Связанные (ЛП)

Я поправляю сумку, висевшую на плече, и стараюсь не выделяться в своих рваных джинсах и черных кроссовках. В ноздри ударяет запах лосьона после бритья, пота и тестостерона. Я вижу множество чуваков размером с Железного Человека, которые бьют кулаками и катаются по полу, и даже замечаю нескольких женщин, поднимающих сверхтяжелые штанги. Эти женщины настроены серьезно и совсем не похожи на мамочек-футболисток в спортзале моей мамы, тех, что на беговых дорожках с макияжем и ходят со скоростью умирающей черепахи.
— Ладно… — Рыжобородый выглядит рассеянным. — Извини, я не могу оставить это место без присмотра. — Он переносит вес с одной ноги на другую. — Кабинет босса находится на другой стороне спортзала. Позволь мне попросить кого-нибудь показать тебе дорогу, круто?
Я киваю. Так что не все они властные придурки. Рыжобородый парень милый и услужливый. Он подводит кого-то к столу, пока я впиваюсь глазами.
— А вот и мы! Это Тай. Он проводит тебя в офис Доусона, — объявляет ГБГ позади меня.
Я оборачиваюсь, чтобы поприветствовать доброго самаритянина, который пришел мне на помощь, и моя челюсть падает на пол. Горячий чувак с парковки стоит передо мной, сексуальный в изобилии. — Ты! — Я обвиняюще прищуриваюсь по непонятной мне причине. Он не сделал ничего плохого, кроме того, что потушил мой косяк. Опять же, я думаю, это было место для некурящих. И, ну, марихуана все еще незаконна, и все такое.
Горячий чувак с парковки, теперь официально идентифицированный как Тай, борется с медленной улыбкой, расплывающейся на его губах. Он смеется надо мной или вместе со мной? Мои щеки краснеют, и я немедленно отвожу взгляд.
Взгляд ГБГ перемещается между нами. — Вы двое знаете друг друга?
— Нет, — хором отвечаем мы оба. Думаю, Тай все еще смотрит на меня. Я хочу, чтобы он остановился. Почему я смущена? Это очень не похоже на меня.
— Ладно. Тогда Тай, не мог бы ты показать Блейне, где сидит Доусон?
— Я Блэр. — Я стискиваю зубы.
— Верно. — ГБГ пренебрежительно отмахивается от моей поправки.
Я следую за широкой треугольной спиной Тая, когда он разделяет океан спортивных крыс, как Моисей разделяет Красное море. Его темные волосы подстрижены очень коротко, и я рассматриваю татуировку гигантской змеи, обвивающей его шею. Лицо змеи представляет собой зомби-череп, который выглядит так, будто вот-вот вонзит свои зубы в одно из его ушей. Его уши выглядят деформированными и бугристыми, поэтому я пытаюсь сосредоточиться на них и на его татуировке, успокаивая вышедшие из-под контроля гормоны.
Окончательный вердикт? Самая уродливая татуировка, которую когда-либо делали на человеческой плоти, но Тай каким-то образом справляется с ней, не выглядя как серийный убийца. У парня такое влечение к смерти, что я удивляюсь, как он еще жив. Бандана с черепом, наушники с черепом, татуировки с черепом.
Если не считать моего бешено бьющегося сердца, мы идем молча. Тай поднимается по металлической лестнице, минуя лифт, вероятно, надеясь избежать неловкого разговора о лифте. Не могу винить его. Я не знаю, что сказать, чувствуя смущение из-за нашей предыдущей встречи, а также потому, что становится очевидным, что Гормоны берут верх над Мозгом.
Он не в моем вкусе, заметьте.
Я всегда выбираю опрятных хипстеров, таких как Шейн, которые увлекаются такими глубокими вещами, как инди-музыка, книги о бит-поколении и… Господи, помоги мне, его задница такая твердая и круглая, когда он поднимается по лестнице, как это вообще анатомически возможно?
Я не доверяю себе рядом с этим парнем. Мое тело иногда может бунтовать. Чарли Ханнэм может свидетельствовать.
Наверху Тай ведет меня по подиуму, затем останавливается и склоняет голову перед закрытой черной дверью. — Здесь твой парень.
— Спасибо. — Я посылаю ему сжатую улыбку.
Он мрачно кивает.
