, увлекая громилу вперед, а следом толкнул крышку обратно.
Раздался хруст и изумленный стон, когда металл встретился с черепом, шаркающие шаги, грохот падающего тела. Достав из кобуры револьвер, я неторопливо зашел внутрь и аккуратно прикрыл за собой дверь.
– Простите, что без спросу. Но обстоятельства исключительные и вопрос срочный.
Хотел сказать со спокойной иронией, но помимо воли в голосе проскользнула ярость. А оглядевшись и столкнувшись с ошеломленными взглядами, я скрипнул зубами и едва удержался от того, чтобы не начать убивать тотчас.
…Наверное, сие можно бы назвать пыточной. Дальняя часть небольшого зала ею и являлась: каменный пол, цепи, полки со страшноватыми ножами, клещами, пилами и сверлами, газовая горелка для прокаливания инструментов, провода, тянущиеся с потолка. И у стены под светом ламп стальное кресло, на коем сидел некто, отдаленно напоминающий моего друга Коула. Раздетый до пояса, мокрый, в ожогах и ранах, с окровавленной лысой головой и измочаленным ударами лицом.
Его руки были привязаны к подлокотникам стула, пальцы посинели, ногтей не хватало. Левый глаз совершенно заплыл, нос распух, губы раздулись. Грудь тяжело вздымалась и опадала. В воздухе клубился дымок, ноздри щекотала отвратительная смесь запахов паленой плоти, крови и испражнений.
Его мучители стояли тут же. Еще один громила, как тот, что сейчас валялся у моих ног. Тяжелый, грузный детина с пропитой страшноватой харей. И мелкий худой тип с крысиным лицом, что мелькнул в офисе Проныры. Ранее мы с ними уже сталкивались, когда эта компания пыталась напасть у порога собственного грота. Детина судорожно сжимал в кулаках провода, а мелкий отирал кровь грязной тряпкой с плаща и довольно скалился… так и замерли, когда я вошел.
Но больше меня взбесило то, что вторая часть комнаты утопала в роскоши: мягкий диван, кресла, письменный стол со светильником, бар с целой батареей бутылок и бокалов из тончайшего стекла. Рассчитано на комфорт, сделано так, чтобы хозяин грота мог со вкусом наблюдать за мучениями пленного и задавать правильные вопросы с удобством.
Этим хозяин грота и занимался. Восседал на диване в непринужденной позе, грел в руках стакан с ромом. А за спиной во тьме скрывался кто-то – смутный силуэт, чуть более темное пятно на фоне черноты.
Знакомые лица. Ожидаемо.
– Убью! – зло взревел тот амбал, коего я аккуратно усадил на пол. Бросил на меня бешеный взгляд, зажимая ладонью кровоточащий нос, и начал вставать.
Но я не собирался дожидаться, пока до меня доберутся, начнут ломать и крушить. Не собирался давать ни малейшего шанса этим ублюдкам. А ненависть, пожирающая изнутри, требовала хоть какой-то жертвы. И потому я вскинул револьвер и дважды выстрелил, затем метнул взгляд на остальных бандитов. Худой соображал быстро, ибо посерел от испуга, попятился. Но я безжалостно, с каким-то мстительным удовлетворением два раза нажал на курок.
Выстрелы показались оглушительными в замкнутом пространстве, а снопы пламени прорезали полумрак как ножи. Но когда звон в ушах поутих, раздались жалобные стоны и ругань, протяжный вой.
Мне приходилось убивать. Когда вопрос вставал ребром: я или враг, – у меня не возникало моральных терзаний и сомнений. И я мог быть безжалостен. Но кровь не любил и, если мог обойтись без нее, предпочитал не оставлять за спиной трупы. Грязь затягивает. И когда для человека чужие жизни становятся пустым звуком, кажется, такой сам теряет нечто чрезвычайно важное. То и дело встречал таких, с пустыми взглядами, лишенными огонька, – больше чудовищ, чем людей.
Но здесь и сейчас было чрезвычайно тяжело отказаться от идеи целиться в ноги, а не бить наповал. Глядя на избитого Коула, жаждалось карать и уничтожать. Но я сознавал, что боль, грызущая внутренности, порождена и мной самим. Ведь виноват. Не поторопился, не пошел сразу на помощь, успокоил совесть отговорками.
