"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Мозг заработал быстрей, ухватившись за путеводную нить. Вспомнил, кто я, где нахожусь, сонное отупение отступило. Тело по-прежнему не реагировало на команды, словно отключили, но сознание обрело кристальную чистоту и ясность.
Из мглы медленно проступили очертания огромной комнаты. Большая кровать с пышным балдахином на каменном постаменте, кованый комод и платяной шкаф, письменный стол и стул с высокой спинкой, на высеченных в скале стенах затейливый узор, пыльные и отсыревшие стяги с гербом дома, фотокарточки, картины, оружие. В ноздри ударил запах сырости и соли, едкой плесени. Лампы в виде матовых шаров едва-едва тлели, озаряя тусклым желтоватым светом убранство.
Верно. Именно эту спальню подготовил Старик. Именно сюда я приковылял вчера по длинному, утопающему в полумраке и сырости тоннелю.
Стук собственного сердца оглушил. Но через минуту я уловил мерное пощелкивание и гул – приборы, оставленные Уильямом на тумбочке. Набор разнообразных индикаторов и странных раструбов, микрофонов и зеркальных пластинок, лампочек – машины крепко спали, не регистрируя, – ничего угрожающего.
Но тогда почему так холодно? Почему на шпалерах и шторах сверкает иней? И почему так страшно, а щека, куда пришлись когти Тени в библиотеке, невыносимо ноет?..
Сердце пыталось вырваться из груди, горло стиснуло удушьем. В голове же опять помутилось, мир затянуло черными хлопьями. Но я видел, как изморозь серебристыми ручейками поднимается по стенам, искрится, на потолке растут сосульки. Откуда-то сбоку повеяло холодом, лампы тревожно замигали.
…Тень сидела на краю постели, сверлила меня взглядом желтых глаз-щелочек и, кажется, довольно скалилась. Снова в образе черной кошки, кажущейся разрывом на ткани мироздания. А в углах комнаты копошились другие, хихикали, перешептывались, неуловимо перемещались.
Неужто старания ушли в пустоту и предположения, надежды тщетны? Я пересек страну, влез в неподъемные долги и вляпался во множество неприятностей, но без толку?..
Страх отступил под напором злости. Я скрипнул зубами и заставил себя опереться на матрац, тяжело приподнялся, будто выдирался из липкого клея. Неуклюже перекатился и, не отрывая ненавидящего взгляда от «кошки», замахнулся.
Та насмешливо фыркнула и исчезла. Возникла из пустоты на спинке стула невдалеке и стала нахально вылизываться.
– Тва… рь… – с трудом проронил я онемевшими губами. Обжигая пятки о ледяной пол, снова ринулся вперед. И опять промахнулся. Споткнулся, чуть не рухнул и разочарованно зашипел. Будет обидно, если происходящее лишь плод моего воображения и гоняюсь за призраками сознания.
Мысль мелькнула и потухла под напором беспомощной ярости и отчаяния. Я вновь рванулся к Тени, будто продираясь сквозь густеющую воду, зарычал. Ощутил, что вязну во мраке, силы покидают. И когда почти сдался, преграда внезапно исчезла. Споткнувшись, пробежал несколько шагов и ошеломленно мотнул головой.
Какого черта?!
Спальня исчезла. Контуры смазались, как акварельный рисунок под потоком воды, из темноты проступили очертания огромной пещеры, погруженной в серебристый полумрак. У колен клубилась сырая мгла, сверху капало, в темноте мягко переползали тени, загадочные огоньки бродили между сталактитов и сталагмитов.
Как ни странно, стало теплей. Ночная сорочка хрустела льдом, но ласковые потоки воздуха топили холод. Где-то впереди раздавались знакомый плеск и поскрипывание. Как металлом по камню. Или скрежет когтей.
Пришло отстраненное понимание, что и навеянный ужас пропал. Я испытывал недоверие, настороженность. Но как-то вовне, далеко. Такое часто бывает во сне, когда вроде бы должен изумляться и страшиться, но этого не происходит. Ты воспринимаешь происходящее, реагируешь, но анализировать тяжело.
И только нарастающий жар от татуировок тревожил, оставлял ощущение неправильности. Вспомнилось, что боль и зуд начал чувствовать в постели, но не придал значения.
Плеск повторился.
