Хвост, плавники, чешуя – вот мои документы! (СИ)

— Отдайте мне мальчика-дракона, тогда город будет цел, жители не пострадают, вы не пострадаете, мне нужны лишь его глаза, — слова мед, но несут они лишь сталь и кровь. Ведь его глазами, последней, недостающей частью будет разбужен хаос и ужас мира, тот, кто его сожрет и не подавиться. Было бы все так просто, мы бы не сражались.
— Нет! — мой крик.
— А! Это ты, мурена! — смех и утробное рычание, — та, которая поломала мне все планы, разрушила и уничтожила прекрасный ритуальный призыв. Та, кто голосом ломает артефакты. Мои артефакты! — и тут крик Шиора:
— Тассия, амулет, брось его! — я едва успела снять с себя цепочку с ракушкой, как от нее ко мне потянулись золотистые нити, оплетая и затормаживая. Но помог Урсул, чернильным кинжалом обрубил нити и цепочка с кулоном стали простой побрякушкой, не знаю, что они бы мне сделали, но точно ничего хорошего.
— Жаль, думал, у меня и мурена ручная будет, — рассмеялся небожитель, — но вам и детишек с племяшиками хватит, — он имел в виду, что нам придется сражаться с небожителями, а это полный крах и мрак. На нас двигалась туча, все ближе и ближе, отчетливо видны силуэты небожителей, их стать и силу ощущали на себе, давление не хилое, а они еще не ступили на землю.
— Среди них Владыки нет, — говорит Шиор, — возможно, он остался в небесном городе, — а я вспомнила о Ями, жестами показала Шиору, что переживаю за покровительницу, он меня понял, — за нее не переживай, она в ледяной тюрьме, ей ничего не угрожает. В это дело ее втягивать не станут, — а шепотом, — надеюсь.
Нам предстояла битва. Боги уже спустились, выбрали себе напарника по сражению и разбежались по сторонам. Мне в противники достался тот самый падишах, его вел в бой артефакт, глаза — черные провалы, руки как паучьи лапы вытянуты и в волосах с когтями на пальцах, пасть открыта и порвана по щекам, вываливается длинный язык и с гнилых клыков капает яд. Одержимость темным артефактом, что ли? Говорить я не могу, но петь могу. Атефактов на нем три штуки, значит, три боевые песни и он окончательно мертв.
И я затянула первую боевою мелодию, направленную на разрушение связи артефакт-носитель. Черный кристалл не поддавался так легко, как предыдущие, поработившие детей и морских драконов. Явно усиленный, настроенный против мурен и голоса, уничтожающего связь. Но, и я не пальцем деланная! Сборник мелодий мной выучен, спасибо Шиору и его библиотеке, подарившей такую возможность. А еще была мысль слить боевую мелодию и «Крик души», чтобы проняло и пробило не только носителя, но и создателя.
— Ты решила объединить два умения? — улыбаясь, отбиваясь от небожителей с подавленной волей, спрашивает Урсул. Ему не сладко приходиться. В помощниках Шиор, но и он против дуэта небожителей, закованных в артефакты подчинения — не вытягивает. У него ограничитель, он не может сражаться против небесных в полную силу, приходиться быть у Урсула, что-то вроде щита, отражающего атаки с обеих сторон, а Урсул в их паре атакующее звено. Из-под руки осьминога, материализованные из чернил вылетали клинки, стрелы, копья, все подряд, атакуя одного из небесных. Против второго Урсул сражается в ближнем бою, с черным трезубцем в руке, при этом умудряется отбивать атаки удаленного противника.
В такой же ситуации остальные защитники. Наги, воздушные драконы, морские и Хотару. Разбившись по парам, они образуют боевой тандем, но, против небесных они долго не протянут. Что же делать в этой ситуации — ума не приложу. У меня своих проблем полно, помимо защиты сына, пылающий гневом падишах, пораженный тьмой и гневом артефактов.
— Что, мурена? Молчишь? — смеется пустынный. А я затянула «Крик души» соединяя его с атакующей мелодией «Удар медузы». Атака заключается в такой же мощной атаке, как у медузы осы, больно, точечно и смертельно. Атака направлена не на смерть падишаха, а на уничтожение связи между артефактами.
— Удар медузы? — воскликнул артефактор, — ты полна сюрпризов, мурена, — смотрит на Шиора, с кривой улыбкой говоря: — подготовил и научил, молодец! — смех и его удар по Хотару. Атака какими-то камешками, бросил под ноги, треск и дымка, тянущая щупальца к дракону. Но, на защиту разума Хотару встала Иньзцы, отбивая атаки кристалла голосом, выставляя щит в разуме дракона. А морской дракон не отрицал, на претензии отвечал: да он, да научил, книгу подарил. Слова небожителя не устраивали, как и мои знания, но, сделать он уже ничего не может. Только смотреть, как уничтожается труд, вложенные в него силы и душа, если она у него есть. Но, я справлюсь с падишахом, как быть с остальными порабощенными? Мы с Иньзцы так же обезвредим пару, ну четверых, два десятка нам не под силу.