– Заткнулись, – ровным голосом приказал я бандитам. Направил револьвер в темноту, потом на хозяина грота. – Без резких движений.
– А-а-а… – взвыл щуплый подонок, зажимая пальцами хлещущую из бедра кровь. – Я тебя зарежу, тварь! Так и знай, найду и зарежу!.. С-сук…
– Догони сначала, отброс, – холодно обронил я. И вогнал пулю во вторую ногу. – Но еще одно слово, тварь, и не оставлю тебе шанса.
Мелкий урод взвыл. Больше попыток скалиться не предпринимал и затих, захлебнулся криком. А затем свернулся клубком прямо посреди лужи, состоящей из воды, крови и мочи. Рядом с ним угрюмо сопел второй амбал, сосредоточенно зажимая рану и глядя на кровь с немым изумлением. А третий потерял сознание от болевого шока.
Нащупав в кармане запасной барабан, я выбил использованный и одним заученным движением зарядил новый. И пусть в старом остался один патрон, но рисковать не хотелось.
– Развязать! – приказал я тому детине, что остался в сознании.
Доходило долго, но все же он сообразил. Охая, приподнялся и, отбросив оголенные провода, принялся распутывать узлы на веревках.
– Готово, – буркнул детина. – Только он в отключке. Дуэн хорошо обработал.
– Заткнись и подбери дружков. Оттащи в угол и свяжи.
Морщась и скрипя зубами, амбал выполнил приказанное. Дополнительно обезоружил себя и напарников, побросал пистолеты и ножи на середину комнаты. И за это я позволил ему перевязать приятелям раны тряпками, потом жестом приказал усесться там же и не мешать. Внешне тугодум, подручный мелкого ублюдка проявил несвойственную скорость мысли и понятливость. Уселся и, взяв кандалы с ближайшей полки, защелкнул у себя на запястьях.
– Вот теперь можно и поговорить, – пробормотал я. Повернулся к невольным зрителям и криво усмехнулся поверх дула револьвера, перепрыгивающего с одной цели на другую. – Правда, дядюшка?
Нолан сидел, вжавшись в спинку дивана. Разом побледневший, с крупными каплями пота на лбу и вытаращенными глазами. Слишком уж быстро все произошло, неожиданно. Но стоит отдать должное, пришел в себя быстро. И пусть испугался, но самообладания не потерял. Одарил меня недобрым взглядом, скривился.
Все такой же субтильный. С неприятным лицом и жидкими волосами, глазами, смахивающими на грязный лед, что прятались под массивными надбровьями. Производил бы жалкое впечатление, если бы не властность, окутывающая незримой аурой, флер злости да дорогая пижама с мягкими туфлями.
– Ормонд, – сказал, как выплюнул, родственник, продолжая тискать в руках стакан с ромом, – как ты посмел ворваться сюда? Да ранить людей… Это… это… неприемлемо… Я тебя…
– Дядя, – перебил я укоризненно, – выдохни, зрителей тут нет. Оставь представление для других. Ты прекрасно знаешь, зачем и почему я пришел.
– Но как…
– А как пробрался мимо охраны и врат, пусть останется маленьким секретом, – невольно копируя тон Талли, произнес я. – И поверь, я сумею уйти так же легко, как и вошел.
– Не надо бросать водяную пыль в глаза, – ядовито фыркнул Нолан Мак-Моран. – У меня полный грот охраны. И раз на то пошло, то ты сам пришел. Подозреваю, душа заболела, решил спасти дружка, мелкого торгаша. Или смекнул, что твои секреты в опасности. Не важно. Это лишь значит, что условия буду диктовать я.
– Ты кое-что забыл, дядя, – усмехнулся я.
– И что же? – поинтересовался родственник с сарказмом.
– Револьвер у меня, – улыбнулся я шире. И медленно, картинно взвел курок.
Услышав металлический щелчок, Нолан на миг замер и судорожно сглотнул, взгляд стал невидящим, пустым. Затем попытался обернуться на тень за спиной, но, поняв, что скрывающийся во мраке хранит безмолвие и не двигается, скрипнул зубами.
– Ты собираешься что-то делать? – требовательно спросил дядя через плечо.