Я зачарованно пошел на звук и через пару минут очутился у небольшого круглого водоема, шагов десять в диаметре, в окружении сталагмитов, образующих нечто вроде природной короны. Вода потрясающего жемчужного цвета будто мерцала, на глубине извивались змеи, состоящие из потоков света, над поверхностью клубился пар. А далеко вверху мерцали желтые огоньки, смахивающие на звезды из легенд.
В душу вползло странное спокойствие. Я отчего-то знал, что пришел туда, куда так долго стремился. Постояв немного, начал обходить бассейн или озеро по кругу. У одного из сталагмитов обнаружил невысокий каменный постамент, где лежали грубая, выдолбленная из куска гранита плошка и тупой обсидиановый нож. На дне ее застыли бурые пятна, а лезвие источало зловещий холод.
Поддавшись озарению, я осторожно взял нож и на миг почуял знакомое дыхание Изнанки. Помедлил, а затем сделал надрез на запястье и сцедил немного крови в плошку. Вернул клинок на место, поморщился от боли – во сне она не может быть настолько резкой, – но перетерпел и присел на краю озера, принялся ждать.
Сколько прошло, не знаю. Может, час. А может, больше. Я сидел и наслаждался тишиной, темнотой и иллюзией того, что нахожусь под открытым небом во времена, когда мир был молод. Когда в него ступили племена Фир Болг, тогда еще могучие и статные, не успевшие превратиться в уродливых карликов, когда жители Туата де Дананн смеялись и танцевали под луной, подчиняли своей воле мироздание, а о сыновьях Миля, то есть людях, никто не ведал.
Образ чрезвычайно яркий, отчего я залип на какое-то время, пораженный откровением. И очнулся, лишь когда услышал громкий всплеск. Под жемчужной поверхностью промчалась стремительная тень, пошла мелкая рябь. Вода на миг превратилось в огромное зеркало, а затем из нее вынырнула рука. Темная, почти черная, но по-женски узкая, с длинными загнутыми когтями.
Вслед за рукой появились шипы, озеро взбурлило множеством конечностей, принадлежащих, казалось, различным тварям. А затем показались голова и торс: стройное тело, вырастающее из клубка щупалец, жвал, когтей и лап. Мокрые волосы закрывали худое лицо и глаза, ниспадали темными прядями на маленькую грудь с острыми черными сосками, доставали до впалого живота, покрытого чешуей. Крылья носа дернулись, жадно втягивая запахи, губы искривились в алчной улыбке, обнажив игольно-тонкие и длинные зубы.
Она или оно выглядело и прекрасным, и ужасным одновременно. И какой-нибудь священник уже б обделался, выкрикивая молитвы и творя знамения, призванные изгнать Вестников. Но я почему-то знал, что никакого отношения к Тьме существо не имеет. По крайней мере, к той, за которой стоит имя Люцифера. И я его не почувствовал. Как и Мерти тогда в пабе.
Женщина сипло вздохнула, а затем резко качнулась к постаменту алтаря. Подхватила плошку и жадно опрокинула, на секунду замерла, прислушиваясь к ощущениям, смакуя. А потом выдохнула и медленно оглянулась через плечо. Движение странное, неестественно-угловатое и резкое для человека, но завораживающее.
– Макх-х… Мора-а-ан… – произнесла сипло. – Потомок-х-х…
– Да, – с трудом разлепив губы, ответил я. – Ты звала.
– Я… не надеялас-сь… ты не отвечал… Думала, что соглаш-ш-шение наруш-ш-шено.
– Я тут.
Произнес вроде бы твердо и уверенно. Но голос самую малость дрогнул, ибо боль в запястье разлилась по руке, пронзила тело, будто по жилам стремительно расползался яд. Пока инертный, но готовый в любой момент обратиться жидким огнем, испепелить сердце и разум.
Нож, очевидно, непростой. Но я верил, что поступил абсолютно правильно, хотя будь не в таком состоянии, наверняка бы мучился сомнениями. Неизвестные артефакты трогать опасно.
– Хорош-шо… я подтверж-ждаю с-старую клятву. Твоя плата принята.
– Какую клятву?
– С-старую…
Она склонила голову набок, будто задумалась. А затем немыслимо быстро метнулась навстречу. Я не успел отпрянуть, как кончик ее носа оказался у моего, сквозь мокрые пряди сверкнули желтые светящиеся глаза без признака радужки или зрачков, просто узкие щели. Как у той Тени-кошки. Женщина улыбнулась, и зубы, измазанные в моей крови, сверкнули в опасной близости.