— Извини за то, что было раньше, — говорю я. — Я редко курю травку. Возможно, последние пару недель у меня случился рецидив, но это не повторяющееся явление. — О, Боже мой. Я бормочу, как идиотка, и держу пари, что ему наплевать. Ближе к делу, Блэр . — Я просто не в своей тарелке здесь... — Я кружу по полу носком своих ботинок, руки за спиной. — Я думаю, я хочу сказать, что мне нужно было… мне нужно было… ну, неважно. Спасибо.
 
Удивительно, что я изучаю общение, учитывая мою неспособность сформулировать полное предложение.
Тай снова кивает.
— Боже, ты болтун, что ли? — Я говорю. — Заткнись на секунду!
Он наклоняет голову, чтобы скрыть легкую ухмылку, и тогда я вижу это. Его невероятно мальчишеская улыбка, с ямочками и всем остальным. Неудивительно, что он пытается с этим бороться. Он выглядит таким милым, невинным парнем с этой улыбкой, даже с татуировками и взъерошенными волосами. Прежде чем я осознаю это, я тоже улыбаюсь.
Мы сияем, как два идиота, немного дольше, чем принято обществом. Я смотрю вниз, и он возится с черными резинками на запястье.
Тай первым стирает ухмылку с лица. — Береги себя, а? — Он делает шаг назад, на мгновение позволяя мне собрать осколки своего сердца, не получая метафорического удара по заднице. — И перестань курить травку.
— Да, неважно. Чао.
Я стучу в дверь Доусона и вижу, как Тай уже возвращается тем же путем, которым мы пришли. Я не могу не чувствовать боль от его ухода. Должно быть, он умеет читать мысли, потому что как раз в тот момент, когда я готова издать мрачный стон, он поворачивается в мою сторону.
— Я знаю, что ты поступишь правильно, Блейк. — Он идет назад, пока говорит.
— Я Блэр!
Я снова вижу эти ямочки. Разве неправильно расстраиваться из-за того, что он, кажется, не хочет запоминать мое имя?
Затем дверь открывает Доусон Альба, и я вспоминаю, почему я здесь.
Альба хорошо выглядит в свои сорок с лишним лет и выглядит армейски строгим, с естественным загаром и широкими плечами. Он сидит, положив ноги на стол, и увлеченно рассказывает мне о XWL и о том, чем они занимаются. Хотя он знает, что моя статья никогда не увидит свет, он готов помочь.
— Как это работает, в каждом зале ММА есть группа элитных бойцов XWL, которые участвуют в профессиональных матчах. У меня есть несколько, в том числе две звезды, которые на самом деле являются лучшими бойцами в своих лигах. Они путешествуют по всему миру, встречают международных противников и сражаются с ними за титул Xtreme Warrior в своей уникальной весовой категории. Они зарабатывают этим на жизнь и имеют преданных поклонников по всему миру. Но очевидно, что они также должны зарабатывать на жизнь. Ты не можешь полагаться на несколько боев, которые ты принимаешь каждый год, и на случайную поддержку. Так что они тоже работают здесь и учат людей всему, что знают об искусстве.
— Признаюсь, до сих пор я думала, что ММА — это незаконные бои в клетке и сломленные подростки, ищущие искупления. — Я сдерживаю неловкий смешок, думая о Тае. Плакаты предстоящих событий за головой Доусона вызывают у меня мурашки по коже, как и сумасшедший огонек в его глазах, когда он говорит о насилии.
— Но это именно то, какие мои ребята. — Его рот изгибается в улыбке. — По крайней мере, какими они были. Сейчас? Сейчас они кусочек американской мечты. Власть, деньги, жестокость. Не может быть ничего более примитивного, чем это.
Я благодарю Доусона и договариваюсь о том, чтобы посещать его спортзал по крайней мере четыре дня в неделю, пока я работаю над своим заданием, но он не удовлетворен моей огромной приверженностью. Неа. Доусон настаивает, чтобы я поучаствовала в одном из занятий в спортзале, чтобы посмотреть, из-за чего весь этот шум. Я объясняю, что благодарна за эту возможность, но что, вероятно, покончила бы с собой случайно, если бы когда-нибудь попробовала ММА.
После долгого обмена «нет» и «да» мы соглашаемся на то, что я буду участвовать в выбранном мною занятии где-то на следующей неделе. Ура, верно?
Нифига.
Я не в своей тарелке. Спорт, кровь, мужчины… Тай.
Я даже не знаю, как он вбился мне в голову, но я, вероятно, перерасту нашу встречу в ближайшие пару дней. Похоже, мозг и гормоны вступили в бой. Пока Харт остается вне ринга.