"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Гнусавый голосок в голове навязчиво бубнил, измышлял оправдания. Послушник глубоко вздохнул и решительно направился дальше по коридору. Да, следовало найти конюшню. Там, где есть сено, есть и мыши. А где грызуны, там можно встретить хорька. Забрать Колючку и убираться прочь. Лохматый поймет, должен понять! Спасение мира важнее.
Теперь Птиц невольно крался. Останавливался каждую секунду, вжимался в стены. С замиранием сердца прислушивался, всматривался во тьму. Но у пятнадцатой по счету двери уловил стуки, шаги, хриплые голоса. В ноздри шибанул отвратительный запах крови, паленых волос, гари. Любопытство пересилило ужас. Парень тихонько приоткрыл створку, заглянул в образовавшуюся щель.
Длинный зал уходил вдаль, стены терялись в полумраке. Мощные четырехугольные колонны поддерживали потолок, десятки факелов разгоняли мрак. Стены были грубыми, из дикого камня. То тут, то там дыры в полу, глубокие колодцы. У стен жаровни, наполненные горячими углями. А справа проем двери, затянутый ржавой решеткой. В густой тьме чудилось движение, сквозь прутья тянулись десятки грязных рук. Слышались стоны и крики, жалобное стенание:
— Родненькие, отпустите!..
— Не надо! Не делайте…
— Люди вы или не люди? За что?..
Из-за колонны вышел толстый и широкоплечий стражник. Морда красная, щеки улеглись на плечах. В маленьких, заплывших жиром глазках злость, губы изогнулись в кривоватой ухмылке. Из-под доспехов выглядывало рыхлое как тесто пузо. Шлем оказался явно мал для круглой головы…
— А ну умолкните, волчья сыть! — гаркнул толстяк. С брезгливой миной на лице глянул на решетку. Достал из-за пояса плетку, молодецки хакнул и размахнулся. Послышались свист, щелчок. Руки одернулись, крики стали громче. Стражник взбеленился, ударил еще. Затем развернулся и зычно гаркнул:
— Колх! Седой! Бегом сюда! Надо проучить крикунов.
— Сам бы и проучил… — проворчали из тени у ящиков. — Обнаглел, палец о палец не ударишь. Трупы таскай, кости сжигай… Еще и понукает, зараза.
— Разговорчики! — грозно рыкнул стражник, тряхнул щеками. — Доложу господам, сразу станете в очередь. И знаете, два-три раза мало кто выдерживает.
Послышались грязная ругань, недовольное ворчание. Из-за ящиков у противоположной стены вышли двое слуг. Один — плотный, широкоплечий и рыжеволосый. Второй — худощавый, с длинными седыми усами. Бормоча ругательства, подошли к решетке. Седой поковырялся в замочной скважине, рывком отодвинул засов. Рыжий резво нырнул внутрь. Вернулся обратно и швырнул на пол страшно исхудавшего грязного мужчину. Поспешно схватил пленника за загривок, ударил по ребрам и заставил стать на колени. Оборванец застонал, из уголка рта потекла кровавая слюна. Мышцы на тощей цыплячьей шее натянулись как канаты. Показались струпья, множество мелких ранок.
— Слишком худой, — вынес вердикт толстяк, нервно хохотнув. — В яму! Матушка давно не ела, надо подкормить.
Рыжий хмуро кивнул. Ловко скрутил оборванца, подтащил к одному из провалов в полу. Достал из-за пояса короткий нож и приставил к шее мужчины. Крики за решеткой затихли, повисло зловещее молчание. Слуга нахмурился, заколебался. Но толстяк не позволил медлить. Подскочил и перехватил запястье рыжего, с силой надавил. Послышался отчетливый хруст, кожа лопнула. Из глубокой раны вяло потекла кровь. Несчастный забился в предсмертных судорогах, замолотил руками по камням. Слуга с брезгливым выражением лица вытащил нож. Схватил жертву за волосы и выгнул тело таким образом, чтобы кровь стекала в желобок рядом с ямой. Минута — и алый поток оборвался, дробно застучали последние капли.
— Падаль, — фыркнул стражник, презрительно наморщив нос. Затем обернулся к решетке и добавил громче: — Видели, твари? Видели?.. Так будет с каждым! Но тот, кто посмеет открыть пасть, пойдет первым!..
Ответом стало молчание. Толстяк самодовольно ухмыльнулся, с хрустом почесал необъятное брюхо. Обернулся к подчиненным и крутанул головой.
— Долой!..
— Куда? — хмуро спросил рыжий, с ненавистью посмотрев на стража.
