"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Если справимся быстро, Гвион будет хорошо кормить, — сказал Дикарь.
Гарпия медленно сложила крылья, успокоилась. Задумчиво склонила голову набок, вновь облизнула губы. В круглых глазах сверкнула алчность и голод.
— Хор-рош-ш-шо, Хоз-зяин! Мы полетим! Но Повелителю с-скаж-жем!
— Договорились, — с затаенным удовлетворением произнес Дэвид.
Птицеженщина проверещала нечто невнятное, подпрыгнула и тяжело взмахнула крыльями. Медленно набрала высоту, направилась на северо-восток. С крыши дальнего здания поднялось еще около пятнадцати существ. Выстроились в клин, превратились в смутные силуэты. Для любого невольного наблюдателя гарпий просто не существовало. Твари владели собственной магией, умели скрываться от посторонних взглядов. Может потому, и выжили во тьме веков.
Волшебник криво усмехнулся, бросил последний взгляд вниз. Толпа бурлила и волновалась. Прибыли репортеры, телевизионщики. Снимали на камеры картины разрушений, жертв, быстро и истерично лопотали в микрофоны. Народу прибавилось. Подходили любопытствующие. Многие все же бросились помогать спасателям. Вытаскивали из здания очумевших людей, усаживали на бордюры около машин «скорой помощи».
Дэвид хмыкнул, отступил от парапета. В глубине души Дикарю импонировала Россия. Единственная страна, что держалась под напором американского стиля жизни. Да и в прошлые времена славяне медленней других поддавались влиянию Старейшин. Принимали навеянное, но сразу искажали и делали исключительно своим. И не зря остатки европейской нечисти сбежали сюда… Но русские тоже прогибались. Предел прочности исчерпался. Измученные перестройкой, переходом к демократии, повальной нищетой люди обратили взгляды на богатый Запад. Открыли умы красивому дерьму. И волшебник даже не хотел гадать. Возможно, встряхнуться и очнуться от дремы. А может тихо зачахнут, сольются с серой толпой европейцев. И второе весьма вероятно. Волшебника поразило — русские начали стыдиться самих себя. Каждый пятый с яростью и гневом ругал Россию. И при упоминании Запада, США, с неприкрытой завистью говорил: «Живут же люди! А мы что?.. Мы так, оборванцы…»
Мысли Дикаря резко свернули на предстоящее дело. В душе волшебника с новой силой полыхнул костер бешенства. Боль и ярость смешались в болезненный взрывоопасный коктейль. Мир перед глазами залило алой краской. Дэвид скрипнул зубами, тихо и угрожающе зарычал. Положил маску на теплый бетон. Надел латную перчатку и принялся медленно застегивать ремешки. Пошевелил пальцами, взял вторую. Закончил с перчатками, приладил маску. Достал Камень Портала, быстрыми энергетическими импульсами начал настраивать. Одного прыжка мало. Придется совершить много коротких переходов. И каждый раз сверяться с астральным следом. Но Дэвид верил в успех.
На крыше многоэтажного дома вспыхнул синеватый свет, погас. И уже ничто не напоминало о присутствии могучего волшебника. Столбы черного дыма по-прежнему подпирали лазурное небо, колыхались на ветру. Шумела листва, ворковали голуби. Далеко внизу двигался непрерывный поток автомобилей, ходили люди. Город жил как прежде, не заметив очевидных странностей и чудес.
* * *На бревне у стены избы сидел крепкий широкоплечий старик. Неспешно гладил длинную белоснежную бороду, смотрел вдаль. Открытое иссеченное морщинами лицо выражало крайнюю степень задумчивости: густые брови сдвинуты на переносице, на щеках твердые желваки. Ветер развевал длинные прямые волосы. И лишь кожаный ремешок на лбу не давал взъерошить и перепутать. Лучи заходящего солнца окрасили длинный балахон в тревожный алый цвет. Отражались в голубых глазах, превращались в маленькие искорки.
Мимо старика как бы невзначай несколько раз пробегал домовой. Косил глазками-бусинками, хмурился, прядал по-кошачьи остроконечными ушками. Не выдержал, что-то проворчал. Закинул бороду на плечо и тоже полез на бревно. Долго усаживался, кряхтел и сопел, с недовольством покашливал. Бросил косой взгляд на волхва, тяжело вздохнул и подпер подбородок ладонью.
Послышались тяжелые шаги, шумное дыхание. Из-за палаток появился Данилов. Остановился и посмотрел на Велимира с Елистратом. На грубом квадратном лице отразилась решимость и злость. Чеканя слова, майор произнес:
— С последнего выхода на связь прошло двое суток. Что с ними стало неизвестно, Соня на звонки не отвечает. Я считаю дальнейшее промедление опасным. Надо действовать! Быстро и жестко! Иначе потеряем последний шанс.
