Голод (СИ)

Выгнать бы ее, но я продолжаю подчиняться и пялиться на нее. И пропускаю ее внутрь.
Кретин.
Саша в глаза мне не смотрит, разглядывает погром, который я устроил в припадке адской ревности. И вдруг стыдно становится. Что стала свидетельницей того, как она мне небезразлична.
- Убраться пришла? Или сообщить, как счастлива с мужем? – схватил ее за плечи, и в стену впечатал, силясь с собой справиться. – Зачем пришла? – проорал ей в лицо, не сдерживаясь.
Сашка молчит. И не думает бояться, плакать, объясняться.
Хоть бы, сука, прощение попросила. Пусть, лживое, но хоть что-то бы от нее получить!
- К тебе пришла, - едва слышно прошептала она. – К тебе.
И от этого ее «К тебе» еще больнее стало. Ко мне пришла, а от меня к мужу попрется. Подачку пришла дать, как собаке кость.
- Что надо? – смотрю на нее жадно, с ног до головы облизываю. – А, Сашенька?
- Я пришла… поговорить, - как-то обреченно отвечает она.
- Ну говори. Раз пришла.
- Денис, - вздохнула она, и махнула рукой, - на тебе места живого нет. Давай помогу, нужно обработать раны. А некоторые, подозреваю, и зашить. Ты вообще в больницу ходил?
Саша болтает что-то о шрамах и инфекциях, и нагло хватает меня за руку. Тащит в ванную, и я, блин, иду за ней.
Вместо того, чтобы выволочь эту предательницу, и послать на х*й.
- Отвали.
- Не отвалю, - нахмурилась, и прошептала: - Ты прости меня. Не думала, что все так закончится.
- А как ты думала, что все закончится, Сашенька? Красиво? Как и все в твоей жизни? – ухмыльнулся, и снова бл*дская сукровица потекла. Вид отвратный, но Саша терпит.
Приложила к моей щеке ватный диск, смоченный перекисью, и смотрит грустно.
На жалость давит ведь.
- Я вообще не думала, - призналась, губы скривив. – Но зла я тебе не хотела.
- А какого хера ты хотела? – проорал я, но Саша погладила меня по плечу.
Успокаивает, как злого пса.
- Тише, хватит воевать, - прошептала. – Майку сними, хоть что-то полезное сделаю.
- И ты раздевайся, раз пришла. Сначала отсосешь, потом так и было обрабатывай мои болячки, - бью словами, надеясь, что обзовет меня, и свалит уже – сам ведь не могу ее выставить. – Давай, Сашенька, расчехляйся. Хочу, чтобы ты мне отсосала.
Ответом мне легкий вздох и укоризненный взгляд. А я, блть, реально мальчишкой себя чувствую впервые за долгие годы. Так хочется ее задеть за живое, и ничего умнее этого не идет в голову.
Но пришла ведь ко мне… зачем пришла?!
- Руки подними, - скомандовала, и начала стягивать с меня свободную футболку. – Ох, Денис, - всхлипнула.
- Еще красивее стал, да?
Представляю, какое месиво сейчас Сашка наблюдает.
- Ты синий весь! Надо… в больницу надо! – она гладит меня по спине кончиками пальцев так легко, что не трудно перепутать эти ее прикосновения с дуновением ветра. – Пообещай, что сегодня же поедешь! Вдруг внутреннее кровотечение? Или перелом? Не шути со здоровьем, знаю, что ты еще молод, и кажется, что все…
- Заткнись, а. Пришла мне помочь, так помогай! – прервал ее «заботливую» речь.
Не хочу все это слышать.
Не понимаю ее. Если бы Илья ее вынудил вернуться, я бы нашел способ вытащить. Да, я считай никто – недавний зэк без связей, да еще и ходящий в должниках. Но ради Сашки бы справился.
Если бы ей это нужно было.
Если бы я ей нужен был.
- Ты только за этим пришла? – все же спросил, ведь Сашка сделала то, что я попросил – замолчала, и стала обрабатывать мои раны в тишине. – Или все же потрахаемся на прощание?
И не знаю, смог бы я выставить ее, если бы Саша сказала, что не против. Вроде и мерзко от того, что она то со мной, то с ним, но… нет, не отказался бы от нее.
И до сих пор не знаю, смогу ли не бороться. Вроде и не нужен Саше особо, но она-то мне нужна до осатанения! Только она и нужна.
- Я объясниться пришла. И попрощаться, - произнесла Саша, опустив ресницы.
Попрощаться.
Звучит, как пощечина.
- Ну давай, прощайся! Хотя я итак все понял. Муж-то знает, что ты здесь?
- Он больше тебя не тронет, - Саша поджала губы, и села на край ванной, радом со мной.
 