 
— В печь, — хмыкнул толстяк, указав пальцем на дверь. — А ты сходи в конюшню, там должны вино подвести. Мне плевать, как уговоришь грузчиков, но чтобы кувшин стоял у меня на столе!..
Седоусый скривился, но кивнул. Тут же отвернулся и выругался.
— Чем-то недоволен? — визгливо поинтересовался стражник. — Или хочешь посетить госпожу?.. Дураки, сколько же вас учить…
Слова стражника перекрыло громкое шипение. Из черного провала столбом ударил сизый туман. Разбился о потолок, десятками белесых рукавов устремился к незаметным дырам в стенах. Стены задрожали, сверху посыпались пыль и мелкие камешки. Пламя факелов пугливо дернулось, почти потухло. Сквозь зловещее шипение прорвались далекое и грозное рычание, могучие удары и скрежет. Каменные плиты дрогнули, одну пересекла тонкая трещина. Создалось впечатление, что глубоко под землей ворочается громадное чудовище. Ворчит в полудреме, бьется, чего-то требует.
Туман рассосался по отверстиям, истаял. Рычание затихло, факелы ярко вспыхнули. Желтоватый свет озарил лица людей. Бледные и потные, встревоженные. И толстяк, и слуги пугливо вжимали головы в плечи. Глаза каждого напоминали монеты — круглые, во взглядах ни мыслишки… только дикий животный страх.
Стражник очнулся первым. Щеки затряслись, на лице появилось свирепое выражение.
— Бросай дохлятину! Тащи еще одного! Матушка голодна!.. — брызжа слюной, приказал толстяк рыжему. Обернулся к усачу и замахал руками, взвизгнул: — А ты чего встал столбом? Бегом за вином, или тебя следующего отправлю в яму!.. Только осторожней, ночь на дворе. Попадешься господам, пеняй на себя…
…Увиденное так потрясло, что послушник забыл об осторожности. И лишь когда Седой направился к двери, опомнился. Рванул во мрак коридора, рухнул на пол. И тут почувствовал страшную резь в животе. Солнечное сплетение опалило огнем. Чтобы не закричать. Ирн зажал рот ладонью. Попытался разорвать ледяные объятия ужаса, но не смог… Мрон! Жертвоприношение? Похоже. Вот, значит, что происходит с горожанами! Людей просто-напросто превратили в домашний скот, источник крови и мяса. Но что за существо скрывается под дворцом? Что имел в виду толстяк, когда говорил о Матушке? И при чем тут ночь? Хотя да, аристократы на пиру начали меняться с закатом. Глаза другие, лица более хищные… Боги! Ясно становилось одно: ситуация гораздо сложнее, чем казалась. И еще мгла над городом. Не туман, а та субстанция, которую выдохнуло чудовище под землей.
Судя по неприятным ощущениям, мощнейшая колдовская отрава.
Послышались шаги, скрипнула дверь. Впереди появилась яркая полоска света. Усач постоял, привыкая к мраку. Настороженно огляделся, пошел в противоположную от послушника сторону. Силуэт растворился во тьме. Только шаркающие шаги говорили о присутствии человека.
«Конюшня!?» — полыхнуло в мозгу Птица. Пригибаясь к полу, послушник бесшумно побежал вслед за усачом. У очередного светлого участка остановился, попытался раствориться во мраке. Слуга пугливо оглянулся. Но, не обнаружив опасности, тихо заворчал. На всякий случай взял факел, пошел дальше.
Идти стало гораздо легче. Седой ничего не видел дальше светлого круга. Сам же оказался как на ладони, послужил неким проводником в царстве тьмы. Птицу осталось лишь беспокоиться о том, чтобы не наделать шума. Но ближе к концу коридора вновь накатила волна изморози. Мышцы отказались работать, в животе возникла огненная буря. Очертания предметов смазались. Тьма резко поредела, мир приобрел сероватый оттенок…
Ирн споткнулся и рухнул на колени. До боли закусил губу, чтобы не застонать. Стоически перенес припадок, приподнял голову и удивленно моргнул. Он видел каждую щель, каждую выбоину и царапину на полу, двери и близкий поворот. За углом — чистое белое сияние, смутная человеческая тень… А еще минуту назад крался на ощупь, боялся оступиться! Что, Мрон побери, происходит? Последствия выброса Силы? Или… Ночное Зрение!..
Мысль так изумила, что послушник забыл о боли. Демоны! Так, как описывал Эскер!.. Но откуда? Неужели какая-то из книг воздействует подобно посоху?.. Вряд ли. Тогда как получилось?.. Птиц приглушенно охнул, потер глаза. Серость начала исчезать, тонуть в черноте. Яркое белое сияние превратилось в желтоватый свет факела. И одновременно до парня дошло, что слуга удаляется.