"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Иди сюда. Поможешь, маг, — проворчал шут. — Не бойся. Я специально затащил тебя сюда.
Птиц напрягся, осторожно приблизился на расстояние вытянутой руки. Потянул носом, вопросительно глянул на шута. Тот развел руками, объяснил:
— Чесночная эссенция. На Баалон и выкормышей из первого поколения действует как хорошее снотворное зелье. Я раза три заставлял Матушку уснуть, отдалял «прорыв». Но, боюсь, теперь поздно…
В голосе старого гоблина появилась тоска. Груст закряхтел, опять принялся поливать сверток из фляги. Птиц неуверенно переступил с ноги на ногу, пожал плечами. На врага шут не походил. На вампира тем более. Тогда почему не сбежит?..
— Мне некуда идти, — угадав мысли послушника, пробормотал гоблин. — Я большую часть жизни провел в Дорберге. Мое племя давно мертво, единственным домом стал дворец.
— Но почему защищаешь людей?
— Слишком привык к вам, — сварливо буркнул Груст. — Жосслин раньше была другая. Милая скромная девочка, умная и смешная. Мы часто гуляли в саду… Я не защищаю, маг… мщу! И пытаюсь сохранить хотя бы кого-то. Я учился на шамана, хотел говорить с духами и демонами. Но моего умения не хватает.
Гоблин осекся, втянул голову в плечи. Взглянул на столбы тумана, принялся поспешно мять тряпки — эссенция должна была хорошо впитаться. Верно, следовало поспешить. Незримый дух-следопыт предупреждал об опасности. Баалон затихла ненадолго, готовилась к последнему рывку. А чуть дальше в тумане начали возникать иные опасности. Обжигающий свет, пламенная капля, сгусток черноты. Солар и еще кто-то неизвестный.
— Почему ты назвал меня магом? — с волнением спросил Ирн.
— Лишь сильные чародеи умеют ходить в Мглистый мир, бороться и разговаривать с духами, — с кряхтением ответил шут. Но тут же замер, обратил на парня недоверчивый взгляд. Уголки косматых бровей поползли вверх, на мордочке проявилось смешанное выражение изумления и тревоги. — Ах вот что!.. Ты не помнишь… тогда объяснимо, почему я не почувствовал тебя сразу.
— Что ты увидел? — жадно спросил Птиц.
— Нет времени, — хмыкнул гоблин. — Запомни, духи здесь обретают истинный облик и плоть. Ты можешь ранить, убить любого. А еще время течет гораздо медленнее. Выйти из него достаточно легко, следует разрубить нити… Но я хочу спросить: ты поможешь?..
— Что требуется? — хмуро поинтересовался послушник.
— Я брошу тряпки в яму, — произнес гоблин, деловито потирая лапки. Медленно встал с земли, подхватил сверток. — Баалон вырвется секунд через десять… Скажи, ты чувствуешь элементаля?..
— Солара?! — догадался Ирн. Прислушался к гласу следопыта в сознании, кивнул: — Да. Но слуга Алара далеко.
— Будет гораздо ближе, когда сомнет преграды Матушки, — серьезно сказал шут. — Ты должен соткать из Силы зерцало, направить удар элементаля в Баалон.
— Но как? — ахнул послушник.
— Тебе лучше знать, — хмыкнул Груст. — Если не сможешь, я верну тебя обратно. Но поручиться за то, что выживешь, не смогу. Решайся, маг.
Шут умолк, опустил голову. На испещренной морщинами мордочке появилось непримиримое выражение. Ветер трепал жидкие седые волосы, рвал побрякушки с одежды. Колокольчики звенели глухо и тревожно. На фоне широких столбов тумана и разрушенной площадки гоблин казался еще меньше. Тщедушный старик, пошедший за зовом сердца. Более человечный, чем иные люди…
Сердце уколола острая игла, кровь застыла в жилах. Птиц поежился, сбил сосульки с волос. Не верилось, что еще несколько минут назад спасался от огненной волны, бежал по подземелью. Слишком быстрый переход, чересчур иллюзорный и неправильный мир. Скоро воин Алара и Тьма будут тут, из каверны выберется Баалон. Выжить можно будет одним способом — столкнуть три силы лбами. Но сможет ли Ирн? Сумеет ли?.. Чужак в сознании говорил, что план гоблина вполне осуществим. Но как будет на практике, неизвестно. Птиц просто-напросто не чувствовал присутствия Силы. И потому — пан или пропал. Если чужак не поможет, придется отдаться в лапы Костлявой. Хотя и выбора-то особого не имелось. Надо пробовать!