 
— Сиа! — кричит Сальмир, — мы долго не выдержим. Есть идеи? — и мое отрицательное мотание головой, сопровождающееся смехом небожителя-артефактора. Мы проиграли! На земле побежденными лежат наги, воздушные драконы, морские, Арона и его отца так оттесняют к дому, еще немного и они упадут без сил. Едва стоит на ногах Урсул и Шиор, еще держатся Хотару и Иньзцы. Под тяжестью моей сдвоенной атаки загибается падишах. Но и я, как только закончу петь и разрушу связь, отправив пустынного Владыку за грань — останусь без сил.
— Вот и все! — говорит артефактор, — надо отдать должное, — смотрит на команду защиты, — вы достойно сражались, — проходит мимо лежащих нагов, воздушных драконов, идет ко мне и Урсулу с Шиором, — но… - небожитель так и не договорил, что именно. Как всех к земле притянуло от дружного «Вопля души». Это сколько же нужно мурен, чтобы так приложить? Три десятка! И вела их она:
— Ями! — воскликнул Шиор.
— Ты!? — с ненавистью смотрит божок.
— Я, дядя! — такая же, в синем кимоно, перетянутое желтым поясом оби, развивающиеся черные волосы, насыщенного, глубокого оттенка кари глаза, в ее руке кисеру, выдыхаемый дым превращается в морских жителей, атакуя братьев, сестер и кузенов, а мурены ей ведомые продолжают давить и напирать, не давая возможность атаковать.
— Как ты? — но так и не смог спросить, увидел виновника. Мальчик, прятался за ее спиной, выглядывая и виновато смотря на дедушку. У ребенка черные по ушки волосы, такой же восточный, как у Ями разрез карих глаз, курносый нос, держит край рукава кимоно, дрожа или от страха или от холода, все-таки из ледяной тюрьмы ее вызволял, опуская глазки под пристальным взглядом деда, — так, ты освободил тетю Ями? — тот готов ребенка испепелить, но, его защищают, за него отвечают:
— Да, Ешихару меня вызволил. Отец всегда носит ключ от ледяной тюрьмы при себе, — артефактор грубо выругнулся, но Ями продолжала: — Еши не смотря на страх перед тобой и пробирающий до костей холод, он вытащил меня, рассказал все, что происходит и даже то, что ты дядюшка задумал. Дед не пощадит никого, ни тебя, ни мир, всех и все подчистую уничтожит. Так зачем?
— Ты маленькая и не понимаешь!
— Чего я не понимаю? Вашей с отцом тихой войны за внимание деда? Понимаю. Вашей показушной добротой друг к другу меня и всех нас не проведешь. Вы как грызлись за внимание матери и отца с детства, так и грызетесь. Только масштаб вашей грызни куда больше, чем небесный замок. И дед не оценит!
— Оценит!
— Что ж! — выдохнула облачко дыма, направляя на меня, — Тассия, у тебя пять минут, чтобы сказать, как именно мы вынесем дядюшку и его армию. Говори, это приказ! — слова Ями, дали мне возможность сказать, что именно поможет нам разрушить все артефакты, освободить сестер и братьев Ями, а способ лишь один:
— Объединяем «Вопль души» и «Удар Медузы», бьем не точечно, а обширно. Формула такая: — быстро, четко и доходчиво объяснила сестрам структуру заклинания, они меня поняли и дали сигнал, что готовы. Артефактор из последних сил отдавал приказ подчиненным небожителям, а его дети атаковали сами, без приказа. Но и их постиг «Купол Медузы», так я нарекла это умение.
И по сигналу, со мной в роли ведущего и запевающего мы атаковали. Голоса лились и сливались, набирала мощь магия и Ями, ведь мы — русалки-мурены ее подопечные, а используя свои способности, воспевая покровительницу, призывая ее в свидетели, делаем сильнее. Вера штука такая, как обоюдоострый меч. Есть вера последователей — есть сила у божества, нет веры — нет и силы. А боги не могут жить без этого, лишь существовать. Наши голоса — это вера, признание и поддержка. И Ями не останется без силы и не перестанет занимать в пантеоне ведущее место, пока жива хоть одна русалка или тритон, даже мурена и та будет поддерживать ее силы и жизненную энергию.