Грубое будто вытесанное из камня лицо покрывали мелкие бисеринки пота. Сверкали на висках, бесформенном рыхлом носу и в ложбинке раздвоенного подбородка. На небритых щеках лихорадочный румянец. Маленькие глаза зло поблескивали из-под наплывов тяжелых надбровных дуг.
Волхв несколько минут смотрел сквозь майора. Сложилось впечатление, что старик витал где-то очень далеко от реального мира. И лишь теперь вернулся в тело. Взгляд голубых глаз стал осмысленным и ясным, лицо ожило. Велимир медленно поднял голову, посмотрел на разъяренного Данилова.
— Действуйте, — ровно произнес старик. Помедлил и добавил: — Но будьте аккуратны.
До командира спецназовцев дошло не сразу. Видимо, готовился к долгому спору, заранее заготавливал аргументы и копил злость. Но постепенно лицо майора прояснилось, в глазах сверкнула радость.
— Сделаем!
Данилов развернулся, бросился под тент. Схватил микрофон рации, отстучал на клавиатуре какую-то комбинацию.
Велимир проводил майора долгим взглядом, опять засмотрелся на небо. Рядом зашевелился домовой. Нахохлился будто воробей, яростно поскреб бороду. Остроконечные ушки нервно подрагивали, ловили разнообразные лесные звуки. В маленьких черных глазах застыла тоска.
— Что с ними произошло? — проворчал домовой с неприкрытой тревогой. — Не дай Родушко, беда какая.
— Не беспокойся! Саша выдюжит. Какая бы неприятность ни случилась, я верю, найдет способ обмануть смерть, — ответил волхв с печальной улыбкой. Выпрямил спину, добавил громче: — Будь добр, позови Вадима. Скажи, что и для богатыря нашлась работа.
— Сделаю, — поспешно кивнул домовой. Спрыгнул с бревна и серым меховым клубком юркнул к двери.
Велимир вновь тихо вздохнул, проводил Елистрата взглядом. Улыбка медленно потускнела и умерла, лицо исказила короткая судорога боли. На лбу выступила испарина, морщины углубились. И возможно, так упал свет… но на секунду создалось впечатление, что глаза волхва обратились желтыми пламенными щелями.
* * *В ту ночь Олег долго не мог уснуть. Хотя сильно устал после работы, допоздна гулял с друзьями. Ведь бывают же моменты… Спать хочется неимоверно. Хочется одного — доползти до кровати и окунуться в благословенное забытье. Но едва голова касается подушки, сон как рукой снимает. Лежишь и смотришь на далекий сокрытый полутьмой потолок. Мешает буквально все. Матрац впивается в ребра, за окном чересчур громко кричат припозднившиеся гуляки. Мухи раздражают жужжанием, холодильник в прихожей — дребезжанием. Под одеялом жарко, откинешь — холодно. Нервы напоминают туго натянутые струны. Реагируют на любое отклонение от нормы, звенят, причиняют смутную боль.
Олег промучился около часа. Вертелся и крутился, упорно заставлял себя спать. Пробовал считать баранов, потом красивых студенток. Но рогатые разбегались, а девушки… Воспаленное воображение рисовало грудастую блондинку с томной поволокой в глазах. Миг, и светловолосую сменяла жаркая сочная брюнетка. Проводила влажным языком по губам, стонала… Какой к черту сон?..
В конце концов, Олег не выдержал. Разозлился, рывком сел на постели и включил бра. Долго моргал, привыкая к свету. Нащупал на тумбочке очки, кое-как напялил. Обул тапочки и пошлепал на кухню.
В темной прихожей столкнулся с чем-то большим и холодным, больно ушиб колено. Зашипел, стукнул со злости дребезжащее чудовище. Нащупал тумблеры, хлопнул рукой. Свет вспыхнул сразу на кухне, в туалете и ванной, прихожей.
Олег почесал затылок, мельком взглянул в зеркало. Там отразился мелкий тщедушный паренек. Грудь впалая, плечи узкие, шея как у цыпленка. Лицо бледное и помятое, с большущими мешками под глазами. Уши под девяносто градусов, подбородок узкий и безвольный. Очки и коротко подстриженные волосы придавали до омерзения интеллигентный вид. То ли ботаник в третьем поколении, то ли гоблин с перепоя. А говорят, женщины реагируют на одно сексуальное место мужчины — мозг. Брехня! Было б так, не мучили третий год эротические кошмары. Женщины тоже человеки и тоже любят красивые тела. Мозг, кстати, также… любят.