 
— Давай! — выдохнул послушник. — Я попробую…
— Я знал, что ты согласишься, — произнес шут.
На губах Груста появилась тень улыбки, кожа приобрела бледный зеленоватый оттенок. Гоблин смотрел на парня целую секунду. А затем повернулся и метнул тряпье в ближайший провал. Сверток ударился о противоположный край ямы. Завис в воздухе, крутанулся и полетел во мрак. Секунда, вторая… бешеный стук сердца и пламя в груди. Холод и жар, ужас и злость…
«Помоги! — мысленно взвыл Птиц. Погрузился разумом в глубины подсознания, рванулся навстречу уютному мурлыканью посоха. — Помогите же! Вы можете, я знаю!..»
За мгновение до удара пришел отклик. В солнечном сплетении появился жар, по сосудам потекло жидкое пламя. Ирн закричал… от боли, от восторга. Так просто на самом деле. Соткать энергетическую сеть, придать форму полусферы. И задать энергии отрицательный заряд, дабы отталкивала внешние флюиды… Послушник поднял левую руку, сконцентрировал Силу в пальцах. Но затем с ужасом осознал, что просто не успевает. Свет и Тьма пришли в движение, пробили туман. Две Силы ворвались в Мглистый мир. А третья пробудилась и ринулась вверх.
Гоблин наблюдал за туманом, улыбался. Светло и чисто, почти по-человечески. Послушник попытался крикнуть, чтобы Груст убирался, предупредить. Но незаконченное заклинание сковало тело. В горле возник жалкий хрип, губы исторгли нечто нечленораздельное. Из ям взметнулись столбы черного удушливого дыма, чадное пламя. Землю сотряс мощнейший толчок. Гейзер земли и обломков перемолол маленького гоблина, разорвал на клочки.
Птиц закричал от отчаяния и злости, от безысходности. Рванулся к провалу в надежде найти тело Груста. Но страшный жар охватил послушника. Лизнул одежду и кожу. Парень сразу отпрянул. А с другой стороны полетели прямые солнечные лучи. Энергетический щит частично отразил, частично поглотил удар. Но не выдержал и рассыпался. Ирна швырнуло на камни, засыпало пеплом и обломками. Парень взвыл от боли, но каким-то образом сумел перекатиться и встать на колени. Вокруг застучали мелкие и крупные булыжники, грохнулась огромная плита.
Площадка как таковая исчезла. Земля плыла и пританцовывала, закручивалась в водоворот. Хрустели камни, вверх взлетали фонтаны пыли, дыма, огня. То тут, то там к небу тянулись толстые блестящие щупальца. Черные как уголь, вооруженные сотнями шипов и присосок. А посередине… Сначала показался бронированный лоб, затем огромные кроваво-красные щели, уродливая зубастая пасть. На поверхность вылезла голова Матушки вампиров размером с небольшой дом, уродливая и страшная. В глазах демона полыхали бешенство, жажда крови и человеческих душ. Из пасти и ноздрей вырвались клубы тумана. Земля вокруг покрылась толстым налетом инея. Дым, пламя и стужа соединились воедино. Яростный рев потряс небо, и демон получил долгожданную свободу.
В плотной белесой пелене появилось широкое окно, а в нем — воронка. Клинок белого света перечеркнул мир, вонзился в бронированный лоб. Громыхнуло, затрещало. Рога сгорели, чешуя обуглилась. Баалон зарычала и приподнялась, развернулась к новому врагу. В небе появилась светлая точка. Разрослась, обрела очертания человека. Над демоном завис прекрасный воин, окутанный ореолом золотистого света. Над равниной разлетелся счастливый переливчатый смех, детский, веселый. Золотистая капля метнулась навстречу щупальцам и зубастой харе. Голова Баалон треснула, будто тыква. Метеор выжег глаза, превратил костяные пластины в пепел. Пошел дальше, почти потух. Пламя пожрало туман, камень, воздух…
На зубах скрипел горячий пепел. Послушник оказался погребен под толстым слоем песка и обломков. Рядом что-то шипело, дымилось. Отвратительно воняло гарью и кровью, чем-то кислым. Мелкие искры впивались в обожженную кожу, кололи иголками… Парень поморгал, с безмерным удивлением оглядел гигантскую обугленную тушу, обрывки щупалец. Рядом с провалом стоял солар. По изящным доспехам пробегали желтые огоньки. Ветер трепал длинные светлые волосы. В глазах, наполненных неземным сиянием, сквозили холодное любопытство и насмешка. Позади посланника Алара поднимался гигантский столб черного дыма. Мелькали языки темного пламени, все взрывалось и трещало.