Доктор-хулиган (ЛП)

Она останавливается на предпоследнем предмете и поднимает его, бросая на меня веселый взгляд.
— Зубная нить?
— На всякий случай.
Она почти опускает ее обратно в сумку, но останавливается.
— Там что-то дребезжит.
— Странно.
Она пожимает плечами и вытягивается на шезлонге с книгой.
Я улыбаюсь и устраиваюсь рядом с ней.
Жизнь хороша.
Через некоторое время встаю и направляюсь к морю. Когда я погружаюсь достаточно глубоко, волны разбиваются о мою грудь, и я ныряю в них. Найдя опору, снова встаю, оборачиваюсь, я вижу, что она следует за мной.
Это черное бикини ставит меня на колени.
Она ставит меня на колени. Хотя сегодня по плану встать только на одно колено.
Я встречаю ее посреди накатывающих волн, и мы вместе выплываем обратно, а затем, не торопясь выходим на берег. Снова падаем на шезлонги.
— Надвигается шторм, — лениво говорит она, указывая на горизонт.
— Нам следует вернуться.
— М-м-м, — она тянется за книгой. — Еще одна глава.
Все нормально, мы в пятнадцати футах от веранды. Я закрываю глаза и жду приближение шторма.
Вайолет перекатывается со своей подушки на мою, прижимаясь ближе, и я обнимаю ее.
— Почитай мне, — бормочу я, и ее старательный, четкий, красивый голос рассказывает мне историю судмедэксперта и антрополога-криминалиста, которые десять лет назад были любовниками, а теперь вынуждены работать вместе на федеральное правительство.
История хорошая, но голос лучше. Голос — это все. Надвигается шторм, и я в любую минуту попрошу эту женщину выйти за меня замуж, но сейчас все, чего мне хочется, — слушать, как она читает мне книгу.
Она замолкает, и я чувствую, как ее внимание переключается с книги на меня.
— Ты спишь? — шепчет она.
— Нет. — Я улыбаюсь, но не открываю глаза. — Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. — Где-то неподалеку гремит гром, и она вздыхает. — Давай собираться.
Она откатывается от меня, и пока складывает полотенце, я выхватываю из сумки контейнер с зубной нитью. По-видимому, у Интернета есть ответ на все. Внутри катушка подходящего размера, чтобы удержать кольцо, и эта конкретная марка открывается, как коробочка для колец. Я нажимаю по бокам, щелкая фиксатором, и, прежде чем Вайолет замечает, подцепляю платиновый ободок мизинцем.
Бросив пластиковый контейнер обратно в сумку, сжимаю кулак, чтобы спрятать кольцо, и встаю.
Она идет по пляжу первой, я следую за ней.
— Вообще-то, вечно, — говорю я.
Она оборачивается.
— Что, прости?
Как по команде, небо снова раскалывается от грома. Я опускаюсь на одно колено и протягиваю кольцо.
— Я люблю тебя вечно.
— Макс… — Она бросает пляжную сумку на песок и подходит ближе, глаза большие, как блюдца.
Мое сердце сильно бьется о грудную клетку.
— Ты — доброта, ты — свет. Ты делаешь меня счастливым, а это непростая задача. Когда я с тобой, я… улыбаюсь. Все время. Ты умная, забавная, дерзкая и милая. Я хочу провести всю свою… — Еще один раскат грома, теперь ближе, прерывает меня. Я не останавливаюсь надолго. — Всю оставшуюся жизнь я буду делать тебя счастливой, и сохранять эту улыбку на твоем великолепном лице. Я хочу жениться на тебе, Вайолет Робертс. Хочу навсегда стать твоим мужем и твоей любовью. Ты выйдешь за меня замуж?
— Только ты мог сделать предложение в шторм, — шепчет она, опускаясь передо мной на колени. Первые капли дождя падают на нас, когда она берет кольцо и кивает. — Да, я выйду за тебя замуж.
Я беру ее за руку, убеждаюсь, что кольцо именно там, где я хочу, и запускаю руки ей в волосы, удерживая ее губы в долгом, голодном поцелуе.
— В нас сейчас ударит молния, — шепчет она, когда я позволяю ей глотнуть воздуха.
— У нас еще есть минута или две.
Снова ее целую, затем встаю и поднимаю на руки. Она утыкается лицом мне в шею, дождь усиливается, но мне все равно. Несколько длинных шагов и мы возвращаемся на нашу виллу, оставляя шторм позади.
Глава 51
ВАЙОЛЕТ
Когда я возвращаюсь на работу, Ханна — единственная, кто замечает массивный камень на моей левой руке, и я обещаю рассказать ей все о своей помолвке после обеда.
 