Не тронет. Еще одна пощечина. Илья меня не тронет, я ж этого боялся, угу.
- Что бы ты там не думал, мне с тобой было отлично, - шепчет совсем рядом, а я глаза закрыл, и наслаждаюсь нашей общей горечью. – Я просто не подумала о последствиях. Зря мы с тобой сделали то, что сделали. Хотя… я не жалею.
- А я вот жалею, - сказал, чтобы уколоть ее.
Но Саша – крепкий орешек. Или просто мимо ушей пропускает мои слова.
- Жалей. А я не буду. Мне правда жаль, что так вышло. Думала, что получится, но жизнь – штука сложная, Денис. И не всегда все выходит так, как мы мечтаем, - усмехнулась Саша – надо мной ли, или над собой. – Ты не держи зла. Постарайся хотя бы.
Сука, лучше бы она в лицо мне бросила, что тупо хотела Илью позлить.
Или просто из любопытства со мной трахалась.
Что угодно было бы менее болезненным, чем этот шепот, полный сожалений. Что угодно!
- А зачем все это было, Саша? Зачем? – все же спросил ее, обернувшись.
- Я, - опустила она глаза, - эгоистка. И хотела попытаться быть счастливой. Илья часто меня обижал, а тут ты.
- А тут я – вечный несчастно влюбленный, - зло бросил ей в лицо.
Ну же, блть, Саша, сделай мне еще больнее! Я этой боли хочу!
- Или тупо пожалела меня? Слышал, что вы, бабы, из жалости тоже даете, - не могу остановиться, продолжаю хлестать ее словами, а Саша терпит, принимает все, и это из себя выводит. – Или ты извращенка? О таком я тоже слышал.
- Ты о многом слышал, - по-доброму улыбнулась она. – Эрудированный ты мой.
- Не твой.
- Не мой, - кивнула Сашка. – Ты с Ильей не связывайся больше, хорошо? И себя береги. Я… я знаю, что ты не в такси работаешь, - взглянула на меня остро, уколола, стерва – откуда знает-то? – Это не мое дело, конечно, но прекрати это, Денис. Ты только вышел, тебе двадцать три, вся жизнь впереди. Встретишь другую еще, но для этого тебе нужно о себе думать!
Уперся локтями в колени, и лицо закрыл.
Саша, как мне понять тебя?
Вернулась к мужу, трахалась с ним в свое удовольствие, и приперлась меня лечить. И тело и мозг. Слышу ведь, что искренне говорит, и чувствовал, что любила меня. Так что, блть, произошло за такое короткое время?!
- Почему ты вернулась к нему? Заставил? – спросил, ненавидя себя за слабость.
- Нет, Илья не заставлял. Говорю же, забудь о нем. Лучше не пересекайся с моим мужем, - дернулся от того, что она его мужем назвала. – Денис, мне жаль. Я уже ни во что и никому не верю, даже себе, но я однажды сделала тебе больно. И если бы могла этого избежать… прости.
- Да пошла ты нахер! – встал, взглянул на нее сверху вниз. – Принцесса, твою мать! Потрахались, и хорош. Иди к своему гандону, ко мне больше не таскайся. Не выйдет по-хорошему расстаться, Сашенька, и по-красивому тоже не выйдет. Ты же помнишь, кто я? С такими по-хорошему нельзя. Вон пошла, и больше не приходи. Свои «прости, прощай» засунь в задницу!
Проорался, но легче не стало.
Хуже только.
Влепи же мне пощечину, хватит все принимать! Встряхнуть бы, заставить остаться со мной. Сбежать. Что угодно, но не отпускать!
- Как скажешь, - кивнула Саша, встав с края ванной. – Прощай.
Вот и все.
Прощай.
- Нихера, - сам своим словам противореча, хватаю ее за шею, и на себя тяну. – Если уж прощаться, то именно так.
Эти слова я прошептал в ее губы.
  
ГЛАВА 4
 
Денису больно. Я его боль чувствую, как свою. Она с моей резонирует. Я будто настроена на него.
Обидеть хотел, унизить.
А теперь держит, и целует – отпустить не в силах. Знает ведь, что не приду больше. Что нельзя нам.
- Пусти, - прошептала, но оттолкнуть не могу.
Он весь – сплошная рана. Боже мой, в каком он состоянии! Чертов Илья, чертова сука-жизнь!