Перед обедом у меня встреча с Уильямом Новаком, одним из старших партнеров фирмы и человеком, который технически владеет счетом Макса.
Гейл приходит на десять минут раньше, из-за чего Деррик дважды проплывает мимо двери моего кабинета в надежде выяснить, почему известный адвокат по трудовым отношениям Оттавы сидит напротив меня и болтает о Карибском бассейне.
— В следующий раз езжайте на Арубу, — говорит она. — Или Британские Виргинские острова.
— Принято к сведению. — Я тренируюсь изображать уверенную, обаятельную улыбку, которая выглядит абсолютным притворством.
Она понижает голос.
— Несмотря ни на что, с тобой все будет в порядке.
Я киваю. Это то, о чем мы с Элли говорили на прошлой неделе на моем первом хоккейном матче. Я надела футболку Макса с эмблемой «Кэнакс» и — неохотно — ужасающую вязаную шапочку с зубами и большими глазами.
— Бобер, — гордо произнесла Элли.
— Ого, — неуверенно сказала я.
— Это моя вторая попытка. А вот эта первая. — Она достала из сумки такую же шапочку и надела на голову.
Она связала нам одинаковые шапочки в виде бобра, чтобы мы носили их, пока наши мужчины играли в хоккей. Потому что мы были неофициальной командой поддержки «Резвых Бобров» (прим.: другой перевод «Frisky Beavers», кроме «Резвых бобров», — «Игривые трудоголики»), а Элли была очаровательной чудачкой.
Я надела шапку.
И мы разговаривали о том, как женщины живут в страхе потерять работу, а мужчины мечтают открыть свой собственный бизнес, и как мы бы все продвинулись немного вперед, если бы могли подключить к этому вопросу государство.
Гейл права. Несмотря ни на что, со мной все будет в порядке.
Если меня уволят из «Катц и Новак», я открою собственную фирму. Ужасающая мысль, но в последнее время я узнала, что чудеса случаются, если перешагнуть страх.
Делаю глубокий вдох. Осталась минута. Я встаю, и Гейл следует за мной до самого кабинета Новака.
Менеджер отдела кадров уже там, и я киваю ей в знак приветствия. Я попросила пригласить ее, когда назначала встречу.
— Уильям, — говорю я, протягивая руку. — Спасибо, что нашли время для формального разговора. Вы же знаете Гейл Бессон.
— Знаю. Рад снова вас видеть, Гейл. — Он пожимает руку мне, потом ей и жестом приглашает нас сесть. — В чем дело, Вайолет?
Я делаю глубокий вдох, затем выдыхаю. Медленно. Я задаю темп, по крайней мере, для начала, спешить нет необходимости. Но и ходить вокруг да около тоже не стоит.
— С этого момента я больше не могу представлять законные интересы Макса Донована. В июле, до того как мистер Донован воспользовался услугами фирмы, мы встречались в социальном качестве. Наша следующая встреча состоялась здесь, в профессиональном качестве. Однако характер наших отношений был установлен на первой встрече, и мы достигли того момента, когда было бы целесообразно обеспечить сохранность коммерческой тайн, относительно работы, которую фирма выполняет за его счет. Кроме того, у моего адвоката есть письмо, которым она сейчас поделится, где излагаются мои опасения по поводу того, насколько трудно было поднять этот вопрос ранее, в частности, отсутствие внутренней политики в отношении ранее появившихся личных отношений.
Я жду, пока Гейл передаст бумагу, а затем продолжаю:
— Я горжусь работой, которую проделала в качестве партнера здесь, в «Катц и Новак». На моем счету… — остальная часть моей запланированной болтовни выливается более легко. Я не из тех, кто хвастается, но я могу уверенно говорить о своих достижениях.
 
Когда я заканчиваю, Уильям сначала ничего не говорит. Среди двух партнеров, он — рубаха-парень, приветливый человек… и не резкий. Контролируемый. Марек Катц работает по сто часов в неделю и является смертельно опасным переговорщиком, но Уильям Новак — лицо фирмы не просто так.